Ангелы живут вечно (СИ)

«Мама любит селедку с картофелем в мундирах, но всегда жалеет денег на соленую рыбу», — подумала Ева.
Ее мать не была жадным человеком — просто женщине приходилось много работать, чтобы помогать дочерям, которые после трагической гибели мужа стали смыслом ее жизни. Все, что ей удавалось заработать, Антонина Евгеньевна тратила на детей. Сначала — на учебу в институте старшей дочери Раисы, потом — младшей Евы. И даже тогда, когда Рая вышла замуж за Василия, женщина продолжала им помогать.
Ева приехала в родное село и первым долгом пошла к матери, хотя сестра жила на той же улице, только в самом конце.
— Мама, это я! — произнесла Ева, едва переступив порог родного дома.
Приятное волнение охватило ее, когда она зашла в дом. Здесь прошло ее детство и каждая мелочь была знакома до боли. В доме, как всегда, было чисто и пахло свежеприготовленной едой.
Антонина Евгеньевна вышла из кухни, всплеснула руками и поспешила обнять дочь.
— Мое солнышко! Почему не позвонила? Я бы приготовила твои любимые пельменчики! — упрекнула ее мать.
— Ты все время думаешь, что я голодная, — улыбнулась Ева. — Все нормально, мамуля!
— Проходи, Ева, я супчик свежий сварила, — сказала женщина, приглашая дочь на кухню. — Уверена, что ты не завтракала! Я угадала?
— Мама, ты в своем репертуаре! — с легким упреком произнесла Ева и принялась выкладывать продукты на стол.
После завтрака они сидели вдвоем на диване. Положив голову на материнское плечо, Ева рассказывала о своей жизни в городе. Антонина Евгеньевна, ласково поглаживая ее по волосам, внимательно слушала. И только убедившись, что у дочери дела идут хорошо, она успокоилась.
— Как там Рая? — спросила Ева.
— Ой, доченька, — вздохнула женщина, — чует мое сердце, что у них все сложно. Не признается Раиса, что Васька ее обижает, а я ведь знаю, как бы она ни пыталась скрывать. По нескольку дней соседи не видят ее во дворе, а это значит, что тот садист снова ее побил и Рая прячет синяки от соседей.
— Ты говорила с ней еще раз?
— Сто раз! Нет, тысячу раз! — ответила Антонина Евгеньевна. — Но ты же знаешь ее: упрется и не сознается ни в чем! Я к ним редко хожу, тебе ведь не надо рассказывать, как меня «любит» зятек, в основном Рая ко мне заходит.
— Васька — настоящая свинья! Сколько он зарабатывает? То весной огороды людям вспашет своим трактором, то деревья обрежет — все случайные заработки. На Рае хозяйство и огород, но основной доход — это твои кровные. И чем этот Васька недоволен? — возмущенно сказала Ева. — Ему бы руки целовать такой теще!
— Мне хотя бы раз в чем-то помог! Но я не прошу его ни о чем, мне лишь бы Раю не обижал, — вздохнула женщина. — Рая говорит, что скандалы у них из-за того, что она не может родить ребенка, но я уверена, что будь у них хоть десять детей, ласковее и добрее он не стал бы. Такое оно уродилось, такое и… Я хорошо отца его знала, такой же зверь был, как и сынок, всю жизнь руку поднимал на жену, и ушла она в мир иной не по своей воле, муженек помог. Боюсь я за Раю, доченька!
— Бросила бы она его, — тихо произнесла Ева. — Мама, почему Рая с ним?
— Говорит, что любит.
— Как можно любить мужчину, который на тебя руку поднимает? Не понимаю.
— Мне кажется, что ей стыдно домой вернуться. По­мнишь, как я ее отговаривала не выходить замуж за Ваську? Плакала, просила, а она…
— Я с ней поговорю. Обещаю.
— Поговори, Ева, поговори. А ты встречаешься с кем-то?
— Мама! У меня нет свободного времени! То опера, то репетиции до позднего вечера, — сказала Ева. — Я возвращаюсь усталая, как выжатый лимон! Вечером надо что-то поесть приготовить, себя в порядок привести.
— Лукавишь, доченька, — улыбнулась мать. — Три года назад от тебя ушел парень, предал, начал встречаться с твоей лучшей подругой. Так ведь? Но нельзя же думать, что все парни такие подлецы.
— Вот честно, нет времени и все!
— Думаю, дочь, что не в этом дело, — произнесла женщина. — Не встретила ты еще человека, чтобы от одной мысли о нем вырастали крылья. У нас с твоим отцом так и было: первый взгляд и до последнего вместе. Вот только судьба подарила нам мало времени, наверное, мы очень сильно любили друг друга, поэтому год за два шел.
 
Антонина Евгеньевна грустно улыбнулась, а Ева, вспомнив о Рыжике, почувствовала, как у нее вспыхнули щеки.
— Мама, ты считаешь, что есть любовь с первого взгляда? — спросила она.
— Я не считаю, а знаю, доченька. Бывает, что люди встречаются несколько лет, соединяют судьбы, а потом расстаются, потому что привычку, привязанность приняли за любовь. Позже, спохватившись, понимают, что ее, любви-то, и нету. Но есть что-то необъяснимое, когда встретились взглядом и сразу же проскочила искра, которая зажигает все внутри тебя.
— Даже если ты совсем не знаешь человека?
— Даже тогда. Наверное, ученые так и не смогут разобраться, что пробуждает у пары такие сильные чувства при первой встрече. Да и зачем нам, грешным, это знать? Бывало, иду на работу в контору колхоза, где я бухгалтером была, а глаза — на поле, где на тракторе пашет твой отец. Не видно его самого издали, а сердцем чувствую, что он смотрит на меня.
— Да ладно!
— Я же говорю, что не встретила ты еще свою половинку!
Пооткровенничав с матерью, Ева поспешила к сестре. Она два месяца ее не видела и очень соскучилась. Еве не хотелось застать дома Василия, и ей повезло — Рая была дома одна. Сразу бросилось в глаза то, что женщина осунулась, похудела, под глазами — темные круги. Раиса и раньше выглядела старше своих сорока двух лет, а сейчас казалось, что за такой короткий период ей прибавилось несколько лет.
— Раечка, это тебе! — Поздоровавшись, Ева подала сестре пакет с подарком. — Там кофточка, очень даже симпатичная! И заметь, нарядная и цвет твой лю­бимый.
— Спасибо, Ева, но зачем ты тратилась? — сказала Рая, приглашая сестру в комнату.
— Чтобы моя сестричка была красивой и нарядной! — улыбнулась Ева. — А ты почему такая?
— Какая?
— Грустная и какая-то поникшая… Обижает му­женек?
— По-разному бывает, как в каждой семье. То ссоримся, то миримся.
— Раечка, он тебя бьет? — осторожно спросила Ева.
— Как тебе сказать?
— Как есть.
— Бывает, что вспыхнет и ударит, а потом жалеет об этом, извинения просит… Я же говорю: живем, как все.
Ева видела, что сестра старается улыбаться и говорить спокойно, но в глазах застыли тоска и боль.
— Не все так живут, Раечка! Вспомни, как жили наши мама и папа, — душа в душу. Нам дана одна жизнь, а ты… Ты ведь не живешь, а мучаешься. Зачем тебе это? Детей у вас нет, у мамы дом хороший.
— Я сама сделала свой выбор. Помнишь, как мама отговаривала меня выходить за Васю?
— Конечно, помню! Но ты настояла на своем.
— Куда мне было деваться? Мама до сих пор не знает, что я тогда была беременна.
— Ты… Ты была… — удивилась Ева.
— Да, представь себе! Потом мы поженились, как говорится, по залету, а Васька заставил меня сделать аборт, говорил, что нам, мол, еще рано заводить детей, а оказалось, что то была моя первая и последняя беременность. Теперь расплачиваюсь за свой грех бесплодием, а он во всем винит меня, называет пустоцветом, пустышкой… Обидно, но я сама виновата, могла бы его тогда не послушать.
— Уже ничего не вернешь. — Ева обняла сестру, поцеловала в щеку. — Не стоит ворошить прошлое, жизнь продолжается, и мне очень хотелось бы видеть на твоем лице счастливую улыбку.
— Смотри!
Рая повернулась лицом к сестре и улыбнулась.
— Раечка, ты себя хорошо чувствуешь? Мне не нравится, как ты выглядишь.
— Слабость какая-то, в весе немного потеряла, но это бывает, а так все нормально.
 
— Тебе надо показаться врачу, обследоваться, — посоветовала Ева.
— С какими жалобами я пойду в больницу? Скажу, что сильно устаю? — Рая натянуто улыбнулась. — Работы много по хозяйству, сама знаешь, как в селе жить. Лучше расскажи, как ты?