По ту сторону границы (СИ)
- Это что? – искренне заинтересовалась она.
- Так мы называем видимую часть нашей Галактики. Собственно, мы её всю так и называем. Она напоминает разлитое по небу молоко, оттого и Млечный.
- Должно быть, тоже красиво.
- Нет таких ярких красок, как у вас нет, конечно, - сказал я, - но, пожалуй, да, тоже красиво. Особенно, ближе к экватору.
Я услышал какие-то голоса, говорящие хором и доносящиеся откуда-то снизу с палаца и выглянул из угла. Айюнар проследовала за мной.
На плацу и везде, где было свободное место, стоя на одном колене, молились солдаты. Я впервые за всё время пребывания здесь стал свидетелем религиозного обряда. И ничего хорошего он не предвещал. Лишь то, что до утра доживут немногие. И поэтому они молились.
Не все. Были и те, кто в глубокой и не очень задумчивости сидели, где придётся, опираясь на приклады своих автоматов, или методично чистили свои короткие боевые мечи и ножи.
Перед теми, что на плацу, стоял человек в чёрном с золотым плаще и что-то говорил на языке, в котором я слышал лишь отголоски современного языка сайхетов и дайхетов. Слова казались мне, на первый взгляд, понятными, но толком разобрать из того, что говорил человек в чёрном плаще, не мог. Я сообщил об этом Айюнар.
- Это древний язык, - объяснила она. – Тот, на котором когда-то говорили и сайхеты, и дайхеты и ещё некоторые народы, когда осознали себя людьми и придумали первую письменность.
Священник, я решил его называть так, держал в одной руке небольшую глубокую пиалу, а в другой кувшин. Произнося слова, он наполнил свою пиалу из кувшина, и все воины, что стояли, преклонив колено на плацу, взяли в руки небольшие серебряные пиалы размером поменьше, что-то вроде походного варианта той, что была у священника.
Среди рядов солдат ходили другие солдаты с накинутыми на плечи длинными темно-фиолетовыми шарфами, расшитых золотыми символами и разливали по пиалам, что держали в руках солдаты, жидкость.
- Вино? – спросил я.
- Чай, - тихо ответила Айюнар, и я ощутил в её голосе нечто, похожее на благоговение. – Священный напиток, дарованный Богом одному из наших пророков, когда он умирал от жажды в пустыне.
Наверное, Сет, который ушёл к уатэйям готовить их с другими погонщикам к сражению, тоже сейчас пьёт священный чай.
Священник поднял свой кубок обеими руками над головой и что-то громко произнёс, и все повторили его слова. И он отпил из своей пиалы, и все тоже сделали по глотку.
Я скосил глаза и увидел, что Айюнар держит в правой руке маленькую круглую фляжку, покрытую тёмно-лиловой эмалью с нанесёнными на неё золотыми символами. Она открыла её, и тоже сделал глоток. Посмотрела на меня.
- Я почти ничего не знаю о твоём Боге, - произнесла она, - и почему люди в твоём мире так жестоко поступили с ним, но буду надеяться, что он поможет не только тебе, но и нам всем. А наш Бог – поможет тебе.
Она протянула мне фляжку и повторила странные слова, которые до этого говорил священник, и я сделал глоток.
Мы не стали целоваться. Не то было место и не то время. Мы соприкоснулись лбами и стояли так, закрыв глаза, думая каждый о своём. И вместе – о том, что возможно мы видим друг друга в последний раз.
Громкий звук боевой тревоги, похожий на рёв рога, заставил нас прийти в себя и быстро взбежать на стену.
Близко к самому горизонту загорались новые звёзды, одна за другой, одна за другой, и вот их уже несколько сотен, а вот уже и тысяча, а вот и все две!
Так загорались факелы, зажжённые кочевниками.
- Сехнет меня разбери! – раздосадованный Сетхар ударил кулаком по камню, цедя сквозь зубы. – Много, очень много! Откуда так много?!
Воины со стены, молча, смотрели на огненную линию.
И она тронулась с места, постепенно превращаясь в настоящее огненное море.
И это море медленно текло в нашу сторону. Пока ещё медленно.
- Началось, - спокойно произнёс Даут, его хладнокровию оставалось лишь позавидовать.
Глава 25. Кандидатура
Руслан стоял у окна и смотрел на удивительный мир, который простирался снаружи. Сердце часто стучало и хотелось кричать. Теперь-то он понимал, почему американским астронавтам было запрещено высаживаться на поверхность Луны поодиночке. В этом случае вероятность того, что человек мог элементарно поехать крышей, была далеко не нулевой, как бы удачно он до этого не проходил всяческие тесты и испытания.
Представьте себе, вы стоите на пыльной поверхности спутника, отделённые от безвоздушного пространства хлюпким пузырём скафандра, защита которого вдруг начинает вам казаться донельзя ненадёжной, а твой дом, твоя Земля – всего лишь голубой диск на чёрном лунном небе. И ты – один! Совсем один!
Нет, нельзя в таких случаях быть одному, совсем нельзя.
И упавшие на перроне в обморок солдаты и женщины тому однозначное подтверждение. Интересно, их вернут ли обратно ближайшим поездом (поездом! поездом, чтоб его!), или попытаются привести в чувства здесь, и не поместят ли до поры до времени под строгое наблюдение?
Целый неизведанный мир за окном. Чужой, странный, и наверняка скрывающий множество непостижимых чудес! И пусть здесь мы видим скалы да пустыню, но не может быть так, чтобы весь этот мир был таким же! Нет, этого просто не может быть! Но и этого уголка чужого мира вполне хватает, чтобы вызвать головокружение от осознания происходящего.
И ведь где-то там есть пришельцы! Где-то там за чёрными столпами, возвышающимися вдали, будто воткнутые в землю грифельные стержни невероятных размеров, живут инопланетяне! Хотя стоп, формально пришельцы здесь они, то есть мы, то есть… А, к чёрту! Какая нахр@н разница! Главное, что сейчас он переживает самое большое приключение в своей жизни.
И впечатление даже не портил вполне обычного вида военный городок с казармами и построенными по-быстрому панельными пятиэтажками, в которых жил офицерский состав с семьями, которые им разрешили сюда привести. Когда они ехали по городу, он даже видел маленьких детей в панамках, играющих на детских площадках, несмотря на жуткую, по его ощущениям, жару.
А под навесом рядом со строением, на котором было написано в восточном стиле «Чайхана» стояло сразу две до боли знакомых жёлтых бочки с квасом, у которых выстроилась небольшая очередь желающих утолить жажду людей в военной и гражданской одежде.
«Солдат, помни! Обезвоживание – твой враг! Не забывай пить воду!» - так гласили разбросанные по городку то тут, то там вывески и плакаты.
«До границы 5 км» - очередная табличка с напоминанием.
Попасть на ту сторону границы рядовому составу практически невозможно, но всё-таки есть! И это же получается, что у него, у Руслана Нечаева, будет шанс увидеть инопланетян! И неважно, что мизерный, но будет же! Настоящих, чтоб их, инопланетян! Интересно, какие они? Как выглядят?! В красном уголке стоял манекен, разодетый как солдат аборигена, и по всему выходило, что они, как минимум, имеют голову, две руки и две ноги. Голова манекена была скрыта замысловатым шлемом с маской с двумя рубиновыми глазами, которые как сообщала табличка, представляли собой особые камеры. Значит, у них ещё и два глаза.
Рассмотреть всё, как следует, Руслан тогда не успел, поэтому так и не понял, как же аборигены выглядят без маски. Кто-то сказал, что они очень похожи на нас, с учётом того, что они долго жили и развивались в других условиях, но надо будет с этим разобраться получше.
Лейтенант, правда, сказал, что пересекать границу, которая как раз и проходит по линии чёрных столпов ни в коем случае нельзя, о чём везде напоминали вывески и плакаты, предупреждающие о недопустимости таких действий.
«Самовольное пересечение границы запрещено!», «Самовольное пересечение границы карается смертью!» При чём, как объяснил сержант Квитко, осмелившегося пересечь границу без разрешения командования и, главное, без согласования с аборигенами, скорее всего сами аборигены и грохнут, и никто за него вписываться не будет. Аборигены в соответствии с Договором, заключённым там-то и тогда-то, имеют на это полное право, не обессудьте.