Дурман (СИ)

— А-а-а! — воскликнула, когда Макс резким и грубым движением вошёл в меня. Проскользнул без препятствий, потому что я была готова. Я чувствовала собственную влагу между ног, и чувствовала ЕГО.
Он замер на несколько долгих секунд. Просунул руку, вновь находя мой клитор, и что-то бормоча, сделал пальцами несколько кругов. Медленных. Безжалостных…
Я снова застонала. Ноги задрожали.
— Давай, — произнесла шёпотом, сбитым сердцебиением. Толкнулась ему навстречу.
Услышала его тихий и бархатистый смех.
Поймала губами раскалённый воздух, когда он вышел из меня и, спустя пару секунд снова вошёл. И ещё. Учащая толчки и буквально насаживая на себя. И, казалось, что наши тихие стоны звучат в унисон. Его рука нашла мою покачивающуюся грудь и, подхватив её, Макс стиснул между пальцами сосок, вырывая из меня сдавленный крик.
Ещё…
Я чувствовала… во время каждого толчка, я ощущала, как его член подрагивает внутри меня. Склонился надо мной. И из его глотки вырвался хрип. Губы сомкнулись на мочке уха. Язык… влажное прикосновение. Втянул в рот мочку. Пальцами сжал пульсирующий клитор, сильнее… до жжения под веками. До стиснутых пальцев. И, содрогнувшись всем телом, я едва не свалилась с ног…
И он… толкнувшись в меня ещё раз, тихо зарычал, содрогаясь так же и, нежно впиваясь зубами мне в шею.
Держал, не давая упасть. Носом зарываясь мне в волосы, дышал. Дрожал.
А потом просипел:
— Моя…
  
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эпилог
 
Макс
— Макс! — она мягко ударила меня руке, когда я попытался снова залезть ей под юбку.
— Ну что? — недовольно насупив брови, я положил свою правую руку на руль.
— Не время и не место, — Осина провела языком по губам, и улыбнулась, — ты не устаёшь?
— От тебя — нет.
Развернувшись, я забираю с заднего сиденья её сумку и выхожу из машины. Она выходит следом и, оглядываясь по сторонам, замирает напротив. Задрав голову, внимательно смотрит мне в глаза. Так внимательно, что мне даже становится неловко.
— Что? — не могу сдержать улыбку, — что ты там увидела?
— Себя, — обнажает белые зубки, и я буквально таю от этой улыбки.
— И как? Красивая? — наклонившись, почти касаюсь её кончика носа своим.
— Не знаю, — она пожала плечами.
— Неправильный ответ, — целую этот маленький носик, — очень, — ещё раз целую, — очень красивая. В моих глазах ты самая красивая, Осина.
— А ты, оказывается, романтик, Князев?! — хихикает, слегка отодвигаясь, а потом резко переводит тему: — ты помнишь, какой сегодня день?
Бля… я уж понадеялся, что она забыла.
— Четверг?
— Четверг, — кивнула, — о чём мы договаривались?
— Не помню, — пожав плечами, увожу взгляд ей за спину. Лифт на подземной парковке открывается и оттуда выходит седовласый мужик. Косится на нас, а затем направляется к своей Мазде. Хорошо, что это не её отец. Хоть мы и наладили с ним контакт, но пока я не могу сказать, что соскучился.
Мне хватило и прошлого раза. Он мне по-отцовски угрожал, предупреждал и напомнил, что его дочь — это святая святых. И если я хоть раз заставлю её плакать… ну, тут и дураку ясно. Я принял его извинения. Он признал, что погорячился, а я признал, что тоже вёл себя как недозревшее дерьмо…
И, думаю, что мы поняли друг друга.
Что же касается моего отца…
— Что значит не помню, Макс?! — маленький кулачок врезался мне в грудь, — всё ты помнишь!
Помню, конечно.
Я же обещал ей. Она просила. Очень просила. И я пообещал.
— Я еду мириться с отцом… — не смог не подкатить глаза. Само собой вышло.
— Просто поговорить. Это просто ужин. В кругу семьи. Здесь же нет ничего смертельного.
— Я знаю, — вздохнув, вспоминаю как долго Осина промывала мне мозги на этот счёт. Я рассказал ей обо всём. О наших с отцом ссорах. О матери. О том, что я не в состоянии понять, почему он так себя ведёт, а мать безоговорочно всё принимает. Я ничего не понимал. — Но ты едешь со мной.
 
— Тебе не кажется, что я буду там лишняя?
— Без тебя я могу наломать дров, — заправляю за ушко кудряшку, — ты же сама сказала: это просто ужин. Тем более, мама ждёт тебя.
Вижу, как ей приятна эта новость. Она снова улыбается и опускает взгляд.
— Как она? — тихо задаёт вопрос, глядя нам под ноги.
— Она кремень, — мама и правда молодец. Она справляется. Химия отобрала у неё много сил. Почти высосала из неё жизнь. Но мы поменяли врача. И… я уверен, что она справится. Мы все справимся.
— Это хорошо.
— Ну, если она в состоянии встречать гостей, значит, всё гораздо лучше, — успокаиваю сам себя. — Так что, без тебя сегодня никак.
Щёлкаю её по носу и следом целую.
— Тогда… во сколько мне тебя ждать? Или я могу на такси приехать…
— Я заеду за тобой. В шесть. Успеешь к шести?
— Успею.
Я провожаю её до лифта и стою там, пялясь на табло. Стою до тех пор, пока лифт не привезёт её на нужный этаж. Когда она добирается до своего, тут же звоню ей.
— Да? — поднимает трубку почти сразу.
— Я тут подумал… останешься сегодня у меня?
— Я подумаю, — после короткой паузы, — хорошо?
— Подумай. Ты уже дома?
— Открываю. Вот… теперь дома.
— Умница.
Прощаюсь снова и смотрю на дисплей своего телефона.
Кто бы мог подумать, а?
Осина, та самая заноза на моём главном экране.
Заноза. Зануда. Самая красивая.
Мой дурман.
Конец‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍