Архимаг с пеленок. Том 3 (СИ)
— Феденька, папа не считает тебя бездарностью. — машинально пробормотала Вика, на автомате считав мысли сына.
— Что⁈ — замер муж.
— А вот и считает!!! — тут же вскинулся мальчик. На его глазах заблестели слёзы. — Вы все думаете, что я ничего не могу! Что Костя лучше меня!
Вика удивлённо захлопала своими пышными ресницами.
— Костя? Какой ещё Костя?.. Ах да. Костя. Нет, мы так не считаем.
От её слов буквально разило безразличием. И Федя, и Валера поняли — да, Вика так точно не считает. Потому что ей плевать и на Костю, и на Федю, и вообще на всё.
Кроме своего опоздания на маникюр. О, это её расстроило!
— Федя! Я не считаю тебя бездарностью! Просто ты у нас… ну, ты обыкновенный хороший мальчик. А в этом садике почти все так или иначе выделяются…
— Но я же щас там почти самый классный!!!
Это «почти» прозвучало так обидно, что от неожиданности Федя аж осёкся. Почему это так обидно⁈
Да потому что он — лучший! Он потомок двух княжеских родов! Наследник рода Бестужевых!.. Ну, станет наследником!
Почему его обставляет какой-то там… сестренич? Какое глупое слово! Как-то по-дурацки называется сын сестры отца…
Сын… сестры… У Феди чуть-чуть заболела голова от всей этой путанницы.
Короче, какой-то там Костя Осинский!!!
Кстати, а если он сын сестры отца, почему он Осинский, а не Бестужев? Федя пока не понял.
Но зато он понял другое.
— Ты думаешь, что я хуже них! — обвиняюще ткнул он в отца пальцем. — Думаешь, что я им проиграю!
— Федя, не тычь пальцами. — пробормотала Вика, заканчивая с ногтем на мизинце. — Это неприлично.
— Вика!.. — процедил Валера. — Лучше уйди! Я люблю тебя, но сейчас лучше уйди отсюда, Богом клянусь!
Виктория поджала пухлые губки, без тени интереса встала и вышла из обеденной. Маникюрный набор забрала с собой.
— Почему мама меня не любит⁈
Валера тяжело плюхнулся на мягкий стул. Вытер пот со лба.
Лучше бы он допрос с пристрастием сейчас провёл! Меньше сил бы ушло, чем на это… воспитание.
С недавних пор, Валера вполне осознал, почему отец его почти не воспитывал, поручая куче нянек. Но повторять этот путь мужчина не пожелал.
— Федя, погоди! Давай по порядку! Для начала — ты не хуже них. Не хуже других детей! Ты, возможно, слабее кого-то из них как маг. Но это не делает тебя хуже.
Делает. Конечно же делает, и Валера сам в это верит. Так что его слова, быть может, прозвучали не совсем искренне.
Но он прочёл в одной книге, что в ребёнка надо верить в любой ситуации, давать ему любовь.
Ну и даёт теперь. Как умеет.
— Считаешь! — буркнул себе под нос сын. Не поверил. — Считаешь, потому что этот Осинский меня обходит!
— Федя, да я вообще впервые слышу о том, что у вас там с Костей за разборки!!! — хлопнул ладонью по столу Валерий. — При чём тут он вообще⁈
О, это стало для ребёнка последней каплей! Маленькие кулачки непроизвольно сжались, голова опустилась.
— Я столько раз… — дрогнувшим голосом начал мальчик. С его глаз сорвались первые слёзы. — Столько раз рассказывал тебе! Рассказывал, как почти обошёл его на одном испытании, на другом! Как почти победил его в борьбе! Всё время рассказывал! А ты… ТЫ ВСЁ ЗАБЫЛ⁈
Выкрикнув последние слова сорвавшимся охрипшим голосом, рыдая и размазывая слёзы по лицу, Федя буквально вылетел из обеденной залы.
А перед тем, как с силой хлопнуть дверью, проорал:
— Я ВСЕМ ПОКАЖУ!!! ВСЕМ! ВЫ ВСЕ ЕЩЁ ОБО МНЕ УСЛЫШИТЕ, ЗАМЕТИТЕ МЕНЯ! ВЕСЬ МИР ЗАМЕТИТ!!!
Резкий хлопок — и топот детских ножек из коридора.
Валера плеснул себе… гранатового сока. С недавних пор он твёрдо решил, что не станет подавать сыну дурной пример и бросит пить.
Пока держится. Удержится и теперь.
Подумаешь — ребёнок обиделся. Эка невидаль! Поревёт да забудет всё.
— Вы закончили? — сунулась в зал голова жены. — Скажи Кузьме, или кому там, пусть отвезёт меня к маме.
Голова жены исчезла, дверь закрылась. Ничего не говоря, Валера набрал код команды. Кузьма отвезёт жену — просьба привычная.
Залпом выпив ужасно кислый сок, мужчина упёрлся лбом в ладони. Какого чёрта всё время выходит какая-то херня⁈
Ещё недавно он с предвкушеием ждал, когда особняк наполнится топотом маленьких ножек. Когда сын, или дочка, впервые назовёт его папой. И в первый год жизни всё так и вышло, мечты исполнялись одна за другой!
Он и Вику искренне полюбил! Всем друзьям рассказывал, что мол ерунда это всё, что браки по рассчёту счастливыми не бывают.
Один его друг даже поверил в это, пассию свою убедил, поженились. Месяц назад она из окна выйти попыталась. Магический барьер на окнах не дал.
— Сраные бумажки!!!
Да, когда дело доходит до бумажной работы, Валера больше не стесняется в выражениях. Теряет всякий аристократизм…
Наедине с собой, конечно. На людях — ни в коем случае.
Последний год его похоже доконал. Отец сгрузил на Валеру уже почти все обязанности главы рода. ПОЧТИ — но этого уже хватает с головой!
Он с утра до ночи сидит над бумагами в офисе, ездит с бумагами по офисам, сидит над бумагами дома, спит и ему снятся бумаги.
— Ничего… — мечтательно протянул он. — Вот помрёт старик, и передам половину… нет, шестьдесят процентов работы наёмным клеркам. Все давно уже так делают. И ничего, не разоряются.
О, отец принадлежит к наиболее консервативным княжеским кругам. Всё ключевые сделки, договоры, документы и отчёты, указы и записки — всё на главе рода лично.
Безумие!
Ну, безумие или нет — а Валере пора было возвращаться к работе. Он хотел вразумить совсем оборзевшую жену. Хотел догнать и успокоить сына. Хотел хотя бы пройтись вечерком по аллее.
Но пошёл в рабочий кабинет. Писать записку о переброске корпуса гражданских магов на сбор урожаев зерновых.
Ну а пока писал — и думать забыл о данном его сыном обещании прославиться.
А вот Федя не забыл. Проревев ещё часа два, мальчик успокоился. И так уж вышло, что он лежал и ревел именно в комнате со включённым телевизором.
Мама много где оставляет их включёнными — на случай, если надо ходить из комнаты в комнату.
И вот с этого-то включённого телевизора на мальчишку смотрела неприятно знакомая рожа! Да ещё такая самодовольная!
— Ты ещё и в телевизере, Костя Осинский! — сжал Федя кулачки. — Ну ничего! Уж в этом шоу я тебя точно обойду! И стану этой… суперзьвездой!!!
Хотя не. Суперзвезда это что-то для девочек. Звезда же. Федя станет Суперзвездецом!
* * *— Пол помыла⁈
— Угу.
— А объедки убрала⁈
— Угу.
— Вот и правильно! А то зазвездишься ещё в своём садике! Нехай! Забудешь ещё, как люди от сохи живут!
Лиза стояла посреди коридора, опустив глаза в пол. Очень обидно было. Обидно и неприятно. Ещё и воспитательница, наставляя её, так брызжет слюной.
Придётся теперь платьице чистить. А то она же и наругает, что всё замарано.
— И вообще, что ты всё «угу», «угу»⁈ — кривляясь, спародировала девочку воспитательница. — Что, сова что ли? Или… а-а-а! Вы посмотрите на неё! Или ты с нами, простыми смертными, уже и разговаривать не хочешь⁈
— Нет!!! Это неправда! — вскрикнула девочка. Она не очень поняла, чего от неё хотят. Но это же…
— Ах теперь я вру! Теперь я у неё лгунья, да⁈
…непрадва!
Глаза Лизы расширились от ужаса. Воспитательница отыгрывает обиду. А это всегда означает одно и то же.
— А ну пошли, мелкая неблагодарная дрянь! Пошли, наказывать тебя будем!
И, схватив за руку маленькую девочку, которой только вчера исполнилось три годика, воспитательница потащила её по коридору.
Другие дети — в основном постарше — провожали её взглядами. Среди них были и насмешливые, и злые. И Лиза не понимала, за что они так её ненавидят?
Но в основном дети смотрели с сочувствием. В Комнате Наказаний бывали все из них. Или в качестве наказуемых, или…
— Фросенька, милая моя, пойдём со мной! — засюсюкала воспитательница. — Поможешь мне! Ты с маленькими хорошо ладишь!