Бандитская россия
Вместе с тем Дальний Восток - один из наиболее богатых регионов России. Чего тут только нет - и лес, и ценные породы рыбе другими обитателями морского дна, и золото. Словом, «черным» лесорубам, браконьерам; старателям и иже с ними есть где разгуляться. Да и на развале Тихоокеанского флота тоже можно было неплохо нажиться. А японские тачки? А китайские шмотки? А если при этом поставить дело на поток? Тем более что поблизости всегда есть те, кто захочет купить и заплатит не родными деревянными, а валютой.
Развитие районов Дальнего Востока долгие годы жестко регулировалось из центра, и большинство его уголков из стратегических соображений являлись закрытыми зонами. При советской власти в экономическом отношении они очень долго были оторваны от стран Азиатско-Тихоокеанского региона, и в результате к началу рыночных реформ Дальневосточный регион России оказался в положении отстающего от своих ближайших соседей - стран АТР. (Точно так же, как в советский период постоянно отставал по уровню экономического роста и от Западной и Восточной Сибири.)
Но при этом во все времена места здесь были исключительные. Потому как до столиц далеко, а до Японии с Китаем да Америкой - рукой подать. Поэтому и бандитское движение развивалось здесь по-особому, зародившись едва ли не в конце XIX века.
Преданья старины глубокой
Испокон веков на Дальнем Востоке селились служивые - солдаты войсковых команд, казаки с Амура и Забайкалья. На рубеже веков, с началом строительства Великой Сибирской железной дороги прибывать сюда стали также каторжане и ссыльные.
Склонные к криминалу маргиналы сбивались в шайки, оседавшие только близ крупных городов: Владивостока, Уссурийск-Никольска, Хабаровска и Благовещенска.
К 1903 году по одному только Владивостоку разгуливало десятка два крупных шаек, и уже тогда они делились как по национальному признаку (одни состоял и из русских, другие - из китайцев, третьи - из корейцев), так и по специализации. Считается, что тогда же на Дальнем Востоке появились и первые киллеры - люди, убийство для которых стало основной профессией. Правда, вира (плата за убийство) была в отличие от нынешних времен ничтожно малой, да и о существовании иностранной валюты тогда ещё имели слабое представление.
А вот фальшивые деньги, как и сейчас, были в чести. Так что местной полиции приходилось заниматься не только убийствами и многочисленными грабежам - разбоями, но и разыскивать фальшивомонетчиков. Деньги (а также билеты на право проживания в Приморском крае - прототип нынешних миграционных карт) «рисовали» русские и китайцы, в одиночку и группами. Этот преступный бизнес порой выходил даже за пределы региона - так, к примеру, в 1909 году на Санкт-Петербургский монетный двор из Приморья поступило 2688 штук золотой, серебряной и медной фальшивой монеты. Подпольных чеканщиков активно искали во Владивостоке, но так и не нашли.
Массовое появление на Дальнем Востоке китайцев и корейцев положило начало ещё одному преступному бизнесу - наркотическому: Сначала опиекурение было лишь национальным пороком, но постепенно оно распространилось и на местное население - русских переселенцев и коренных жителей Приморского края. Ввоз опиума особенно расцвел в конце XIX века, когда в Приморье началось сооружение железной дороги. Тысячи и тысячи рабочих хотели забыться за трубочкой с опием. Соответственно, «импорта» стало не хватать, а посему предприимчивые китайцы принялись разрабатывать опийные плантации и на территории самого Приморья. Причем размахнулись так, что в какой-то момент даже стали выращивать мак и на «экспорт».
Контрабандой, производством и распространением зелья «рулили» легальные и тайные китайские общества, для руководства которых наркоторговля была весьма прибыльным занятием. Как правило, эти общества прикрывались внешне законными торговыми операциями и мероприятиями по организации жизни и быта своего землячества. Но понятно, что без покровителей в полиции и среди чиновников здесь было не обойтись.
В результате зародившаяся в те далекие годы дружба криминалитета с нужными людьми продолжается и по сей день.
В годы Первой мировой войны наркобизнес на Дальнем Востоке шагнул на новый, более высокий уровень. На место одиночек-торговцев опиумом пришли сплоченные группы, состоявшие не из одного десятка человек. Масштаб был таков, что для борьбы с китайской наркомафией во Владивостоке была даже создана «китайская полиция». С приходом советской власти её сменила милиция а затем за китайцами стало присматривать «китайское отделение» Приморского уголовного розыска. (Это уже много позднее в структуре МВД появятся Управления специальной службы милиции (УССМ), призванные заниматься проблемами, которые доставляют нам иностранцы, а мы - им.)
С заселением Дальнего Востока выходцами из азиатских стран на окраине России расцвели ещё две криминальные сферы - пиратство и проституция. Пиратством (равно как и набегами на поселения) с восьмидесятых годов XIX века промышляли хунхузы (китайские маргиналы и обнищавшие переселенцы, сколачивавшиеся в шайки). Базировались они, как правило, в укромных бухтах полуострова Песчаный, «работая» между Владивостоком и Посьетом. Суда у них были справные, команды лихие, а главари опытные и отпетые.
Действовали пираты жёстко, по отлаженной схеме, под покровом сумерек нападая на суда с малочисленной командой. В начале XX века морские разбойники затихли, но ненадолго: новые жестокие нападения начались в 1906 году, и справиться с хунхузами власти не могли вплоть до 1910 года, когда местные силовики провели фактически военную операцию по всему Приморью - и на суше, и на море. Сухопутные войска прочесывали закрепленные за ними районы, миноносцы Сибирской военной флотилии расправлялись с пиратами на воде. В течение нескольких лет таким вот макаром хунхузов удалось выжить.
Контингент многочисленных в ту пору дальневосточных публичных домов составляли в основном китаянки. Немало было и японских притонов, которые особенно много хлопот доставляли нашим властям до и в период Русско-японской войны; Лучшего места для тайных встреч и для получения разведданных было не найти (многие русские офицеры в минуты любви бывали сентиментальны и делились Со своими подругами подробностями не только личной жизни).
С нелегальными заведениями полиция боролась (естественно, не забывая при этом обирать их), а вот легальные процветали на благо всем (кроме, думается, самих жриц любви), платя деньги не только в казну, но и крыше: почти все публичные дома контролировались китайскими или японскими «бизнесменами» или представителями властей. Тогда это называлось утонченным еловом «покровительство»…
Дальний Восток до сих пор называют «очагом «иммиграционного» криминального напряжения» и связывают местную преступность с деятельностью организованной преступности бывших союзных республик и стран АТР. Японские якудза, к примеру, поддерживают партнерские отношения с криминалитетом на Сахалине, периодически приобретая здесь оружие и взрывчатку. Представители Закавказья и Кавказа (азербайджанцы, армяне, грузины, чеченцы и дагестанцы), а также Центральной Азии (таджики и узбеки) проводят свою «рыночную политику» не только в центре России, но и во Владивостоке, серьезно тесня здесь даже почти «коренных» китайцев и корейцев. Последние активно занимаются наркоторговлей. Кстати сказать, корейское криминальное сообщество прочно осело в Хабаровском крае и работает здесь через корейские представительства - экономическое и два лесозаготовительных. Совсем как в давние времена! (Здесь следует отметить, что, как и на заре своего становления, китайский и корейский криминалитет воздействует в основном на своих земляков. Впрочем, этой темы мы ещё коснемся.)
Миграционные процессы на Дальнем Востоке в последнее время все больше будоражат умы государственных мужей. Так, 15 марта 2006 года на правительственном часе в Госдуме РФ директор Федеральной миграционной службы Константин Ромодановский, в частности, заявил: «У меня как у директора ФМС есть серьезное отношение к китайскому направлению. Ситуация крайне опасная» [164]. Думается, что в данном случае Ромодановского беспокоила не только демография Дальнего Востока, но и криминогенная обстановка в регионе, которую обостряют выходцы из Поднебесной и их собратья. И всё же наиболее сильными лидерами преступного мира на Дальнем Востоке, как и прежде, остаются братья-славяне, удерживая лидерские позиции вот уже более 30 лет.