Рассвет (СИ)

Но вот каков результат сегодняшней кампании, кто победил, кто проиграл — тут существовали разные мнения. Наиболее достоверной лично мне казалась версия, что обе стороны после сражения просто разошлись, не добившись ничего. Было обидно, и не только мне. Стражники тоже сгорали от досады и злости из-за того, что их приятели погибли, из-за того, что враг оказался весьма силён, а наше командование — якобы не слишком дальновидным. Но махать кулаками после драки не имело смысла.
Этой ночью мой дух опять оказался в тёмном мире. На этот раз я летал над городом. Из густой пелены внизу росли кривые, уродливые башни и дымные заводы, между ними пульсировали чёрные пузыри, и, конечно же, в дымке копошились толпы мерзких существ. А вокруг города зияли бездны — большие и маленькие, самых разных размеров. Такое количество ям, собранных в одном месте, мне ещё не доводилось встречать.
— Я тебя привёл, — прозвучал голос Михаила Озёрова, и вскоре рядом появилось тусклое сияние.
— Куда? — спросил я.
— К Десятому. Сам с ним говори по поводу своей идеи.
— Здравствуй, гость, — раздался другой голос — тихий и отстранённый.
— Здравствуй. Ты Десятый? — спросил я.
— Да, меня называют Десятым, и я — один из тех, кто сражается с порождением тьмы во всех мирах. Я — всего лишь дух, но сейчас я нахожусь в теле одного из могучих существ вида «градоначальник». Видишь ту башню в центре? Я живу там.
— Приятно познакомиться, — ответил я, взглянув на самую высокую башню, разветвляющуюся к вершине. — Меня зовут Родион. Точнее звали раньше. Я уже отвык от этого имени.
— Могу тебя звать так, как пожелаешь. Я тоже носил много имён, но все они со временем стали для меня чужими.
— Зови меня Алексей. Так привычнее.
— Хорошо, Алексей. Так вот, Михаил рассказал о твоём намерении, и я попросил его привести тебя сюда. Хочу услышать всё собственными ушами. Ты просишь создать яму в центре столицы твоего государства, правильно понимаю? И это при том, что там никогда не было тёмных.
— В общих чертах, да. Чем быстрее решим проблему, тем больше выживет владеющих, способных бороться с тёмными, и тем быстрее меня освободят от некоторых обязанностей.
— Примерно так я и понял со слов Михаила. Что ж, твоя идея не лишена смысла, но знаешь ли ты, насколько это опасно? Прорехи истончает кокон мира. Если яма появится там, где прежде их не было, есть риск, что они будут появляться постоянно. Подумай об этом.
— Но если всё так, как ты говоришь, получается, что территории, которые мы освободили, уже не восстановить? Там всегда будут появляться ямы, и всегда будут лезть тенебрисы?
— Восстановить можно, хоть на это потребуется огромное количество времени. Постепенно кокон укрепится, если следить за его целостностью. Но в местах, где были бреши, на долго останется риск их повторного возникновения. Поэтому подумай ещё раз. Ты собираешься повлиять на структуру мироздания. Подумай очень хорошо, насколько это оправдано. Может быть, есть возможность решить проблему другим способом? Речь ведь идёт о мелких человеческих дрязгах. Наша цель — больше: мы хотим уничтожать тьму, а не расширить её влияние.
— Послушай, Десятый, ты говоришь, есть риск. Но ведь не стопроцентный, так? Не факт, что ямы там и впредь будут появляться, если мы создадим лишь одну?
— Да, есть риск. Ты хочешь знать, насколько он велик?
— Именно.
— Это зависит от многих факторов, которые ни я, ни кто-либо другой просчитать не сможет. Если в том месте кокон достаточно прочен, одна яма ни на что не повлияет. Но структура твоего мира сама по себе ослаблена из-за огромного количества тьмы в некоторых его частях. Увы, но конкретнее сказать не могу.
— Понятно. Тогда можно рискнуть. Я хочу побыстрее закончить с мелкими проблемами, которые отнимают моё время, и заняться по-настоящему важными вещами, как, например, уничтожение главного тенебриса. Оно того стоит? Думаю, да. Поэтому, если возможно, пусть стая разберётся с моими врагами.
— У тебя есть стая?
— Да, она у меня есть. Только я не знаю, как её найти. Плохо ориентируюсь, знаешь ли, в этом мире.
 
Десятый тихо рассмеялся:
— В этих мирах. Ты сказал «в этом мире», но во власти тёмных много миров, в том числе похожих на ваш и, возможно, на мой.
— Тогда мою стаю тем более будет трудно отыскать.
— Вовсе нет. Я соединюсь с твоим сознанием и увижу, где обитают твои подданные, после чего создам ход, ведущий отсюда к ним. Гораздо труднее будет проделать ход в твой мир. Если в том месте прежде не появлялось ям, это потребует много усилий. Мне придётся использовать часть твоей энергии. Твоя сила велика, поэтому надежда есть. Но имей в виду, что я никогда не делал ничего подобного.
— То есть, ещё и не факт, что получится?
— Прежде всего я должен посоветовать с остальными. Если мы решим, что нарушение структуры твоего мироздания оправдано, буду пробовать. Больше сказать ничего не могу.
— И на том спасибо.
Речь Десятого на меня подействовали куда сильнее, чем слова Михаила, и я засомневался, правильно ли поступлю, если отправлю стаю тёмных туда, где их и в помине не было? Вдруг только хуже сделаю? Стоит ли портить мироздание ради истребления горстки повстанцев?
Но с другой стороны, я понятия не имел, как дальше будут разворачиваться события. А если не получится победить этих сволочей? А если, наоборот, они начнут давить моих союзников? По крайней мере, первое сражение удачным назвать язык на поворачивался, что наводило на не самые весёлые мысли. Я просто не хотел завязнуть во всей этой тягомотине, тем более тогда, когда есть дела поважнее.
Приходили на ум мысли плюнуть на всё и уехать туда, где меня никто не найдёт. Но это я оставил на самый крайний случай.
Утром в имение Ярослава Долгорукова начали приезжать новые князья и бояре на замену убывшим. В моём флигеле в соседних комнатах вместо Чулковых поселились бояре Баклашкины — супруг и супруга. Оба — высокие, худощавые, обоим лет около пятидесяти. Супруга имела ранг великий мастер первой ступени. Владела она — энергетическими чарами, а муж — магией воды. Прибыл и ещё один великий мастер — какой-то князь. Но жил он не с нами, и его фамилии я не запомнил.
Во второй половине дня я опять отправился тренироваться на своё привычное место — пустырь в дальней части приусадебного парка. На пятачке за мостом обнаружил княгиню Ирину и княжну Ларису. Других девушек сегодня почему-то тут не было.
— Добрый день, сударыни, — поздоровался я.
— Здравствуйте, Алексей Михайлович, — поздоровалась княгиня. — Снова идёте на тренировку?
— Да, стараюсь держать себя в тонусе. А вас раньше было больше. Надеюсь, ничего плохого с остальными не случилось?
— О, нет, не беспокойтесь, все живы и здоровы. Просто Ярослав приказал им уехать. Якобы здесь слишком опасно. Только нас оставил. У меня ранг высокий, а Лариса сама уговорила отца.
— И вы тоже намерены сражаться вместе со всеми?
— Разумеется. Но не на передовой, конечно же. Наше место в арьергарде, но ведь и там кто-то должен находиться, верно ведь?
— Само собой. Кстати, ничего не слышно про вчерашнюю атаку? Есть какие-нибудь успехи? А то я тут пребываю в полном неведении, да и в интернете одни невразумительные слухи.
— Увы, успехов мало. Слышала, что гвардия аэродром под Бронницами захватила, где военная авиация базируется. А к кремлю так и не получилось подступиться. Сражения были на улицах, после чего все наши отошли. Но, говорят, сторонники Морозова понесли очень большие потери. Вторым ударом мы их точно сокрушим.
— Будем надеяться…
Как я и предполагал, существенных успехов лоялисты не достигли, но хотя бы аэродром теперь наш, и враг не сможет пользоваться вертолётами. И всё же не разделял я оптимизм княгини по поводу второго удара. Было очевидно, что морозовцы обладают серьёзной мощью, и просто так их с насиженных мест не выбить.
Ночью меня снова перенесло в тёмный мир, к городу, которым правил Десятый.