Сладкий плен

— За исключением нескольких стенных плит с внешней стороны здание в хорошем состоянии. Боюсь, будет трудно восстановить плиты.
— О, я уверена, вы справитесь с любыми трудностями, — сладко пропела Джейн и почувствовала на себе его пристальный взгляд. Но голос Рэя не изменился.
— На строительных складах можно найти много старого материала. Позже мы вместе осмотрим их.
Джейн надеялась, что это «позже» не слишком затянется. Она сделает все от нее зависящее, чтобы закончить реставрацию по возможности быстрее и освободиться.
  
— Интерьер дома нуждается в особенном внимании, — продолжал Рэй. — Например, картины. — Он показал на пустые стены. Светлые прямоугольники на обоях показывали, что до недавнего времени здесь висели картины. — Вчера я отвез некоторые из них к Тэнсли, чтобы он их почистил.
— Это антиквар в Доркинге? — Рэй должен понять, что она не дилетант в этом деле.
— Да. Вы знаете его?
— Немного. Он кое в чем помог отцу, когда тот работал над фильмом.
Так вот откуда возвращался Рэй, когда увидел пожар. Желая поддержать разговор, Джейн оживленным голосом сказала:
— Если ваши картины так ценны, лучшего реставратора для них не найти. У мистера Тэнсли хорошая репутация среди коллекционеров.
— Там есть Констебль и Рейнольдс, — небрежно заметил Рэй. — Другие менее известных авторов, но тоже хороши. Одна из картин — портрет моего покойного кузена, написанный не так давно одним современным художником.
— Наверное, вам трудно смотреть на портрет покойного…
Джейн запнулась. Она вдруг почувствовала нечто вроде симпатии к этому человеку. Но ответ Рэя показал, что он не нуждается в участии.
— Я видел его лишь однажды, когда был маленьким, так что картина не вызывает у меня никаких чувств.
Вызывает ли что-нибудь вообще его чувства? Неужели он в самом деле холоден как рыба? Джейн стала рассматривать картины, чтобы не искать ответа на этот вопрос.
Старинные полотна были все еще хороши: цвета сохранили первоначальную сочность, сельские пейзажи дышали спокойствием. Джейн остановилась перед гобеленом, еле удерживаясь от желания прикоснуться к старой материи.
— Гобеленов всего шесть, все они нуждаются в реставрации.
Он наклонился, чтобы рассмотреть заинтересовавший Джейн гобелен. Он был в плохом состоянии, сюжет едва просматривался: влюбленный пастушок обнимает свою пастушку.
— Этот хуже всех сохранился, — сказал Рэй, но интерес Джейн к гобелену внезапно пропал. Черные волосы, черные брови и четкий профиль заслоняли расплывчатые вытканные черты пастушка. До нее донесся слабый аромат дорогого одеколона. У нее перехватило дыхание, и она выпалила первое, что пришло в голову:
— Одна рука у пастушка полностью исчезла.
— Какая жалось! — Когда он выпрямился, его глаза сверкнули. Их взгляды встретились. Теперь он стоял в полный рост и смотрел сверху вниз на ее обращенное к нему лицо. Он притягивал ее к себе, как магнит. — Ему придется научиться обращаться с одной рукой. Мы покажем ему, как?
Он не ждал ответа Джейн. Вместо этого он сделал то, чего ему давно хотелось. Его руки обвили плечи Джейн. Она взглянула на картину: вытканный любовник обнимал за талию пастушку.
— Нет, я не… Он не…
Она не договорила, почувствовав его жадные, жаркие губы на своих, и ее ослабевшее тело как будто пронзило электрическим током. Поцелуи Роба были нежными. Но Рэй был не таким. Его губы были властными и требовательными, и поцелуй их пробудил в ней чувства, которые она хранила глубоко в сердце и которые сейчас завладели ею. В эту минуту она ненавидела Рэя лютой ненавистью за то, что он воскресил ее боль.
Гобелены исчезли, обожженные черным пламенем его волос. Джейн попыталась было вырваться из его объятий, но сильная рука крепко прижимала ее к себе. Джейн в отчаянии поняла, что у нее не было никакого шанса убежать, как и у маленькой пастушки.
  
Глава 3
 
— Одного урока достаточно, или ему потребуется полный курс? — поинтересовался Рэй, когда наконец отпустил Джейн.
Лицо ее пылало.
— Одного более чем достаточно.
— Мы выясним это, когда его руку отреставрируют.
— Надеюсь, это будет стоить вам состояния, — зло парировала она.
Ее губы пострадали гораздо больше, чем рука пастушка. Она горячо желала найти противоядие от его чар. Зачем он удерживает ее здесь, когда ему нужен ткач для его проклятых гобеленов? Все, надо успокоиться. Это всего лишь случайный поцелуй.
— Если цена, которую назначила мне одна лондонская фирма, везде такова, то будет. — Он назвал фирму и цену, услышав которую Джейн сразу забыла о поцелуе. Ее губы приоткрылись от удивления.
— Так много? За шесть небольших гобеленов? Это чудовищно! Да вы заплатите за их имя, а не за их работу!
— Назовите мне другую фирму по эту сторону Атлантики, которая этим занимается.
Джейн вздернула подбородок.
— С легкостью. Хотя это не большая фирма. Это семейное дело.
— Я не против маленьких фирм. Зачастую они оказываются полезнее. Где же она находится?
— В Париже, на Левом берегу. Дело возглавляет Пьер Равай и его жена Астрид. Их работа превосходна. Предки Пьера из семьи фламандских ткачей, и он знает о гобеленах абсолютно все. Мы использовали некоторые из его работ в одном фильме, и их невозможно было отличить от оригиналов. Хотя бы попытайтесь связаться с ним, прежде чем примете другое предложение.
Джейн сама удивилась своему порыву. Почему она так старается спасти деньги Рэя? Но это ради ее друзей, оправдывала она себя. Ткач и его жена были так добры к ним, когда несколько лет назад ее отец подхватил пневмонию во время зимнего кинофестиваля в Париже. Это был прекрасный шанс отплатить им тем же. Эта пара будет благодарна за любую работу. В результате долгого экономического кризиса во Франции сильно пострадали маленькие предприятия.
Затаив дыхание, она ждала ответа. Последует ли он совету нового ассистента? Или энергичный магнат не считается ни с чьим мнением, кроме собственного, особенно если это мнение женщины?
— Советы всегда полезны, — уклончиво ответил Рэй. — Я приму это к сведению.
Она должна была догадаться. Он сначала рассмотрит, а потом примет свое решение. Но Джейн справедливо признала, что сама поступила бы так же, имея столь бесценные произведения искусства.
— На следующей неделе мне нужно поехать в Париж на конференцию, так что я обязательно воспользуюсь возможностью увидеться с реставратором.
Это было лучше, чем ничего, и даже больше, чем ожидала Джейн.
— Я дам вам адрес Пьера Равайя.
— Зачем? Вы поедете в Париж со мной и познакомите меня лично.
— С вами? В Париж? — изумилась Джейн. Она глупо повторила: — В Париж?
— Это не за миллион миль отсюда, и вам будет полезно получить консультацию специалиста.
— Нет, — отрезала Джейн. — Только не в Париж. Я… я не могу.
Этому была важная причина. Они с Робом хотели провести там медовый месяц, но после его гибели ей не хочется приезжать в этот город, а тем более с Рэем.
— Только не в Париж! — в замешательстве повторила она.
Она с трудом сдерживала себя. Рэй пристально посмотрел на нее, заметив, как она побледнела. Что, если он спросит почему? Она не сможет ответить. Разве может человек объяснить свои потаенные чувства тому, кто их не имеет вообще? Она напряженно ждала. Но страшного вопроса не последовало. Рэй безразлично пожал плечами.
— Достаточно убедительно. Тогда я приму другое предложение.
— Но… Пьер…
Голос Рэя стал жестким.
— Я не могу тратить время на розыски Левого берега и потомков фламандских ткачей. Либо вы едете со мной, либо забудьте об этом. Все зависит от вас.
Он снова небрежно передернул плечами. Этот жест заставлял предположить, что в его жилах течет капля галльской крови.
Джейн сжала губы. Он уже использовал такой неприкрытый шантаж в вопросе с конюшнями и прибегает к нему снова. Если она откажется поехать с ним, Пьер и его жена лишатся возможности хорошо заработать. Если же она поедет, она только причинит себе боль. Рэй прекратил ее сомнения: