Тень машины войны (ЛП)

— Тридцать семь градусов. Отметка на 26 декабря в девять сорок... семь.
— Пожалуйста, месье! — воскликнула я.
Кресло Дюранта издало скрежещущий звук, когда он наклонил спинку, чтобы вновь посмотреть на меня.
— Ты ещё здесь?
Я приподняла подбородок, уставившись на него.
— Я не уйду, пока вы не скажете то, что мне нужно знать.
— Где Генри? — хмуро произнёс Дюрант. — Он сказал, что его не будет три дня, но теперь прошло два года, шесть недель, восемь часов и... — он посмотрел на карманные часы.
— Месье, будьте любезны. Время для меня не важно, — сказала я.
Его обветрившееся лицо покраснело.
— Не важно!
— Я лишь хочу знать, что заставило его покинуть это место, — я сжала руки в кулаки, опустив их вдоль боков.
Дюрант сделал жующее движение, словно играл с теми местами, где когда-то находились его зубы.
— Генри гонялся за призраками. Ничего хорошего из этого не выйдет, — пробормотал он себе под нос.
Я выпрямилась и пригвоздила взглядом чудаковатого старикашку.
— Вы знаете, куда он отправился, когда ушёл отсюда?
Дюрант вёл себя так, словно не слышал моего вопроса. Я не сходила с места, хотя мне пришлось во второй раз увернуться от Меркурия. Дюрант бросил на меня унылый взгляд.
— Он отправился на поиски правды, которая должна оставаться во тьме, — Дюрант повернул огромное колесо рядом с собой, и весь механизм сместился, отчего телескоп поднялся выше, и старик посмотрел в него. — Существуют тёмные места, знаешь ли. Кружащая воронка, которая забирает в себя весь свет.
Я не понимала, о чём говорил старик. Он утратил всякий рассудок. Теперь я понимала, что имел в виду Джон Франк, упоминая, что он не в состоянии поддержать разговор.
— Старое пламя пылает жарче всего, — продолжал он, всматриваясь в свои драгоценные звезды. — И всё же даже этот свет не может сбежать. Это смертоносная спираль. Она его засосала.
Я забралась повыше на устройство, игнорируя боль в руке.
— Слезай оттуда. Ты нарушишь баланс, — сказал он.
— Вы знаете, где сейчас Генри? — повторила я. Если мне придётся задать этот вопрос тысячу раз, так я и сделаю. Дюрант, похоже, понял это, наградив меня сердитым взглядом.
— Он сел на поезд, — Дюрант снова повернул колесо, затем дёрнул за рычаг. — Гнусные устройства. Нам не стоило допускать, чтобы их разработки просочились в массы. Теперь всюду рельсы. Загородные земли исчезли. Локомотивы изрыгают дым и оглушают своим свистом. Нет больше звёзд. Грязное небо.
Я изо всех сил старалась сохранять терпение.
— До какого города? — спросила я.
Дюрант не потрудился взглянуть на меня. Вместо этого он продолжал смотреть в свой телескоп.
— Мне никогда не было дела до городов. Слишком много людей. Слишком много света. Париж, ишь ты. Как он может сравниться с этим? — Дюрант взмахнул рукой над собой
Париж.
— Он отправился в Париж?
— Убирайся из моего дома. Ты мне докучаешь, — Дюрант сердито посмотрел на меня со своего насеста в сердце машины.
— Он отправился в Париж? — прокричала я.
— Так он сказал. Он также сказал, что вернётся через три дня. Он соврал, — он изменял угол наклона машины, пока телескоп не принял практически вертикальное положение. — Звезды неизменны. Они никогда не врут, — его кресло скрылось в шестерёнках, оставив меня смотреть на модель быстро накренявшихся планет.
— Спасибо, месье, — сказала я, спрыгивая вниз.
— И больше не беспокой меня! — крикнул он вслед, когда я толкнула тяжёлую дверь. Уходя, я всё ещё слышала, как он бормочет длинную череду цифр, записывая свои наблюдения.
Я побежала вниз по лестнице в поисках Уилла, надеясь, что его поиски в доме оказались такими же плодотворными.
Глава 17
Я возвращалась тем же путём, каким шла через дом, и особенно бесшумно старалась ступать в заводной оранжерее. Это место меня нервировало, и я хотела как можно скорее уйти отсюда. Когда я наконец-то дошла до входной двери, Уилл ждал меня.
— Ты его нашла? — спросил он. Уилл держал в руках хитроумное устройство с заводной ручкой сбоку, по размеру и форме похожее на ящик с выскакивающей из него фигуркой.
 
Я кивнула.
— Мой дедушка уехал в Париж примерно два года назад. Он намеревался уехать всего на три дня, но так и не вернулся.
— Дюрант сказал ещё что-нибудь важное? — спросил Уилл.
— Он болтал что-то про звёзды и тьму. Он утверждал, что мой дед отправился на поиски правды.
Уилл ответил едва заметным кивком.
— Мне интересно, связано ли это как-то с этой штукой.
Уилл достал руку из кармана, и с его пальцев свисал женский кулон. Подвеска состояла из огромного чёрного как мгла камня размером почти с яйцо, окружённого дымчатыми кристаллами.
— Я нашёл это в комнате твоего деда. Похоже, он уезжал в спешке. Он сжёг письмо. В очаге остался лишь небольшой кусочек, но я не разобрал ничего из написанного, — Уилл приподнял кулон повыше, и он отразил тусклый свет его свечи. — Ты его узнаешь?
Я присмотрелась к украшению. Камень в центре как будто мог затянуть меня в себя и удерживать в своих глубинах. Такое ощущение, словно тьма там способна вместить бесконечное множество секретов.
— Нет, — я никогда прежде не видела это украшение. Оно не было частью коллекции моей матери и не присутствовало на семейных портретах. — Я его не узнаю. Ты сумел найти способ обойти волков?
Уилл сжал кулон в кулаке и убрал его обратно в карман.
— Я нашёл чертежи Генри по волкам. Они действительно реагируют на звук, но и отозвать их тоже можно звуком. Я изъял отзывающую их часть из запирающего механизма в двери и установил её в эту штуку. Если мы повернём рычаг, это должно держать их на расстоянии. Я также нашёл старую шаль, в которую ты сможешь закутаться, чтобы никто не заметил твой рукав, — он протянул шаль мне, и я набросила её на плечи.
— Уилл, ты гений, — прилив гордости, затопивший моё сердце, удивил меня своей интенсивностью.
— Нам предстоит долгий путь до вокзала, но если поспешим, то будем в Париже завтра днём. К сожалению, если мы заберём это, — он приподнял механизм, — у Дюранта не будет возможности покинуть дом.
— Не думаю, что он когда-либо собирается покинуть дом. Мы расскажем об этом Оливеру, когда вернёмся. Он будет знать, что делать с Дюрантом, — сказала я. — Пошли.
Мы шли почти всю ночь, и к тому времени, когда мы добрались до Кале, я чуть ли не валилась с ног. К счастью, мы пришли на вокзал как раз перед рассветом и могли притвориться, будто только что встали ради путешествия на поезде.
Мы сумели приобрести два билета до Парижа, хотя почти все места в поезде были раскуплены. Билеты были очень дорогими. Единственные оставшиеся места располагались в частном купе, но Уилл их всё равно оплатил.
— Уилл? — я попыталась запротестовать и предложить свои скромные сбережения от магазина игрушек, но он меня остановил.
Он улыбнулся.
— Я об этом позаботился, — он предложил мне руку, и я взяла его под локоть, пока мы ждали прибытия поезда. Многие леди были одеты с иголочки, и в сравнении с ними я чувствовала себя бедной.
Моё простое платье выглядело грязным и помятым, подол запачкался в белой меловой пыли, а шаль скрывала разорванный и окровавленный рукав. Мы выглядели как бедняки, и тем не менее, мы поедем в своём личном купе. Я задремала на вокзальной лавке, отчего мой подбородок опустился на грудь, затем попыталась взбодриться. Уилл сказал мне поспать, пока есть возможность, а сам он бдительно следил за окружением.
Наконец, через несколько часов мы вошли в вагон и нашли наше купе. Уилл дёрнул за золочёную ручку и открыл дверь, обшитую тёмным деревом. Красные бархатные сиденья были мягкими и очаровательными, плотные шторы подвязывались жгутом с золотистой бахромой на концах. Я заняла место у окна и потрогала полированные медные дужки лампы, крепившейся к стене.
 
Всю юность я прожила в менее роскошном доме. Уилл задёрнул шторы на маленьком окошке в двери купе и сел напротив меня.