Тень машины войны (ЛП)

— Ничего подобного. Я жил в этом каретнике, помнишь?
— Ни один из нас не мог вообразить секретное общество, находящееся прямо под нашими ногами. Естественно, ты не замечал потайного входа. Он был скрыт. Когда я впервые обнаружила мастерскую Рэтфорда, мне пришлось спуститься по винтовой лестнице, затем пройти по длинному узкому проходу. Этот проход, должно быть, соединялся с фундаментом каретника. У Рэтфорда имелись машины, которые никогда бы не поместились на той узкой лестнице. Должен существовать другой вход, и думаю, мы найдём его там, — я указала на огромную дверь.
Уилл поколебался, не желая поддаваться. Не знай я его лучше, подумала бы, что он боится.
Затем я осознала, что не так.
— Ты больше не застрял там, — мягко сказала я, прильнув к его боку и сжав его ладонь. — Теперь у тебя новая жизнь.
Уилл посмотрел на меня, затем поднёс наши руки к губам и нежно поцеловал тыльную сторону моей ладони в перчатке.
— Благодаря тебе. Нам лучше зайти через заднюю дверь. Там петли тише.
Мы пересекли заснеженный двор, ступая по месиву тропок, которые довольно хорошо протоптали зимой. Мы добрались до задней двери, и Уилл дёрнул её. Та легко отворилась, и мы тихо проскользнули в часть каретника, отведённую под конюшни.
Всё в конюшнях оставалось совершенно неподвижным и окутанным тенями, и лишь серебристые осколки лунного света проникали сквозь узкие окна.
Меня окутало тепло, выгнавшее холод из слоёв одежды и пробудившее мои онемелые ладони и ступни. Я тут же побежала к старенькой печке в углу и протянула руки так близко к её пузатому железному брюху, как только осмелилась. Мои пальцы покалывало, пока к ним возвращалось тепло.
Пронзительное ржание нарушило тишину, и я взвизгнула, отпрыгнув назад. Старый Ник, славный бурый мерин, о котором заботился Уилл, высунулся из своего стойла и потянулся к своему прежнему конюху.
Уилл тут же подошёл к коню и прижал его большую голову к своей груди в любящем объятии.
— Тихо, мальчик. Не из-за чего шуметь, — прошептал он коню, почёсывая Старого Ника за ушами и гладя по морде. Конь издавал тихое ржание, тепло приветствуя его, и шумно вздохнул.
Вторая лошадь, Малышка Нэнси, проснулась и теперь тоже вытягивала шею в поисках ласки. Она обиженно скрипнула, затем попыталась ухватить Уилла за рукав.
Прямо надо мной что-то гулко стукнуло. Потолочные балки застонали, когда шаги из небольшой комнатушки конюха направились к старой деревянной лестнице справа от нас.
— Уилл, скорее, — прошептала я. Он попятился ко мне, и мы вместе повернули за угол в большое помещение, где стоял старый экипаж ландо лорда Рэтфорда. Рядом с ней стояла более практичная коляска, но и огромный ландо никуда не делся, только его прикрыли огромными белыми простынями, свисавшими почти до пола. Лошади протестующе заржали, когда мы убежали, и их ржание так пронзительно отражалось от камня, что у меня зазвенело в ушах.
— Сюда, — я побежала к экипажу, и Уилл поспешил в укрытие. Я нырнула, чтобы присоединиться к нему, но в юбках невозможно было ползти. Уилл схватил меня за руки и затащил к себе.
Мы улеглись на животах под экипажем, стараясь лежать совершенно неподвижно и незаметно. Я не осмеливалась даже пальцем пошевелить, пока жар дыхания Уилла клубился возле моего уха и шеи сбоку. Между простыней и полом всё равно оставался зазор примерно в тридцать сантиметров. Если мы не будем осторожны, нас увидят.
— Тихо, тихо, — низкий раскатистый голос заглушил ржание лошадей. — Что вам двоим неймётся? Мёртвого разбудите в такой час.
Ржание лошадей немного стихло. Тем временем, наше укрытие казалось крайне ненадёжным.
Вспышка света скользнула по полу и осветила простыню. Я застыла, когда раскачивающийся свет от фонаря медленно прошёлся между двумя экипажами.
— Что-то вас сильно напугало, — пробормотал конюх себе под нос, пока я наблюдала, как его тяжёлые ботинки ступают мимо спиц одного из колёс.
Он подёргал засов на огромной двери в передней части каретника. Убедившись, что тот надёжно заперт, конюх повернулся обратно к нам.
 
Я ощутила, что меня постукивают по плечу. Повернувшись как можно тише, я приподнялась на локтях и взглянула на Уилла. Он прижал палец к губам, затем показал на камень буквально в полуметре от нас.
Среди прямоугольных камней, которыми был вымощен пол каретника, имелся всего один круглый, ненамного шире ладони Уилла. В нём было проделано три дырки. Уилл сунул пальцы в эти дырки и поднял. Камень поддался. Толщиной он был всего около дюйма. Уилл беззвучно отложил его в сторону.
Я вытянула шею вперёд, насколько это было возможно.
Свет фонаря сместился, освещая неглубокую круглую ямку.
Тусклый свет открыл нашему взгляду печать Развлекателей.
Глава 7
Я накрыла печать ладонью, чтобы суметь найти её в темноте. Уилл положил руку мне на спину и подвинулся ближе, когда свет фонаря конюха скрылся за углом. Мы слышали, как он с топотом поднялся обратно по лестницам, а затем всё стихло.
Мы неподвижно ждали, казалось, целую вечность. Я могла лишь надеяться, что конюх вернулся в постель и крепко спит.
Меньше всего нам нужно, чтобы экономка, миссис Пратт, поймала нас с Уиллом и опять обвинила в нарушении приличий. Только в этот раз у нас вообще не было оснований находиться в каретнике. Это никак не поддастся объяснению — если, конечно, сердце бедной пожилой женщины не откажет прежде, чем мы успеем что-либо сказать.
Мы не могли вечно лежать под экипажем. Я повернула голову, чтобы посмотреть на Уилла. Я едва могла видеть его в тусклом освещении.
— Что, если это снова разбудит конюха? — спросила я.
— Ну, у нас же есть приглашение.
Я хихикнула, и бунтарский настрой взял верх. Я нащупала медальон, затем сняла универсальный ключ моего дедушки с шеи и приставила его к замку. Ключ — это всё, что у меня осталось от дедушки, и он обладал возможностью отпереть любое Развлечение, лишь бы открывающий его человек знал проигрываемую песню и мог завершить музыкальную фразу, которую начал ключ.
Я прослушала песню, доносившуюся из ключа, но я уже наизусть знала музыкальный код Рэтфорда. Я стала вращать изящный поворотный механизм по краю печати, проигрывая ноты, чтобы отпереть замок.
Пол под нами тут же задрожал с тихим рокотом. Затем он резким рывком опустился вниз. Я вцепилась в предплечье Уилла, когда этот звук разнёсся по всему каретнику. Я чувствовала дрожь костями. Мы погружались всё глубже и глубже в яму, забирая огромный экипаж с собой.
Опустившись как минимум на три метра, мы услышали очередное пронзительное ржание, а затем крик. Я перекатилась к краю простыни и выглянула из-под неё. Теперь мы находились как минимум на шесть метров ниже пола и опускались всё быстрее. Конюх стоял на краю ямы, разинув рот. Фонарь беспомощно болтался в его руке.
— Эй, эй! — закричал он, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, словно не знал, где искать помощь. Скрежещущий звук оживших старых шестерёнок заполнил яму. Мне пришлось зажать уши, пока дыра надо мной закрывалась. Наконец, две тёмные панели сомкнулись, заново образуя пол конюшен и погружая нас в полную темноту.
Я почувствовала, как Уилл подползает ближе ко мне, пока мы продолжали опускаться в кромешную тьму. Затем я услышала знакомое вращение.
Крутящиеся шестерёнки с кремниевыми краями задевали специальные пластины и отбрасывали искры во тьму. Зрелище было зловещим и напоминало фонтаны звёзд, сыплющихся дождём.
Жаровни под кремниевыми шестерёнками занялись пламенем и осветили огромное помещение под каретником. Мы находились в комнате, заваленной остатками наполовину собранных изобретений и огромных механических деталей. Один из металлических львов Рэтфорда лежал на боку, панель в его груди была открыта, и оттуда высыпались некоторые фрагменты. Хоть я и понимала головой, что это всего лишь машина, я не могла отделаться от ощущения, что смотрю на мёртвое животное, бедное существо, которого загнали на сафари, чтобы доказать мужественность чопорных мужчин голубых кровей, желающих ощутить волнение приключений.