Мексиканский для начинающих
Патриотизм и крокодилы
Моя башка трещала, разваливаясь на составные коктейльные части. И я давал себе клятвы, если и потреблять что-либо алкогольное, то только в чистом виде – уж водка так водка, ликер так ликер, банан так банан, а всего лучше отдельное молоко и немного текилы. Это так гармонирует со здешними восходами и закатами!
Спал почему-то на балконе. Звезды и облака проплывали надо мной. Влажное и теплое время обволакивало меня. Конечно, таким оно и должно быть в своем родовом гнезде. Мягким, как вылупившийся цыпленок.
Во сне я ощущал струящееся Время – оно текло по носу, капало в ухо, голова моя совершенно промокла от его шалостей. Отворив глаза, я понял, что это тропический ливень. Мокрый, как цуцик, лежал я в гнезде Времени, пропитываясь его секундами, минутами, бесконечностью.
О, Кукулькан! Пернатый ослепительный змей, Бог мгновений и вечности, дай мне согласия с быстротекущим временем, дай понимания и веры!
Ливень миновал, и вновь выглянул из-за облаков возлежащий Орион. Мы чокнулись золотой текилой, и до восхода солнца я спал первым сном ребенка, только что вошедшего в этот странный мир.
Время поехало дальше, когда зазвонил телефон.
– Собирайся, – сказал Петя, – сегодня у нас встреча с крокодилами.
Выйдя из отеля, я увидал Петю в открытом джипе, который чем-то напоминал наши трактора времен первых пятилеток. Нет, конечно, джип был роскошен, удобен и все такое, но, черт знает почему, я-таки вспомнил о тракторах. Это вообще необъяснимо, но из песни, как говорится, не выкинешь.
– Откуда тракторишко-то? – спросил я.
– Да вот – взял на прокат. Плавали, летали, пора порулить, – Петя сидел гордо, с засученными рукавами, в каком-то немыслимом серебристом шлеме, на котором было начертано по-испански: «Всегда верен!»
– Как тебе головной уборчик? Хай класс! Я как узнал, что на нем написано, сразу, не торгуясь, и взял – у охранника военно-морской базы. Олюшу мою порадую!
И тут-то меня осенило, отчего в голову лезли наши трактора. Джип не имел к ним никакого отношения! Все дело было в Пете. Именно он, несмотря на шлем и другие современные прелести, отчаянно напоминал тракториста из одноименного фильма. Если бы наших ребят в те далекие времена награждали за ударный труд путевками на Карибское море, они бы выглядели, небось, точно так, как Петя в джипе.
– Ну, рванули, – сказал он. – Время бежит. А мне еще надо бы договориться – чучело крокодила взять. Говорят, нельзя. Мол, крокодил под охраной. Да мы-то с тобой знаем – где нельзя, там, значит, можно.
Петя, кажется, сам поразился этой народной мудростью и некоторое время рулил молча.
Маленький и худенький служитель крокодиловой фермы встретил нас с повышенной любовью. Может, по серебристому шлему он принял Петю за генерала местных вооруженных сил. Во всяком случае, обращаясь к Пете, служитель каждый раз ласково заглядывал в глаза и приговаривал: «Ми хенераль, пасале, пор фавор», то есть – «мой генерал, проходите, пожалуйста».
Петя достойно принимал почести. Он дружески похлопывал служителя по загривку и зычно приказывал:
– Ну-ка, ну-ка, вот этого крокодилишку вытащи из угла. Держи, держи его за хвост, а то кадр смажется.
Служителю то и дело приходилось залезать в крокодильи загоны. Он был, надо признать, ловок и отважен, покуда мы ошивались возле молодняка. Думаю, у него имелся тонкий расчет – чтобы Петя именно тут истратил всю свою пленку. Так оно и случилось, когда мы добрались до крокодилов-подростков. Эти уже щелкали зубами с такой силой, что в ушах стоял звон. А хвостами срубали мелкий бамбук. Служитель облегченно вздохнул. Он не предполагал, что у Пети в запасе еще две катушки.
– Давай, давай, амиго, – привычно распорядился Петя, – Вон того зубастенького волоки на свет божий!
– Меня зовут Хуан, – вдруг представился служитель.
– Очень приятно, – сказал Петя, – Валяй, Хуан, тащи зубастенького!
– У меня есть жена, бабушка и семеро детей, – продолжил Хуан, тихо удаляясь от загона.
– Во дает Хуанито! – поразился Петя, – Семеро козлят! Да еще и бабушка. Небось, из крокодильего рациона подкармливает.
– Ми хенераль, – задумчиво молвил Хуан, стоя в тени пальмы, – кто будет кормить моих козлят и мою бабушку, когда меня самого сожрут кокодрилос? Если вы берете это на себя, ми хенераль, я готов постоять за честь мексиканского флага.
Петя не ожидал такого поворота. Он несколько растерялся и как бы поубавился в чине, стащив с головы серебряный шлем.
– Погоди, Хуан! К чему нам подвиги в мирное время?
Но Хуан вдруг заартачился. Он перекинул ногу в крокодилий загон и, слегка балансируя, охрипшим, но героическим голосом произнес:
– Мы, мексиканцы, любим нашу прекрасную и дорогую отчизну. Мы всегда будем бороться за счастье и независимость Мексики!
– Во шпарит! – вытаращил глаза Петя, – Давно такого не слыхал!
– Оно и понятно, – вздохнул я, – у нас патриотизм пошатнулся, а у них в полной силе.
Хуан тем временем гордо оглядывал нас, сидя на загородке, подобно национальному гербу Мексики – орлу со змеей в когтях.
Картина была впечатляющая. Даже крокодилы присмирели в загоне.
– Послушай, Хуанито! – ласково сказал Петя, залезая в карман. – Причем тут независимость Мексики? Ты честно заработал десять песо – слезай потихоньку на нашу сторону.
– Си, ми хенераль! Почему нет? – отозвался Хуан. – Порке но?
Живо пряча зеленоватую бумажку с изображением пышноусого национального героя Эмилиано Сапаты, он приговаривал:
– Пойдемте, пойдемте, друзья. Впереди еще много интересного.
– Нет сомнений, – кивнул Петя, напяливая шлем.
По мере нашего продвижения, крокодилы из забавной мелочи превращались в какие-то невероятные серо-зеленые колоды. Иные лежали с открытыми пастями, в которых уместилась бы дюжина Петиных шлемов.
– Бывают проблемы с питанием, – сказал Хуан, загадочно поглядывая на Петю. Но тот, видно, решил вести себя осторожнее и не задавал лишних вопросов. Так мы и не узнали, каким образом разрешаются эти проблемы.
В одном из последних загонов посреди подсохшего бассейна лежали морда к морде два, с позволения сказать, крокодила. Более всего эти рептилии напоминали подлодку «Атлантис». Если бы на их боках были иллюминаторы, оттуда вполне могли бы выглядывать мы с Петей, да и Хуан впридачу.
– Это наша гордость, – сказал он так, будто вновь зашла речь о любимой отчизне. – Слева – Куатемок. Справа – Эрендира. Они муж и жена.
– Крепкие ребята, – согласился Петя. – Из Куатемока чучело выйдет зашибительское! А из Эрендиры – пальтишко бы пошить для Олюшки!
– Педро, – удивился я, – Какой же размер у твоей жены?
– Спокойно, приятель, – сам увидишь. Да и вообще – в размерах ли дело?
Петя просунул руку сквозь прутья загородки:
– Ты погляди на этих крокодилов! Лежат, как необструганные бревна. А Олюнчик-то мой ни минуты на месте – все по хозяйству, все для дома. Точь в точь Екатерина Великая.
Эта историческая параллель как-то задела меня за живое:
– Почему же Екатерина Великая?
– Может, и не Екатерина, – уклончиво ответил Петя, – но – великая!
Спорить тут, конечно, было глупо и не о чем. Все равно как если бы я начал препираться с Куатемоком относительно его Эрендиры.
– Ми хенераль, – подал голос Хуан, приоткрывая металлическую дверь загона. – Еще десять песо – и вы можете подойти к ним поближе…
– Погоди, погоди, кому я должен десять песо? – растерялся Петя.
– Нет, нет, ми хенераль, – терпеливо втолковывал Хуан, – если вы не хотите подойти поближе к Эрендире, вы никому ничего не должны. Но я заметил, ми хенераль, что она вам понравилась…
– Спору нет! Так значит, я подхожу к ней и даю десять песо? Не мало будет?
– Ах, ми хенераль! – понимающе захихикал Хуан. – Какая хорошая шутка!
– Какие к едрене фене шутки?! – взбеленился вдруг Петя. – У нас тоже патриотизма навалом! Мы державу не посрамим! – И он начал подталкивать меня к двери загона.