30 чашек кофе (СИ)
- Кто по сторонам смотреть будет? Здесь вообще-то машины ездят.
— А ты на что? Мы же уже выяснили, что за банальности отвечаешь ты, — она просунула руки между ними, одновременно опираясь на его грудь и приваливаясь к ним своей.
Он замер, дыша ею.
— Привет! — шёпотом.
— Привет! — эхом.
— Ты пахнешь началом лета.
— Не переводи тему, — проговорила ему в ухо. — Я помню, что ты художник прозы. И всё равно банальности оставляю тебе.
— Ты моя натурщица. Я прошу тебя быть внимательнее. У меня чуть сердце не выпрыгнуло, когда ты побежала.
— Я осмотрелась, честное пионерское. Но буду ещё аккуратнее, — она тряхнула волосами, немного отклоняясь назад.
Им пришлось посторониться, пропуская новых посетителей. Она вошла следом, увлекая его за собой. Он придвинул к ней чашку кофе. Она отрицательно покачала головой.
— Сегодня я воздержусь от горячего, к сожалению. Случайно сильно прикусила язык.
— Сочувствую. Тогда порадую тебя иначе, — он подмигнул и положил перед ней прямоугольную коробочку, похожую на плоский пенал, в папирусной бумаге, перевязанную тонкой веревочкой. Она осторожно развязала узелок и развернула обёртку. Взглянула на него, открыла крышку и зачарованно воззрилась на уложенные в ряд пять простых карандашей, остро заточенных и внешне оформленных под стволы деревьев.
Снова взглянула на него опасно заблестевшими глазами.
— Сп…, - горло перехватило, голос осёкся. Она сглотнула, часто похлопала ресницами. — Спасибо. Твой подарок — просто бесценный для меня знак внимания.
Он погладил её по щеке. Она подалась вперёд. Глаза в глаза, в то время как губы разделили нежный медленный поцелуй.
— Ты назвал меня натурщицей. Почему?
— У художника всегда есть натурщица. Ты была очень органична, танцуя под яблонями, — улыбнулся он.
— Вот что за глупое суеверие не жениться в мае? — она неожиданно шлёпнула по столу, полностью возвращаясь на свой табурет. — Я знаю, что уже наступил июнь. Под яблоней вспомнилась она же в цвету. Обалденные фото! Деревья-невесты, кусты-подружки невесты, юные зелёные немного желторотые женихи, важные неспешащие принарядиться дрУжки, венчальные золотистые лучи и перины облаков. Если на огонь и воду можно смотреть вечно, то маем можно вечно дышать!
— Тебя можно вечно слушать, — сам же не мог оторвать от неё глаз.
— С тобой можно вечно пить кофе и делиться тайнами, — ей нравилось, как он на неё смотрел.
— Из изначальной пары, думаю, ты выберешь воду, — предположил он.
— Оба нельзя?
Он помотал головой.
— Воду, — подтвердила она. — Я люблю, когда она движется. Течением, или волнами, даже просто едва уловимой рябью. Наверное, поэтому я также люблю смотреть на поле с колышущимися колосками или травами, на покачивающиеся верхушки деревьев. Приливами туда-сюда.
— Огонь тоже живой.
— Да, но он не движется. Он выбирает место и стремится, трепеща, вверх, — соединив ладони, она изобразила язык пламени.
— Тем самым завораживает и затягивает. Дает надежду гореть и не затухать, даже на месте. Движение в себе, вверх.
— Две мощные стихии, — она погружалась в его полыхающий взгляд. — Казалось бы несовместимые.
— Но дополняющие друг друга, — он тонул в её изящном аромате.
14. Дело и успех (05 июня)
Настя ждала его в компании стакана с водой и чашки кофе с молоком, судя по наполненности первого и дымку над второй, буквально только что сервированных перед ней.
— Доброе утро, — пожелал он, остановившись рядом.
— Доброе утро, — она недвусмысленно протянула ему руку тыльной стороной.
Он подхватил её обеими своими, наклонился и прошёлся легкими частыми поцелуями от запястья к кончикам пальцев. Она наблюдала, улыбаясь.
— Паш.
— Хм? — он рассматривал её ногти.
— Пригласи меня на свидание.
Он резко поднял голову, встретившись с ней взглядом.
— Настя, ты сходишь со мной на свидание?
Она кивнула.
— Я не брошусь к тебе в объятия, но очень хочу дать нам шанс двигаться дальше. Вместе, — она потянула свою руку, но он не отпустил.
— Я знаю, что не бросишься. Только сейчас я и сам хочу идти маленькими шажками, потому что с тобой это получается здорово и как-то правильно.
Она всё-таки отняла руку, выпила воды.
— Я уже говорила, что у меня бывали случаи, когда я стремительно погружалась в отношения, которые начинались с и в итоге сводились исключительно к физическому контакту и не развивались ни во что далее. А с тобой как-то получилось открыться изнутри. И получилось легко. Кажется, что если откроется тело, то душа захлопнется. Сумбурно, но вот такая моя заморока, почему я тяну время.
— Ты не тянешь время. Я большой мальчик, — заметил он.
— Мус-сина, — передразнила она.
— Мус-сина, — поддакнул он. — Я наелся вешающихся девиц, доступных тел и безразличия к моим мыслям и желаниям. Но если нас с тобой накроет, то…
— …то накроет. Я не прошу тебя любой ценой сохранять контроль.
Они замолчали, но глаза продолжали вести диалог. Она тряхнула волосами.
— Тебе нужно договориться о присмотре за дочкой? — задал он имеющий к делу непосредственное отношение, но очень неожиданный для неё от него, вопрос.
— Да, я порешаю. Есть ещё один момент.
— Какой? — он был непреклонно настроен сводить её на свидание за пределы кофейни.
— Возможно, теперь мне придётся уехать, но я пока не знаю точно ли и когда.
Он вопросительно поднял брови.
— Журналистское задание про окрестные промыслы. На два-три дня. Скорее всего, с понедельника. А значит, мне нужно собрать Полю и перевезти много всего к родителям, потому что маме удобнее с ней у себя. И отработать на даче в выходные, чтобы с чистой совестью уехать «отдыхать». Предупреждаю тебя заранее, чтобы не строить планы на эти субботу и воскресенье. Что скажешь, если свидание устроим двенадцатого июня?
— Главное, что устроим. Двенадцатого же праздничный день — значит, салют включаем в программу вечера. Пока — и если — тебя не будет, я как раз разрулю по работе. Меня не было на месте пять дней, а вопросов и дел накопилось столько, что надо срочно пересмотреть, где сам плохо делегирую полномочия или заново оценить способности и стремление своих делегатов.
Он снова нашёл её руку, забирая в свою ладонь.
— Прости, что я не предупредил тебя заранее о той своей командировке. Реально вылетело из головы, к тому же не мы были организаторами… Ой, да кого я обманываю?! Так увлёкся тобой, что планы наперёд остались только в ежедневнике, а он последнее время проверялся день в день.
Она довольно улыбнулась.
— Ты бы назвал наши утренние посиделки свиданиями?
— Наши утренние посиделки не похожи на свидания, — он отрицательно покачал головой. — Они вообще для меня ни на что не похожи. Скорее, их можно соотнести с историями нашего знакомства.
— Так и хочется добавить: «о которых рассказывают внукам и передают из поколения в поколение».
Его кадык выдал его с головой.
— Так далеко я не разрешаю себе заглядывать. Неспешно, помнишь? Сама настаивала.
Она покраснела.
— Расскажешь, чем конкретно ты занимаешься?
Он выпил кофе.
— У меня своё дело. Есть партнёр — Михаил. Он мой товарищ, коллега, друг и почти брат с первого курса. Мы с ним на одной волне, когда взаимозаменяемость и железное чувство плеча. Занимаемся компьютерными программами, технологиями, ведём разработку внутренних модулей под конкретные компании. Мишка больше по самой специфике, а на мне много сопутствующих вопросов, организационных, юридических и финансовых. Потихоньку расширяемся, штат растёт. В этом здании открыли новый офис, как ты уже знаешь. К слову, — он постучал себя по лбу, — нужно поставить коньяк моему помощнику за то, что нашла и включила этот адрес в список потенциальных арендодателей.