Тень машины войны (ЛП)

— Как вы считаете, он может по сей день оставаться в живых? — спросила я. — Мог ли он как-то воскресить себя механическими средствами?
Он покачал головой, словно я только что спросила у него, не может ли слон отрастить крылья и полететь.
— Это невозможно. Он мёртв и похоронен. Вы прекрасно понимаете, что вам лучше оставить это имя в покое, пока вы не оскорбили кого-нибудь, у кого будет больше причин отругать вас за это, чем у меня. Вы должны быть осторожны, Ученица, — Гюстав прочистил горло. — Человек не может выйти за пределы своей могилы. У него не осталось наследников. Его род умер вместе с ним.
— Мужчина, напавший на меня, носит заводную маску, встроенную в его плоть, — сказала я.
Гюстав вскинул брови.
— Как такое возможно?
— Вы уверены, что не существует никакого способа механически воскресить кого-либо? Мой похититель использовал бомбу с меткой Хэддока, чтобы напасть на меня, — я сделала ещё один глоток кофе, хотя мои руки ощущались ненадёжными.
Гюстав задумчиво постукивал пальцем по бокалу вина.
— Он создал ужасающие вещи. Возможно, тот, кто желает вам навредить, просто знал, где хранились кое-какие кошмарные творения мертвеца, и пожелал их присвоить.
Видит Господь, я сама повидала немало старых Развлечений.
— Это возможно, — я рассматривала вариант, что мужчина в заводной маске попросту нашёл старую мастерскую и использовал бомбу для своих мотивов. Но в этом объяснении существовала одна нестыковка. — Но в таком случае мужчина в заводной маске всё равно должен иметь какую-то связь с Хэддоком, иначе он не знал бы, как установить одну из бомб Хэддока. Такие вещи не оставляют незащищёнными, особенно бомбы.
Лицо Гюстава напряглось.
— Прошу, не произносите больше это имя. Мы понимаем друг друга. В этом нет необходимости.
Я осознала, что Чёрная Метка должна быть наказанием. Ужасно понимать, что всё твоё существование будет стёрто среди группы людей, которые так ценили свой вклад и репутацию.
Гюстав поставил свой бокал вина и медленным, задумчивым движением почесал бородку на правой щеке.
— С чего бы вы хотели начать ваши поиски завтра?
— У меня нет никакой возможной связи с француженкой, которой могло принадлежать найденное нами украшение. Лучшая зацепка, имеющаяся у меня в данный момент — это тот, кто носит Метку. Я бы хотела посетить его могилу, — сказала я.
Гюстав откинулся назад и слегка наклонил голову набок — совсем как лошадь, вставшая на дыбы перед прыжком.
— В этот самый момент в городе находится немало лиц, связанных с Орденом и готовящихся отбыть в Лондон для клятвы. Если они вас застанут, то в Ордене вас будут ждать отнюдь не лёгкие последствия.
— Благодарю вас, Гюстав. Я понимаю риск, — я встала, готовая откланяться на сегодня. — Я поистине ценю всё, что вы для меня сделали.
— Не благодарите меня, если вас поймают. Я не желаю иметь ничего общего с этим проклятым именем, — он тоже поднялся и одарил меня поклоном. — Я жалею, что не могу помочь большим.
— Я понимаю, — чем ближе я подберусь к Хэддоку, тем меньше помощи получу.
***
Той ночью мне сложно было заснуть. Мне было тепло и уютно в чистоте, и всё же я не могла найти умиротворения. Меня окружала массивная перина, и с каждым вздохом я ощущала, как проваливаюсь в неё всё глубже и глубже, глядя в потолок. Слишком много вещей крутилось у меня в голове, и мой разум не знал покоя.
Каждый звук в доме для моих ушей казался приумноженным. Я пыталась заставить себя заснуть. Мне нужно сохранить остроту ума, чтобы найти могилу Хэддока.
Я повернулась на бок. Стена завладела моим интересом не меньше, чем потолок. Я закрыла глаза и отказывалась их открывать.
В моей голове плясали образы, рисунки, схемы и математические формулы. Время перед сном я часто использовала для того, чтобы сложить воедино свои величайшие идеи. Я представляла то, что мне уже известно на данный момент. Мысленно я видела головоломку, но центральный элемент отсутствовал. Там находилась огромная тёмная дыра, которая не могла быть заполнена никаким количеством знаний.
 
Образ сместился и закружился, пока я не утратила контроль над своим разумом и не провалилась во сны.
Я видела, как Уилл идёт впереди меня в тенистой тьме. Такое ощущение, будто мы снова вернулись в туннель. Я не понимала, как узнала в силуэте Уилла — может, по походке и манере держать плечи. Ошибка исключалась; я просто знала, что это он.
— Уилл! — крикнула я, но голос застрял в горле, и слова не прозвучали. Я попыталась бежать, но мои ноги как будто застряли в грязи. Всё это время он продолжал идти, всё сильнее удаляясь от меня.
— Подожди, — прокричала я, но звук умер в темноте. Я рвалась вперёд, стараясь пойти за ним, но невидимое болото обхватило мои ноги, поднималось вверх по телу и не отпускало. Я не могла пошевелиться.
Затем я увидела свет — тёплый и мерцающий в конце туннеля. Моё горло сдавило, пока я пыталась прокричать имя Уилла, но с губ не слетало ни звука. Этот свет был огнём.
Пламя взметнулось вверх, разрастаясь и простираясь, пока не превратилось в огромную пылающую стену. Уилл продолжал шагать прямо к ней, словно ничего не видел.
— Нет! — закричала я, забившись в своих путах. — Нет. Уилл, остановись! Поверни назад!
Я упала на колени, когда Уилл дошёл до огня. Я боролась и боролась, кидалась на землю, пыталась ползти вперёд, но всё бесполезно.
Он ступил в пекло.
— Уилл! — заорала я, наблюдая, как пламя поглощает его. Стена пламени окружила его силуэт, и он задёргался в центре огненного водоворота. Он выгнулся и потянулся ко мне, но его ладонь и рука обратились в пепел. Всё его тело посерело, разваливаясь и рассыпаясь на моих глазах.
Он развеялся на бушующем ветру.
Я резко села на кровати. Пот покрывал мою грудь и пропитал волосы у лба. Я тяжело дышала от страха, сердце бешено колотилось. В горле пересохло, словно я за многие годы не сделала ни единого глотка воды.
Я отбросила покрывала и свесила ноги на пол. Не раздумывая, я босиком пересекла комнату, не взяв даже свечу, и приоткрыла дверь. Пол казался ледяным, но мне всё равно было жарко.
Без колебаний я прокралась по узкому коридору, пока не нашла дверь в комнату Уилла.
Мне нужно его увидеть. Я подняла руку, чтобы постучать, но остановила себя.
Если меня застанут у его двери (или хуже того, в его спальне), моя репутация будет полностью разрушена, и нас заставят пожениться при неблагоприятных обстоятельствах. Я раскрыла ладонь и прижала её к дереву. Я прислонилась к двери, пока мой лоб тоже не упёрся в её доски.
Из уголка глаз выскользнула слезинка, и я заставила себя обуздать остатки паники. В такой тишине я слышала, как Уилл тихонько похрапывает во сне.
Я ненавидела разлуку. Я ненавидела все чёртовы барьеры, которые стояли между нами. Я хотела раздражённо заколотить по двери или забыть про границы приличий. Я хотела забраться в тепло и безопасность объятий Уилла и наконец-то обрести умиротворение.
Я развернулась и на дрожащих ногах прокралась обратно в свою комнату.
Я не спала остаток ночи. Мне казалось, что до рассвета я прожила десять полных лет.
Глава 20
Вскоре после рассвета мы отправились на кладбище Пер Лашез. К счастью, снега не было, но утро всё равно казалось ужасно холодным. Я видела, как моё дыхание клубится в воздухе, пока мы забирались в маленькую открытую повозку, которую Гюстав позаимствовал у друга. Он взялся за поводья, я села рядом с ним, а Уилл забрался на маленькую грузовую платформу сзади.
 
Я покрепче стиснула свою сумку. Мари Маргарита любезно одолжила мне своё платье на второй день, а также подобающий чепец, но у юбок не было карманов. Мне приходилось носить сумку со своими вещами, и потому мои руки не были свободны. Я словно не могла привыкнуть к этому неудобству.