Остров Дохлого дракона. Часть вторая (СИ)

После обеда я улёгся спать, чтобы ночью быть отдохнувшим и не проспать цветение. Почему-то я не сомневался, что папоротник зацветёт, хотя осмотр говорил о противоположном – никаких признаков бутонов. Только уменьшенные пальмовые ветки. Когда стемнело, меня разбудили. Костёр, разведённый охотниками, догорал, в лесу ухали совы, надоедливо зудели комары. Интересно, спят ли эти кровососы вообще. Было тепло, я взял мешочек для сбора цветов, кинжал и пошёл в самый центр кладбища. Страха не было. Лес как лес. В болоте устроили свой концерт лягушки. Просто удивительно, как такая маленькая тварь может издавать такой громкий звук. 
Луна вышла из-за облаков. Стало довольно светло. Я сел среди зарослей папоротника и стал ждать. И вот началось. В бледном свете луны мне было отчётливо видно, как из центра ближайшего куста папоротника прямо на глазах стал подниматься вверх росток. Поднявшись вровень с перистыми листьями, росток остановился, на нём появился бутон. Ещё несколько минут ожидания, и я увидел первый цветок. Он был похож на цветок моркови – сложный зонтик – как объяснила мне потом учительница ботаники, бледно-беленькие маленькие лепестки. Я стал обеими руками срывать распускающиеся один за одним цветы и засовывать в мешок. Несколько минут, и всё было кончено. Цветы завяли и сморщились. Но этого было достаточно, мой мешок был почти полон. Я заглянул в него – цветы сморщились и там. Вспомнив об учительнице, я выбрал более – менее целый цветок и положил его в записную книжку, аккуратно расправив. Дело было сделано. Удовлетворённый я лёг спать. И проспал до обеда. 
В тот же день мы тронулись обратно. Как назло река опять осталась с добычей – утащила плот с последними нашими лошадьми, и обратную дорогу пришлось идти пешком. Уставшие, оборванные, еле живые от голода и усталости, дотащились мы до порта. Но сколько было гордости, что мы достали эти проклятые цветы. Ну, а царапины заживут. Что ж, до голода, то он, говорят, полезен для здоровья. 
Итак, мне осталось достать только один компонент для магического порошка, – всего-то пустяки – палец нерождённого младенца. Решиться на это было трудно – убить беременную женщину. Так бы и забросил я это дело, если бы не повстречался в кабачке с врачом. Он был завсегдатаем того кабачка, я его видел там несколько раз. А в тот раз он оказался за моим столиком. После третьего кубка эля мы познакомились – его звали Валерии Спик. Когда я узнал, что он работает акушером, вернее работал, а сейчас его за постоянную пьянку перевели в морг, я сразу протрезвел. И стал подливать своему новому другу и за себя, и за него. Через полчаса бедняга так опьянел, что уже ничего не соображал. Тогда я и спросил его, попадают ли в морг беременные женщины. 
–Бывает, – и Спик свалился лицом в салат. 
Я отвёл его к себе домой, точнее, отнёс, так он упился.
Утром Валерии мучился с похмелья. Я налил ему кружку холодного эля и снова навёл разговор на беременные трупы. Он хоть и был выпивши, и голова у бедолаги изрядно побаливала, но дураком он не был. 
–Зачем тебе беременный труп? – напрямую спросил Спик меня и глаза его были совсем не пьяные. 
–Мне нужен палец нерождённого младенца, – так же без обиняков ответил я, к чему лгать и изворачиваться, если всё равно без него мне не обойтись. 
–Сколько?
–Один.
–Чего один? – мотнул он головой.
–Один палец.
–Демон бы забрал тебя с твоими пальцами, – рассвирепел Спик. – Сколько я буду иметь за это святотатство, – и он помусолил пальцы, изображая, как он отсчитывает деньги. 
–Сколько же ты, дорогой, просишь? – обрадовался я.
–Двести дублонов, – икнул Валерии. 
–По рукам, – это были большие деньги, но это были только деньги. Небольшая преграда на моём пути к возлюбленной – к магии. 
Глаза врача-алкоголика так и засверкали от жадности, он явно пожалел, что мало запросил, с такой легкостью я согласился на эту сумму. 
–Только все десять пальцев, – поспешил я добавить, как бы жалея деньги. 
–Да хоть двадцать, – осклабился Спик.
– Десять, – я показал снова захмелевшему врачу свои растопыренные пальцы, – десять. Когда это можно получить?
 
–А как принесут пузатый труп, – хихикнул алкаш.
Меня передёрнуло всего. С кем я связался. 
–Как я об этом узнаю, – постарался я скрыть отвращение. 
–Ну, как? Я не знаю когда это будет. Я приду сюда и принесу пальчики, вот и всё, – он опять осклабился. 
Мне кажется, я не забуду эту улыбку – усмешку до смертного часа. Будто сам демон улыбался, которому я душу продал. 
–Договорились, – я налил ему ещё эля и выпроводил на улицу, рассказав, как от морга добраться до моего дома. Спик пьяно кивал, а повторял снова и снова, боясь, что он не запомнит. 
Ожидание кончины беременной женщины затянулось надолго. Временами я терял терпение и разыскивал пьяницу врача по трактирам. Он клятвенно уверял меня, что о нашем уговоре помнит, но ничего подходящего сейчас нет. И вот как-то уже осенью, как сейчас помню, в тот день с утра зарядил мелкий нудный дождь, сильно похолодало. Я сидел у камина, потягивая подогретый ром, как вошёл слуга и сказал, что меня хочет видеть Спик. Как подброшенный выпрыгнул я из кресла и бросился вниз. В прихожей стоял совершенно трезвый врач и держал в руках небольшой свёрток. Увидев меня, Валерии заговорщицки мне подмигнул и помахал в воздухе своим свёртком. 
–Вот то, что вам нужно, – и он спрятал руки за спину. 
– А вот то, что нужно вам, – и я вытащил из кармана мешочек с двумя сотнями дублонов. Мешочек, надо сказать, был увесистый. 
Он протянул мне свёрток, выхватил из протянутой мной руки деньги и, не прощаясь, скрылся за дверью. Кстати, я его больше не видел. Придя к себе в лабораторию, я осторожно стал разматывать тряпицу. И о ужас! Когда верхняя тряпка размоталась, под ней оказалась вся пропитанная кровью и кровь эта так пропитала тряпку, что та, высохнув, стала словно камень. Мне понадобился нож, чтобы достать содержимое. При виде этих маленьких окровавленных пальчиков всё оборвалось у меня внутри. Меня замутило и вырвало прямо на стол, на окровавленные тряпки. Я убежал из лаборатории и не решался туда зайти до следующего утра. Надо ли говорить, что ночь была бессонной. Утром я заставил себя войти туда и, собрав пинцетом, крохотные пальчики отмыл в спирте от крови и положил сохнуть на камин, но так, чтобы они не зажарились, а только сохли. Через несколько дней они стали сухие и хрупкие, и я смог растолочь их в порошок, вернее, в какие-то ошмётки. Смешав все четыре порошка в нужных пропорциях, я получил, наконец, все необходимое для вызова демона. 
В тот же день я приступил к разучиванию заклинания. Стоит ли вам, волшебникам, говорить, что это не так просто. Это труднее, чем заучивать заданные в школе стишки. Тут приходится думать не только о тексте, но и о нужном выражении, и где, в каком слове нужно делать ударение, когда повысить, а когда понизить голос. И об огромной массе других вещей. Почти полмесяца ушло у меня на разучивание заклинания. Я похудел, потерял сон и аппетит. Но я выучил его. Теперь осталось дождаться полнолуния. И не просто полнолуния, но и при ясном небе. Как назло на улице стояла поздняя осень, почти зима. Каждый день шёл то дождь, то снег, то град. Небо постоянно было затянуто облаками. Полнолуние приближалось. Я уже бросил надеяться на этот раз. Настроился ждать ещё месяц. В лаборатории всё было готово – начерчен охраняющий круг и пентаграмма, стояли новенькие свечи. Я даже заказал у кузнеца новые подсвечники с надписями рунами. Мастер очень подозрительно на меня смотрел, когда я объяснял ему, что мне нужно выгравировать на этих подсвечниках. Стояла так же новая кадильница, вернее, не новая, а другая. Я нашел её в магазине у Саныча, роясь в его куче в углу магазина. 
А боги и на этот раз помогли мне, или наоборот, подтолкнули к пропасти. По крайней мере, на второй из трёх дней полнолуния под вечер небо вдруг как по волшебству разъяснилось. Легкий мороз сковал лужи на улице первым в этом году ледком. Луна была огромная. Тёмные глаза её смотрели на меня, а открытый рот издавал одному мне слышный смех. Не хорошо у меня было на сердце от этого смеха, от взгляда ночного светила. Предчувствия беды лезли в голову. И только серебряная пластинка, лежащая в нагрудном кармане, заставляла меня сдерживать свои разгулявшиеся нервы и продолжать подготовку к вызову демона земли. Приближалась полночь. Мы с компаньоном закрылись в лаборатории, я на всякий случай даже всех слуг из дома выгнал, якобы в отпуск – навестить родственников. Песочные часы отсчитывали последние минуты перед полночью, и я начал читать заклинание. По мере того, как я произносил магические формулы, компаньон сжигал в кадильнице волшебный порошок, добытый нами с таким трудом. По комнате расползался приторный дым и в то же время нежно-сладковатый, кружащий голову. В одном месте я чуть не сбился, испугался, что труд нескольких месяцев пропадёт зря, и окончательное заклинание уже прочитал без уверенности в результате. Вот последнее слово сорвалось с моих пересохших губ и осталось только ждать. Прошла минута, но ничего не произошло. Я разочарованно махнул рукой и уже собрался произносить отменяющее заклинание, как появился демон.