Крылья пламени
– То есть кинжал сковал их души, – размышлял Илай. – Это значит…
– Именно Камельера и Малаки помогли нам захватить замок и изгнать из него Небесную армию, – продолжила за него Эстелла. – В принципе, мы об этом догадывались.
А Дьявол только подтвердил.
– Все верно, – кивнул Люцифер. – Когда кинжал моей дочери похитили смертные, они подвергли мир изменениям. Жадность и желание заполучить могущественную силу не сыграли на руку никому из нас: ни ангелам, ни демонам, ни жителям Нового мира. Мир стал безвозвратно меняться. Они прозвали себя Конгломератом, вершащим правосудие. Перекрыли все доступы к Безымянному королевству и построили империю. Убивали тех, кто был не согласен с их режимом, а когда время правления одного Конгломерата подходило к концу, передавали кинжал в руки своим людям. Так сменилось десять поколений. Пока не пришел первый Сенат, решивший прервать этот порочный круг.
Эстелла вздрогнула. Десять поколений жили в ужасе и страхе перед обычными смертными, которым по счастливой случайности удалось завладеть такой силой. Но почему Боги с этим ничего не делали?
Почему они стерли из истории все то, что происходило во времена правления Конгломератов?
– До жертвы моей дочери мы никак не обозначали мир, но со временем он просто стал Старым, – продолжил Люцифер, оглядывая пропасть. – В нем жили семь Богов Пустоты – ни Мудрости, ни Времени, ни Солнца…
Эти слова повергли Эстеллу в такой шок, что она смогла выдавить лишь:
– Боги… Пустоты?
Она перевела взгляд на Илая, но увидела лишь его озадаченное лицо.
– Ты знал?
Он отрицательно покачал головой.
– Они разрушали континенты и измывались над жителями, чтобы отыскать грани их душ и Истину всего сущего, – объяснял им Люцифер, оглядывая пропасть. – Один из четырех континентов был самым отважным и стойким и, несмотря на нищету, голод и смерти, ждал лучших времен. Бездна и Небеса существовали обособленно от четырех континентов. Ни ангелы, ни падшие не спускались в Старый мир. Я не знал, что один мой приказ, одно желание удостовериться в преданности дочери изменит его.
Так вот какая реальность существовала до Нового мира. Боги Пустоты, желающие познать истину, измывались над народами и превращали все сущее в хаос. Получается, после создания Нового мира они изменились? Или просто прикрылись новыми именами?
Но для чего?
– Не знаю, спас ли я своим поступком мир или, наоборот, подтолкнул его к погибели. Скоро, как мне кажется, мы все получим ответ и на этот вопрос. Я знаю то, о чем вы даже не предполагаете. Но не могу вам рассказать. Это не мое желание, а желание тех, кто заставил молчать меня, творца и властителя Бездны. Все, что я могу вам сказать, – два века вас всех обманывают, а вы смотрите себе под ноги. Есть сила намного могущественнее, чем я и чертовы Боги. Сила скрыть правду, дабы уберечь мир от цикличности.
Люцифер выглядел… побежденным. Эстелла бы никогда не подумала, что правитель Бездны может на самом деле сожалеть о своих поступках. Что он может скорбеть о своей дочери, которую сам же и отправил в руки смерти. Что он может переживать за мир, которому суждено пасть под властью на самом деле лживых Богов.
Как, оказывается, интересен мир, если сам Люцифер пытается спасти его, в то время как Боги – уничтожить.
– Но почему те люди, десятый Конгломерат, решили убить Дафну и спасти Новый мир? – внезапно спросил Илай. – Почему они не были такими, как их предшественники?
Люцифер поднял голову к темному небу.
– Спустя какое-то время тьма сменяется светом – как ночь сменяется днем. Так и Десятый Конгломерат стал светом в череде тех событий. Большего, к сожалению, я не могу вам поведать. – Он посмотрел на Эстеллу в упор. – Потому что молчаливые не погибают.
Она почувствовала, как сердце покрывает ледяная корка.
«Молчаливые не погибают».
– Что это значит? – Эстелла сделала в его сторону порывистый шаг, но Люцифер опустил голову и медленно покачал ею. – Пожалуйста, скажите… Вы знаете что-то о моих родителях?
– Не знаю, пташка. А если бы и знал, то не сказал бы.
Она глубоко вдохнула и прикрыла глаза.
– Я поняла. Спасибо вам. За то, что рассказали хоть что-то.
Люцифер хмыкнул и снова устремил взгляд к пропасти.
Эстелла повернулась к Илаю и заметила, как он неотрывно смотрит туда же, куда и Дьявол. Они будто видели нечто, находящееся за гранью ее понимания.
– У меня тоже есть душа. – Люцифер усмехнулся. – Возможно, в ней лишь крупица света, а может, ее нет вовсе. Но единственное, что я любил с создания Старого мира, – это Камельера. И она погибла по причине моего недоверия. Поэтому я прошу вас лишь об одном – верните мне душу дочери.
– Если отделить их души от кинжала, он лишится силы? – спросила Эстелла.
Люцифер кивнул.
– Если вы не принесете мне кинжал через три месяца, я сам поднимусь в Эрелим и заберу его. И тогда мы не будем разговаривать так беззаботно, как сейчас.
Эстелла тяжело сглотнула, искоса глянув на Илая.
– Хорошо, – выдержав короткую паузу, произнес командир и отвел взгляд от клубящихся теней. Затем обратился к ней: – У нас нет другого выбора. Лучше лишить кинжал силы, прежде чем им снова завладеют не те руки. За три месяцы мы отыщем способ убить Богов и узнать, чего они хотели добиться во времена восстания.
Эстелла повернулась к Люциферу и спросила:
– Ты выступишь с нами против Высших? Тогда мы поклянемся, что отдадим тебе кинжал.
Внезапно Дьявол рассмеялся. По его лицу даже заструились слезы.
– Вы такие забавные, – произнес он сквозь смешки. – Задай мне этот вопрос, когда на самом деле будешь уверена в том, что он значит.
Перед Люцифером материализовался короткий клинок. Эстелла даже не успела вставить слово, как Илай взял его в руку и порезал острием вторую ладонь. На каменный пол стала капать алая кровь.
Люцифер повторил его движение и протянул руку.
– Подождите… – спохватилась Эстелла, когда поняла, что за этим последует.
Но ее никто даже не выслушал.
– За невыполнение общения я навсегда заберу твою душу в Бездну, Икар.
Они пожали руки, смешав черную и алую кровь. От соединенных ладоней стало исходить голубое свечение. Послышался треск – и Эстеллу окутала жаркая волна. Звук напомнил тот момент, когда она сняла печать Закона магического равновесия.
Новый мир услышал их слова и стал отсчитывать три месяца.
* * *Люцифер оказался довольно… гостеприимным.
Они втроем, в абсолютной тишине, отужинали в одном из залов, стены которого были облицованы черным обсидианом. Здесь были безумно высокие потолки, витражные окна, берущие начало у самого пола, и колонны в форме семи демоном Бездны – отражений смертных грехов. Эстелла сидела за длинным столом, запрокинув голову, и старалась запомнить каждую деталь, чтобы чуть позже перенести на бумагу. Желание брать в руки кисти или карандаши не просыпалось с тех пор, как она попала в темницу Сената, но когда-нибудь – она даже стала на это надеяться – оно должно вернуться.
– Не думайте, что мы союзники, – протянул Люцифер, наколов на вилку кусок жареного мяса и отправив его в рот. Вытерев уголки губ салфеткой, он пояснил: – Я делаю это из расчета на то, что вы либо одолеете Богов и упростите мне жизнь, либо погибнете, и я заполучу ваши души.
Эстелла почувствовала на языке вкус пепла и отодвинула тарелку с недоеденным ужином.
– Интересно, как душа потомка Богини сможет существовать в Бездне. Учитывая, что они все сосредоточены в Путях.
– Вот и узнаем, – хмыкнул Люцифер, продолжив наслаждаться яствами.
Только звуки приборов и хруст яблок заполняли тишину.
Люцифер предложил, вернее, настоял, чтобы они с Илаем остались у него во дворце до наступления рассвета. Эстелла не знала, как здесь течет время, но возможности отказаться, собственно говоря, у нее не было. Да и после пережитых событий она валилась с ног, поэтому мысль о кровати заставила ее согласиться на предложение.