Рассвет (СИ)

— Да, Алексей Михайлович, — говорил он, — недальновидно тогда я поступил, что из-за какого-то сущего пустяка вражду начал. Однако родня требовала мести, и я, будучи главой рода, просто не мог бездействовать. Но, конечно же, это ни в коем случае меня не оправдывает.
— Очень надеюсь, что теперь вы будете умнее, — проговорил я.
— Но сейчас я вижу, сколь благородный и честный вы человек. Вы встали на сторону государя нашего, а потом и наследника его. А теперь земли наши сибирские самоотверженно защищаете.
— Я верен присяге, — ответил я, про себя усмехнувшись, вспомнив, как осенью восемнадцатого года Сафонов прибежал к Дмитрию Павловичу благодарить за избавление от мятежников, и какой он имел шокированный вид, когда увидел меня и понял, что я не только принимал непосредственное участие в подавлении восстания, но ещё и на очень хорошем счету у гвардейского командования.
— Поэтому и говорю — аристократ вы достойный и благородный, и я должен радоваться и благодарить судьбу за то, что имею честь состоять с вами в родстве!
Сафонов минут пятнадцать старательно мне льстил, а потом разговор пошёл по-существу. Суть его заключалась в том, что Гордеевск и поселения нефтяников на севере до сих пор страдаю от тёмных, которые там появлялись в больших количествах, и Сафонов хотел, чтобы я тоже принял участие в защите как самого города, так и предприятия. Основной довод выглядел просто: я тоже владею долей в компании, соответственно, должен быть заинтересован в её развитии и безопасности.
— Могу прислать людей, — сказал я, — но охраны у меня немного, меньше, чем у вас, поэтому не знаю, чем мы поможем.
— Охрана-то и у меня есть, — сказал Сафонов, — только среди неё нет настолько сильных владеющих, как вы, например.
— То есть, вы хотите, чтобы я сам туда поехал и защищал шахты?
— Алексей Михайлович, поймите меня правильно. Я не смею ничего от вас требовать. Но мы же с вами теперь соседи. Здесь до Гордеевска рукой подать. Возможно, иногда будете заезжать, когда ситуация того потребует? В конце концов, вам тоже принадлежит доля, и если тёмные будет постоянно мешать добыче нефти, это ударит и по вашим доходам.
В общем, Сафонов понял, что такого сильного родственника, как я, можно к собственным делам припрячь, поэтому и приехал. И доводы его выглядели вполне разумно. Действительно, после того, как граница в тех краях сдвинулась ближе к Гордеевску, доходы нефтяной компании начали уменьшаться, и я это тоже чувствовал. Однако по моему карману это било не слишком сильно, поскольку главную прибыль мне приносили другие активы. Да и не мог же я разорваться: и там быть, и тут, и в области тьмы ездить.
— Артур Андреевич, — сказал я. — Вы абсолютно правы. Меня ситуация в Гордеевской губернии тоже частично касается. Но в данный момент возможностей лично помогать вам не имею. Я назначен хранителем земель, и дел, скажу прямо, невпроворот. Но, когда посвободнее стану, заеду, оценю ситуацию. Только не надейтесь, что это будет скоро. Ничего обещать вам не стану. Максимум, что сейчас могу сделать — отравить десятка два охранников.
Сафонов стал рассыпаться в благодарностях, а потом предпринял ещё пару осторожных попыток убедить меня — те тоже не увенчались успехом. Мы поговорили немного на отвлечённые темы, я рассказал, как его дочь поживает (это ему было, кажется, не слишком интересно), после чего мы разошлись, но уже как хорошие знакомые, а не злые враги.
В сентябре состоялось третье значимое мероприятие — женитьба на Ларисе Долгоруковой, которая к тому времени достигла совершеннолетия. Снова пришлось ехать в Москву, участвовать в пышном празднестве и гуляньях, продолжавшихся три дня. Снова пришлось отбиваться от Ярослава, уговаривавшего меня переселиться в столицу, на что я, как и прошлый раз, ответил отказом. Свете, Лере и Марине поездка была в радость, а меня — утомила, как и Олю. В этом мы с ней оказались похожи.
Из Москвы мы с Лидой отправились в свадебное путешествие. Перелёт на частном самолёте и проживанием в роскошном особняке на берегу Средиземного оплатил Ярослав (хотя я и не горел желанием принимать от него этот подарок), и две недели мы с Лидой бездельничали, купались и отдыхали всеми доступными способами, а заодно лучше узнавали друг друга.
 
Предполагалось, что мы там проведём месяц, но через две недели я сказал: хватит, пора возвращаться домой. Ларисе, понятное дело, хотелось остаться, и я даже был не против того, чтобы она продолжила отдыхать, но снова воспитание сыграло свою роль, и девушка решила полететь обратно со мной. Правда, сперва взяла с меня обещание отправиться на курорт в следующем году.
Оставил я Ларису в Первосибириске вместе со всеми своими дамами, а вскоре она забеременела, причём сразу мальчиком. Я никак не ожидал подобного. Думал, лет пять придётся трудиться в поте лица, чтобы наследник получился. В это время (незадолго до свадьбы) ещё и у Леры дочь родилась. Моё семейство росло как на дрожжах.
А мне, как ни странно, было не до этого. Всем мои мысли были устремлены в области тьмы и в другие измерения, где хозяйничали тенебрисы. Об одном я сейчас думал — развить в себе невероятную силу и, когда междумирцы откроют проходы, отправиться к владыке и уничтожить его, чтобы прекратить бесконечное порабощение человеческих миров. Поэтому, как только в середине октября вернулся в Усть-Катайгинск, сразу же собрал очередную экспедицию.
Первые вылазки летом и в начале сентября прошлого года мы делали на восток, двигаясь параллельно новой границе, и далеко в области тьмы не забредали. Тенебрисов попадалось немного. И только отъехав вёрстах на двести от Усть-Катайгинска, мы обнаружили несколько небольших колоний, но это было вовсе не то, что я хотел найти.
Вернувшись в Усть-Катайгинск осенью, я планируя двигаться дальше на восток, надеясь встретить добычу пожирнее. Там имелись и старые грунтовке, по которым можно хоть как-то проехать, и заброшенные деревеньки, поэтому другие направления, где дорог и вовсе не было, я даже не рассматривал. Мы использовали плавающие гусеничные вездеходы, специально купленные мной ещё в начале лета. В целом, они неплохо справлялись со своими задачами.
Но получилось всё несколько иначе.
Я понимал, что можно очень далеко заехать, не встретить ни одной крупной стаи и, по сути, просто потерять месяцы, не добившись существенных результатов. Одно дело — кататься недалеко от границы, совсем другое — переться на сотни вёрст в тайгу. Наугад ехать не хотелось, требовалась разведка, желательно воздушная, а с этим у местных армейских подразделений всегда были проблемы, и никаких полезных сведений Бодянский мне не представил. Да, у военных имелись два дельтаплана на магической тяге, но далеко от границы никто не летал — боялись, что собьют.
С помощью магии я тоже далеко улететь не мог — вёрст на тридцать-сорок максимум, что стоило бы огромных усилий. Преодолеть же требовалось триста-четыреста вёрст. Но ещё больше энергии пришлось бы потратить, чтобы подняться на достаточную высоту для хорошего обзора. Я в последние месяцы хоть и начал больше времени уделять тренировкам воздушных техник, но те до сих пор находились чуть ли не в зачаточном состоянии, ведь основной фокус был по-прежнему на тьме.
Поэтому я пошёл к командованию округом, стал просить дельтаплан. Бодянский поломался немного, мол, казённое имущество, ещё и не дешёвое, но когда я предложил за «аренду» неплохую сумму, сразу согласился. Однако даже теперь я не думал над северным направлением, собираясь, как и прежде, двигаться на восток. И тут вмешался случай.
В день, когда я отправился на разведку, погода стояла ветреная, и аэроплан то и дело сносило севернее. И тут в голове мелькнула мысль: ну раз уж меня туда несёт, почему бы не попробовать? Ничего я там не ожидал увидеть, летел и летел, и вдруг вёрст через сто пятьдесят начали появляться ямы, потом — небольшие колонии, а потом земля подо мной оказалась сплошь затянута серой пеленой, а поселения тенебрисов стали попадаться на каждом шагу, причём крупные, а не те, что раньше. И тут я понял, что отныне наше место охоты — здесь.