Крылья пламени

В его глазах плескалась злость. Злость на самого себя.
– Я не хотел так вести себя эту неделю. Я не хотел говорить всего того, что сказал.
– Или не сказал.
– Или не сказал, – согласил Илай, осторожно беря ее за руки и притягивая чуть ближе к дивану, словно боялся, что она его оттолкнет.
Эстелла всегда замечала, как рядом с ней он становится спокойнее.
– Прости меня, сказочница.
– Все в порядке.
На его лице появилась легкая улыбка. Впервые за столько дней.
– Не лги. Я знаю тебя слишком хорошо.
– Какой мой любимый цвет?
Он удивленно вскинул брови.
– Желтый.
– А второй?
– Серебряный?
Эстелла даже опешила.
– Как ты узнал?
Илай переплел их пальцы и потянул ее к себе на колени. Не снимая ботинок, она закинула ноги на диван и немного оттаяла. Эстелла знала, что он бы не стал намеренно причинять ей боль. Возможно, она слишком наивная. Возможно, он слишком глубоко запал в ее сердце. Но она верила ему так же, как верила себе.
– Потому что ты как солнце. И немногие знают, что солнце – белая звезда. Я смотрю на тебя и вижу много-много желтого, красного и оранжевого, потому что только со стороны ты выглядишь так, словно можешь сжечь весь мир. Немногие могут подлететь к тебе достаточно близко, чтобы не опалить крылья, и увидеть настоящий оттенок.
– Поэтично. А ты не боишься сжечь свои крылья?
– Я готов сжечь их только ради тебя.
Эстелла прикрыла глаза, пряча эти слова в самую красивую коробочку и убирая ее далеко-далеко в сердце. Чтобы они всегда были рядом, даже если их путям будет суждено расплестись и со временем почернеть.
– Я собираюсь еще немного на тебя позлиться, а потом выпустить Илая, Нэша и Аарона, чтобы они с тобой разобрались, – пробормотала Эстелла, чувствуя, как лисицы одобрительно хмыкнули.
Она снова запечатала силу, напоследок пригрозив подпалить им хвосты, если они еще раз подслушают их разговор.
– Забыл про твоих новых друзей, Солари. – Его глаза насмешливо сверкнули, словно он уже был готов драться с лисицами. – Мы еще посмотрим, кто из нас… сильнее.
Эстелла насмешливо фыркнула, и Илай обнял ее за талию, запустив пальцы под ткань широкой футболки. Было немного странно носить обычные вещи, а не красно-черные доспехи, и разгуливать по замку без ангельского клинка. После внезапного появления Циреи разведывательный отряд круглые сутки патрулировал улицы столицы, а замок охранялся оборонительным и атакующим отрядами. Поэтому никто, даже Небесная армия, не мог начать неожиданное наступление.
– Мне нужно тебе кое-что сказать, – произнес Илай каким-то странным голосом.
Эстелла сразу же насторожилась и наклонилась ближе к его лицу, положив руки на широкие плечи.
– Что?
Он медленно придвинулся, задевая мочку уха губами. Эстелла кожей почувствовала его горячее дыхание. Отсутствие его тепла и прикосновений заставляли дрожать от каждого брошенного в ее сторону взгляда.
Илай обхватил ее шею руками и одним движением языка – так быстро, что она даже не успела отстраниться, – облизал ее щеку.
– Ты… Что ты… – начала Эстелла, недоуменно хлопая ресницами.
Только когда до нее дошло, что он сделал, она начала вырываться из его хватки.
Илай уткнулся носом в ее шею и тихо засмеялся.
– Ты просто… Это отвратительно, Аттерес!
Она назвала его по фамилии и сразу же об этом пожалела. Одна секунда – и Илай повалил ее на кожаный диван, начав щекотать.
– Уйди! – закричала она на всю библиотеку, стараясь спихнуть его с дивана. – Пожалуйста, хватит!
Эстелла громко засмеялась, прижимая руку ко рту, чтобы в библиотеку не сбежались повстанцы. По Альянсу уже поползли слухи об их романе с командиром, а если их увидят в таком положении, от обсуждений точно не спрячешься. Но Илая, видимо, это совсем не волновало. Он что-то тихо мурлыкал, утыкаясь носом в ее шею, и улыбался, отчего на его щеках проступали ямочки.
«Лживые Боги, эти ужасные ямочки».
– Так нечестно, – выдохнула Эстелла, отбрасывая с глаз пряди волос, когда Илай немного отстранился и растянул губы в той ухмылке, которая обычно не сулила ничего хорошего.
  
– На войне все средства хороши, не так ли? – спросил он, внезапно схватив ее руки и поднимая их над головой.
Она даже не успела ничего сделать. В голове лишь промелькнуло воспоминание, как они точно в таком же положении лежали на полу в ее комнате в Кельфорде. Тогда на их ладонях отчетливо был виден знак Нитей Судьбы.
Сейчас он им и не нужен.
– Ты…
Илай наклонился и приник к ее губам. Жадно, требовательно, словно она могла в любую секунду испариться. Эстелла забыла, что хотела сказать. Его поцелуи крали дыхание, заставляли тихо вздыхать и извиваться под его телом, прижимающим ее к дивану. Она хотела коснуться Илая, запустить руку в его шелковистые волосы, но он крепко сжимал ее руки, не давая вырваться. Заставляя подчиняться и изнывать от желания.
Влажные губы поцеловали линию ее челюсти, затем переместились на шею и сильно прикусили. Эстелла откинула голову и тяжело задышала, вонзая ногти в его ладони, которые удерживали ее от прикосновений. Он был всем сразу – мягкостью, что граничила с жестокостью. Сладостью, что граничила с горечью.
Илай пососал кожу между ее ключицами. Эстелла ахнула, неосознанно приподнимая бедра и чувствуя сквозь тонкую ткань легинсов его твердый член.
– Нас могут увидеть, – прошептала она, закусив губу. – Снова.
Продолжая спускаться поцелуями вниз по ее телу, он поднял взгляд и произнес:
– Не говори, что тебе это не нравится.
Осознание того, что в любой момент кто-то может зайти в библиотеку и увидеть их переплетенные, разгоряченные тела, заставило Эстеллу задрожать – то ли от страха, то ли от возбуждения. Никто никогда не видел и не слышал ее мыслей. Порой они казались Эстелле слишком грязными, слишком неправильными. Но Илай словно чувствовал их, разделял и хотел довести ее своими действиями до безумия.
Он приподнял ее футболку и прижался губами к оголенной коже, покусывая и нежно зализывая эти места. Ее ноги обвились вокруг его талии, прижимаясь еще ближе, желая почувствовать еще больше. Футболка задралась до шеи, открывая ему небольшую грудь. Его изумрудные глаза блестели страстью и желанием, словно он никогда не видел ничего красивее. Губы кружились вокруг соска, зубы царапались, затем сильно прикусили. Эстелла выгнула спину и вскрикнула, но ладонь Илая сразу же зажала ей рот, заглушив хриплые звуки.
– Пожалуйста, – захныкала она, прикусывая его руку и двигая бедрами, чтобы хоть как-то унять пульсирующую боль.
– Чего ты хочешь, Эстелла?
Она хотела утонуть в нем.
Она чувствовала, что он хочет утонуть в ней.
Приложив немало усилий, Эстелле удалось освободить руки из его захвата и притянуть Илая к своим губам.
– Тебя, – выдохнула она, погружая их в глубокий поцелуй. – Я хочу тебя…
Илай резко перевернул их так, что теперь Эстелла сидела на нем сверху. Она с какой-то жадностью исследовала его губы, кусала, скользила своим языком по его языку, чувствуя вкус шоколада. Руки Илая блуждали по ее телу, поглаживая внутреннюю часть бедер, спину и талию, исследуя каждый сантиметр, будто он касался ее впервые.
Его руки, его прикосновения повсюду. Горячие. Ленивые. Страстные.
Они словно отключились. Ничего не видели, не слышали – только чувствовали друг друга, не желая останавливаться.
А мир остановился, оставив их двоих в огромной библиотеке, на кожаном диване в окружении старых книг. Под открытым куполообразным потолком, через который они могли видеть самую большую белую звезду.
И ничего больше не имело для них значения.
Эстелла совсем немного отстранилась и перевела дыхание, рассматривая Илая: тяжело вздымающаяся грудь, растрепанные ониксовые волосы и раскинутые крылья, к которым так хотелось прикоснуться. И его глаза – такие живые, наполненные тьмой и светом, нежностью и страстью. Она слегка сдвинулась, и Илай издал низкий стон.