Становление (СИ)

Сегодня же сооружение выглядело иначе. Его явно расширили волшебством, так как изнутри он казался в два раза больше, чем снаружи. Были организованы трибуны и зрительские места. Всего этот стадион включал в себя десять тысяч зрительских мест. Разумеется, большую часть мест занимали драконы. Драконы, прилетевшие со всего Архипелага, и часть даже с других, Диких островов, где они жили отдельно от основных кланов, но всё же почитавших Турнир как мероприятие, объединяющее всех драконов.
Все шестьдесят четыре участника вышли на поле. Их построили квадратом восемь на восемь. После чего к ним вышел распорядитель Турнира и начал свою речь:
— Дорогие собратья! Дорогие гости! Начинается Двенадцатый Турнир Клыка и Когтя! Турнир, на котором молодые драконы могут показать всё, чему они научились, продемонстрировать свои возможности, таланты и дарования. И, как это уже вошло в традицию, победитель Турнира будет благословлён Цветами и получит право на просьбу, исполнение которой гарантируют сами Цвета…
Дитрих внимательно слушал глашатого. Значит, Цвета не являются такой уж большой тайной для недраконов, которых в отведённом им секторе сидит две с половиной тысячи. Что ж, вероятно, они сами понимают, что Цвета — это не дармовый источник силы, и что свою плату они требуют, и получают её всегда.
— И, по традиции, мы начинаем наш Турнир с проверки выносливости его участников. Те, кто желает требовать, имея за спиной влияние Цветов, должен продемонстрировать стойкость духа и готовность принять дар любого Цвета.
С этими словами он хлопнул в ладоши, и перед ним появилось семь музыкальных инструментов, чем-то похожих на барабаны, но имеющих шарообразную нижнюю часть. Хорошенько покопавшись в памяти, Дитрих даже вспомнил, как называется такой инструмент. Тимпан. Каждый из семи тимпанов был обтянут в кожу соответствующего Цвета. Глашатай подошёл к тимпану, стоявшему слева и обтянутому в синюю кожу. Воздел над ним руки. И с неожиданной силой ударил по нему открытыми ладонями.
Неподалёку от Дитриха кто-то гулко сглотнул. Обернувшись, он увидел, что справа наискось от него стоит Андромак и с напряжением смотрит на синий тимпан. Мгновение спустя от поверхности инструмента оторвался поток ярчайшей синевы и взмыл в небо. Но на полпути к стеклянному куполу остановился и, рассыпавшись примерно на тридцать лучей, выборочно пронзил стоявших на площадке драконов. В числе которых оказался и Дитрих.
Многие драконы, которых коснулась Лазурь, морщились и шипели от боли, однако сам Дитрих ничего не ощущал. А потом понял: Цвета сейчас касаются тех драконов, которые по своему характеру их отвергают. Что ж, вполне справедливая проверка. Право на просьбу без возможности отказа тоже надо заслужить.
Данное действие имело ещё одну весьма знаменательную особенность. Драконам из простонародья, будучи существам с самой слабой драконьей кровью относительно своих более родовитых соплеменников и, соответственно, самой слабой восприимчивостью к Цветам, пройти данное испытание было легче всего. Драконы среднего класса морщились и шипели, но в целом держали себя в руках. А вот герцогам приходилось совсем худо: Веркитей, стоявший позади Дитриха, стонал от пронзившей его боли, а Андромак, стоявший впереди, обхватил себя руками и закусил губы, чтобы не закричать. Теперь же Дитрих понял, почему в данном Турнире не участвуют королевские драконы. Их такой откат от враждебного Цвета просто сведёт с ума.
Наконец, Лазурные всполохи погасли. Андромак, тяжело дышавший, прошептал:
— А ведь ещё Золото перетерпеть надо…
В этот момент Дитриху стало совестно. Он ощутил себя жуликом, мошенником. Проходимцем, который использовал своё, от него никак не зависящее преимущество, чтобы получить выгоды, недоступные другим. Но отступать было уже поздно. Да и даже если бы он знал об этом — всё равно пошёл бы. Ради неё. Дитрих уже нашёл её взглядом. Она сидела в ложе для королевских драконов, на самом верху, и безучастно смотрела на происходящее на поле.
Глашатай, убедившись, что все драконы выстояли первое Обращение, подошёл к красному тимпану. Кто-то за спиной Дитриха горестно вздохнул. Удар — и вверх взмыл вихрь пурпурной энергии, которая точно так же на полпути обрушилась вниз и поразила тех драконов, которые своим характером отвергали Пурпур.
 
После этого два дракона упали на колени. Прочие расступились, пропуская их. Никто не сказал им ни единого слова. Каждый может оказаться недостаточно сильным, каждому может отказать выдержка. Цвета — это всегда сила, воля и боль.
Удар по Золотому Тимпану отсеял ещё троих. Удар по Изумрудному — двоих. Удар по Серебряному всего одного, зато удар по Янтарному не перенесло целых пятнадцать драконов. Дитрих с каждым ударом всё больше и больше краснел. На него уже с недоумением смотрели многие, не понимая, действительно ли этот странный участник не ощущает боли Цветов, или же он просто слишком искусно владеет собой.
Наконец, последний удар был по Сиреневому тимпану. И снова начали падать на колени драконы, не в силах вынести боль враждебного Цвета. Шесть, семь… девять драконов. Дитрих с надеждой смотрел на Энгефиана, на то, как Сирень испытывает его на прочность… и понял, что тот выдержит. Конечно же, тот выдержит. Не может быть всё так легко и просто…
На площадке осталось тридцать два дракона. Из Сиреневых, не выдержав Обращения, выбыли Андромак и оба дракона среднего класса. Глашатай пошёл вдоль выстоявших участников и, каждый раз зажмуриваясь и словно испрашивая совета у Цветов, назначал пары. Дитриху в соперники достался дракон из Золотого клана. После распределения первая пара участников направилась на поле, остальных же усадили на скамьи по краям площадки.
— Чего у тебя такая рожа довольная? Совсем кровь драконов жидкая, что ли, раз даже касания Цветов не чувствуешь? — тут же неприветливо спросил его соперник, — хоть пять минут в воздухе продержишься?
— Вот когда биться начнём — тогда и узнаешь, — мрачно пообещал Дитрих, совершенно не ожидавший такой грубости от дракона из Золотого клана. Тем временем первые соперники отошли друг от друга на сотню шагов и приняли облики драконов. После чего взмыли в воздух.
Исходя из того, что Дитрих успел узнать о Турнире, первые этапы — это проверка на скорость и выносливость. Дракон должен сбросить соперника на землю три раза, используя прямое столкновение и потоки воздуха. Использование огня допускалось только с четверть финала. А использовать Цвета в качестве помощи допускалось только в самом финале. Такие правила были сделаны для того, чтобы оградить большинство участников от серьёзных травм. Турнир был основан после свержения Убийцы, и драконы, в виду своей на тот момент малочисленности, позаботились о том, чтобы свести жертвы к минимуму. Ну а потом традиция укрепилась, и все стремились её поддерживать, находя это практичным.
Поединок вышел на удивление коротким. Пурпурному дракону потребовалось всего пять минут, чтобы сбросить своего Сиреневого соперника на землю. Трибуны разразились аплодисментами. После драконы опустились и, приняв меньшие ипостаси, поклонились друг другу, после чего победитель отправился в очерченный круг, где участники ожидали следующего этапа, проигравший же удалился на трибуны смотреть Турнир оттуда.
Первый этап закончился до странного быстро. Казалось, после первой проверки Цвета драконы не успели прийти в себя, и порой участник, сброшенный вниз всего один раз, тут же принимал облик человека и признавал поражение.
— Пара номер одиннадцать, — объявил глашатай, — дракон Затриан, Золотой клан, и дракон Веничи, Сиреневый клан.
 
Затриан и Дитрих вышли на поле. Поклонившись друг другу, они обернулись и взмыли в воздух.
Дитрих с упоением работал крыльями, чувствуя, что он наконец-то в своей стихии. Обернувшись, он увидел, как на него уже летит Затриан, чья чешуя была шоколадного цвета, то тут, то там перемежающаяся россыпью золотых чешуек. И Дитрих, над чьей шкурой двадцать лет держал хлыст лично Микаэро, с сожалением сделал вывод, что Затриан и вполовину не тренировался так же усердно, как Дитрих. Или до сих пор не пришёл в себя после касания Цветов. Без труда увернувшись от его тарана изящным уходом вниз, он уже через пару секунд оказался над своим соперником. Затриан даже не понял, почему удар ошеломительной силы обрушился на него сверху, ведь он же сам, только что видел, как его враг нырнул вниз. Но это уже не имело никакого значения.