По ту сторону границы (СИ)

Похоже, она действительно разбиралась в этом вопросе, особенно, если учесть её рассказы о повешенных кровных врагах на какой-то там скале.
- Схватили двух человек, ещё один из состава гарнизона застрелился, - продолжала она. - Но сейчас не об этом. Помнишь, ты рассказал о существе, которое видел, когда мы ездили к дайхеддам на переговоры?
- Такое сложно забыть, - признался я. – Вам удалось поймать его?
- Нет, - покачала головой Айюнар. – Пока нет.
Она смотрела на меня как-то не очень хорошо. Нет, не в том плане, что она вдруг решила порвать со мной отношения, этот тип взгляда мне был хорошо знаком. Скорее, настороженно, будто она видит сейчас не совсем того, кого ожидала увидеть, или не того, за кого принимала раньше. Или того, кто сам не знает, на что способен.
- То существо… Ты больше его не видел? – спросила она.
Всё-таки мы пришли к этой теме. Я помнил, как Айюнар постаралась уйти от обсуждения этого вопроса тогда, и поэтому я промолчал, когда увидел его перед самым штурмом.
- Видел, - признался я. Смысла таиться я не видел, хотя и понимал, что появление забинтованной мумии прямо или косвенно связанно с нападением на крепость. Могла ли информация о его появлении предотвратить штурм – не знаю. А если могла?
- Когда и где? – продолжала задавать вопросы Айюнар, и меня посетило нехорошее чувство, что я сейчас не беседую со своей женщиной, а нахожусь на допросе. Хм, ну допустим.
- Здесь, в крепости, вчера. Точнее... - я вдруг осознал, что напрочь потерял ощущение времени. - Сколько я пробыл без сознания?
- Четыре дня, - сообщила она.
Понятно, и ещё несколько дней в сознании. Выходит, с момента штурма прошло уже больше недели. Да, тут многое могло произойти, пока я прохлаждаюсь в постели.
Айюнар явно задумалась и смотрела на меня несколько секунд, не моргая. В этот момент я был готов ко всему, что угодно, даже к тому, что она меня обвинит в гибели людей из-за того, что я вовремя не рассказал о появлении чужака, или из-за того, что не смог убедить их в необходимости выслушать себя ещё тогда после первого на моей памяти ночного боя.
Но её взгляд внезапно изменился, став таким, как прежде, и у меня сразу отлегло. Можно сказать, упал камень с души. А вот если подумать и разобраться, то разве я могу быть в чём-то виноват? Я честно рассказал о чужаке в лагере дайхеддов, но меня не послушали, или не захотели слушать. Разве это мои проблемы? Хотя тут как раз всё относительно.
- Мы их не видим, Вадим, - вполголоса заговорщицким тоном произнесла Айюнар. - Но мы знаем, что они стали появляться
- Откуда знаете? Если вы их не видите, то почему вы решили, что они стали появляться? – стал заваливать вопросами я. – И получается, что он не один, их гораздо больше?
- Больше, да, - кивнула Айюнар, отвечая сначала на последний вопрос. – Не знаю, чем это обусловлено, но мы их увидеть не можем, а вот среди ваших людей были те, кто их мог заметить даже невооружённым взглядом. Но значительная часть ваших военных пользовалась специальными фильтрами, что-то вроде цветных стёклышек, встроенных в бинокли или прицелы вашего оружия. С помощью фильтров чужаков можем увидеть и мы.
- А фильтры вы получили?..
- Ваши пленные, - ответила она не до конца заданный вопрос. Ну да, мог бы и сам догадаться. - Появление чужаков совпало с началом конфликта между нашими народами.
- Не понимаю, - признался я. – А до того, как вы захватили пленных и фильтры, как до этого вы различали чужаков?
- Никак. Разве что по косвенным признакам. По не совсем адекватному поведению некоторых людей. Но тогда мы не думали, что к этому могут быть причастны чужаки. Ещё до прошлого конфликта, когда мы только стали контактировать с вами, ваши люди пытались спрашивать у нас о чужаках, которых они видели среди нас, но мы тогда не понимали, о чём они говорят… Так, по крайней мере, мне рассказывали. Сам понимаешь, это было до моего рождения. Иногда мне кажется, что именно эти чужаки стали причиной вашего появления в нашем мире и они же стали причиной той войны.
  
Вопрос вертелся на языке:
- У вас сохранились эти светофильтры? – мне реально хотелось увидеть это чудо научной мысли, если так можно сказать, но по выражению лица Айюнар, я понял, что всё не так просто.
- Мы не знаем, сколько этих вещиц хранится в частных руках, но как сказал офицер, прибывший Дар-эт-Хума, за последние месяцы произошло несколько странных немотивированных, на первый взгляд, убийств в среде любителей старинных вещей и скупщиков краденного.
Признаюсь, не ожидал услышать знакомые моему уху термины в этом мире.
- Ты прости меня, - осторожно возразил я, - но если устраняют людей подобных профессий, то обычно мотив всегда есть. У них не может не быть врагов, или завистников. Всегда найдётся тот, кто захочет прибрать их деньги или дело к своим рукам.
- Всё верно, - согласилась Айюнар, - это были люди, которые занимались торговлей и коллекционированием свидетельств вашего присутствия на свой страх и риск. И ты прав, изначально решили, что причиной всему обычное ограбление с целью наживы. Но, как мне недавно рассказали, было ещё кое-что.
- Это коснулось не только частных владельцев, - догадался я.
- Да, - она некоторое время хранила молчание, потом произнесла. – Закрытое хранилище артефактов вашей цивилизации, что находится в столице, было ограблено буквально за пару дней до того, как мы подобрали тебя в пустыне. И это как раз то, что связало все инциденты в единое целое.
- И вынесли те самые фильтры, - догадался я.
Она утвердительно кивнула.
- Не только их, но и их тоже. Дальше была кража в исследовательском центре, где тоже хранилось несколько образцов. Специалисты пытались их воспроизвести.
- Безуспешно, - понял я, и Айюнар снова кивнула.
И знаете что? В этот момент, по крайней мере, часть головоломки сложилась, обретая осмысленные контуры.
Кто-то очень не хотел, чтобы чужаков можно было вычислить среди обычных жителей этого мира, и поэтому вынесли все места, где только могли найтись эти самые фильтры, о существовании которых я до настоящего момента не подозревал.
А вот то, что я разглядел среди дайхеддов чужака, не осталось от них незамеченным, и не исключено, что меня они хотели заполучить или, а ещё лучше, уничтожить именно по этой причине. И заносчивые, оскорблённые в лучших чувствах кочевники подходили для этой роли как никто другой. Напели в уши про нечистую, которая принесла в жертву их собратьев, а те и ломанулись на штурм, объятые жаждой мести.
Взглянув в глаза Айюнар, я понял, что мы она пришла к такому же выводу относительно мотивов произошедшей у крепости бойни.
Чёрт! Моя линия жизни сделал очередной наикрутейший поворот! Если не сказать загогулину!
- С тобой будут говорить офицеры безопасности, - наконец, предупредила она меня. – Ни какая-то безопасность каравана, ни наёмники, ни служба безопасности гарнизона. Это кадровые офицеры, Вадим, из столицы.
И не смотря на то, что она говорила ровно и негромко, в её голосе можно было различить явное волнение. И это волнение не сулило мне ничего хорошего.
- И? – выдавил я из себя.
- Тебя могут забрать.
Забрать? В смысле, забрать? Арестовать? Отправить на опыты? Запереть до конца моей жизни в подвалах местной Лубянки? Мой мозг рождал один вариант развития моего будущего за другим.
- Но как же законы гостеприимства? – я попробовал ухватиться за хлипкую соломинку, в которую, если честно и сам не верил. – Насколько я понял, они чрезвычайно важны для вас. Я – твой гость, кажется, так ты говорила.
Она грустно улыбнулась, ничуть не восприняв мои слова за невольное оскорбление.
- Не будь таким наивным, Вадим. Здесь, - она обвела взглядом комнату, подразумевая крепость и окрестности, - мы живём в мире бабушкиных обычаев и дедушкиных традиций (она произнесла это по-русски, и снова перешла на свой родной язык), которые имеют значение для племён, проживающих в пустыни. В городе всё немного по-другому, если не сказать иначе. Там решающее значение имеют законы и интересы государства.