Тёщин подарок (СИ)

– Жаль, – покачал головой адвокат. – Но позвонить все же стоит. У меня есть там некоторые связи. По крайней мере, они смогут посмотреть записи с камер наблюдения кафе. Нам с вами этого никто сделать не позволит. Давайте я сам позвоню. Все же на обращение на немецком языке реагируют лучше.
Говорил герр долго. По интонации Максим понял, что он кого-то на том конце уговаривает. Наконец переговоры завершились. Бедняга Вольф даже пот со лба вытер.
– Понимаете, герр Максим, политика нашего государства заключается в том, что взрослый человек может пропасть по собственному желанию. Поссорился с женой, решил напиться у друзей, поругался с начальством. И если полиция его нашла, а он не хочет возвращаться, они обязаны сохранить в секрете его местонахождение. Хотя сообщат родным, что нашелся и жив, здоров.
– И что? – взволнованно уточнил Макс. Оставшиеся ребята сидели рядом, затаив дыхание. Они не ушли домой, а искренне переживали о подруге. Только для Боярского в этом было мало утешения.
– Герр Максим, мы поднимем, если надо, всех друзей. Все соцсети! – попыталась успокоить его Ангела. Она поняла, что чувствует себя в какой-то мере виноватой. Этот демарш Генриха ей совсем не понравился. И пусть он бывший ее подруги, ревности она не испытывала. А вот разочарование от Керна да. Ни золотые волосы, ни ямочка на подбородке от этого не спасали. Девушка была в курсе наличия арабских кровей у подруги. И она видела, как Генрих перекидывался парой фраз с сидящими рядом арабами. Девушка рассказала об этом жениху и адвокату подруги.
– Ты готова подтвердить свой рассказ полиции? – уточнил адвокат.
Гела недовольно дернула плечами и с сомнением протянула:
– Честно говоря, не хотелось бы. Керны слишком могущественный клан, чтобы вставать у них поперек дороги. Но если нужно будет, то подтвержу.
– И на том спасибо, что нам хотя бы рассказала! – скривился Боярский. Но он понимал, что девочке ещё здесь жить, учиться, работать. Плюс к этому Генрих был ее парнем. И по рассказам Крис, Ангела давно была в него влюблена.
Приехала полиция. Переговоры с ними взял на себя Клаус. Двое мужчин в форме с усталыми взглядами совсем не рвались в бой. Время было уже позднее, у них заканчивалась смена. И тут вот эта досадная пропажа.
– А вы уверены, что девочку похитили? Под воздействием алкоголя людей на различные подвиги тянет, тем более, когда пьют первый раз, – покачал головой старший из стражей порядка.
– Давайте хотя бы камеры наблюдения посмотрим. Нам их не дадут просматривать, а через несколько дней записи сотрут, – попросил Вольф. – Девочка очень богатая наследница, имеющая гражданство Абертонского эмирата. А рядом с ними сидели люди, похожие на жителей этой страны. Исчезла она в тот момент, когда в туалет вышла и она, и две фрау из-за соседнего стола.
Об этом успели рассказать адвокату девчонки, пока они ждали полицию. Стражи порядка поморщились, переглянулись и со вздохом согласились. Все-таки происходящее было похоже на реальное похищение. И если вдруг окажется именно так, а они не среагировали, то по головке начальство не погладит.
– Хорошо, сейчас переговорю с администратором кафе, – согласился старший полицейский. Вернулся он быстро:
– Пойдемте, сейчас нам покажут записи.
Из-за стола встали все.
– Нет, такую толпу никто не пустит к директору в кабинет! Да и вы просто не войдете, – возмутился он. – Два человека максимум.
Молодежь переглянулись межу собой. В итоге решили, что пойдет Максим и Ирма. Подруги заявили, что она самая глазастая и наблюдательная из них. Герр Клаус признал их правоту. Тем более, что девочку он сегодня даже не видел.
Кабинет, где стоял компьютер, транслирующий записи с камер, был действительно крохотным. Дотошные немцы экономили на всем, на чём это можно было делать. А так как кабинет директора прибыли не приносил, большим его делать причины никто не видел. Максим и полицейский присели перед экраном. Ирма встала сзади. А охранник включил перемотку изображения в обратную сторону.
 
Вот прошли арабы из-за соседнего столика. Довольные лица, улыбки. Никакого невроза или дергания. Хотя, чего им дергаться? У них, если это были они, всё получилось. Дамы были все на месте: две в хиджабах, третья в чем-то похожем на паранджу.
Затем вышел Керн. Он дергано огляделся по сторонам. И пока ждал такси, все время поглядывал на часы, словно куда-то опаздывал.
– Ваш? – уточнил полицейский, заметив, как закаменело лицо сидящего рядом мужчины. Ирма перевела его слова.
– Наш, – согласился на немецком Боярский. Он не всё понимал, но элементарно ответить мог. Страж порядка кивнул, но комментировать не стал.
И тут появилась странная парочка. На экране шла та самая женщина в хиджабе и четвертый араб, которого в кафе не было.
– У нее Кристинина сумочка! – охнула Ирма.
Кристине спалось плохо. Нет, бессонницей девушка не страдал. Но всю ночь снились какие-то кошмары. И когда она проснулась, но еще не открыла глаза, твердо для себя решила, что крепкие напитки всё же употреблять не стоит.
Говорят, что любовь к ним передается с генами. И если в ней половина была русской крови, то вторая принадлежала тем народам, которые не пьют вообще. Хотя про евреев она уверена не была.
Похлопала рядом с собой в надежде нащупать Максима и попросить принести его попить. Но там никого не оказалось. Пришлось перевернуться на бок и недовольно открыть глаза. И первое желание, которое посетило ее воспаленный мозг, – закричать во все горло. Комната была чужой и незнакомой.
Она очень походила на стандартный гостиничный номер. Большая двуспальная кровать, но с одной подушкой, была до середины заправлена полосатым шелковым покрывалом. И она лежала прямо на этом покрывале.
В углу номера стоял небольшой стол с графином с водой и стеклянным стаканом рядом. Узкая дверь рядом со входной, скорее всего, вела в санузел.
Недовольно кряхтя и ворча, девушка попыталась сесть в кровати. Сделать это было непросто. Матрас оказался чудовищно мягким. Наконец, собравшись и заняв сидячее положение, она обнаружила еще одну странность: ее ноги, как были в перламутровых парадных туфельках, так в них и остались.
Тут же вспомнился старый анекдот про странную связь: почему, когда ложишься спать в туфлях, наутро всегда болит голова?
Сегодня она его сполна смогла оценить. Взгляд перетек выше. Странно, но любимого платья не оказалось. Она была замотана в какую-то непонятную розово-коричневую тряпку, которая путалась между ног и мешала двигаться.
Похоже, что она вчера очень сильно перестаралась с виски. Крепкий напиток, смешанный с колой, оказался на удивление вкусным. И она точно потеряла чувство меры. Максим, очевидно, не смог дотащить ее до дома, поэтому и снял гостиницу. Только, где он ходит сам?
Она кое-как сползла с кровати, добралась до живительной влаги и ополовинила графин, не прибегая к помощи стакана. Жить стало чуть легче.
Чужая тряпка оказалась длинным прямым платьем. В похожих ходили истинные мусульманки, которых в Германии в последнее время появилось немало. Кстати, нужно заметить, что несмотря на строгость наряда, восточные женщины умудрялись выглядеть в них очаровательно. Только Кристина никогда бы не подумала, что это так жутко неудобно.
Чтобы определить, где она находится, подошла к окну. Далеко внизу, словно муравьи, копошились люди, проезжали мимо кукольные машинки. Жизнь Берлина кипела.
Если она правильно определила местоположение, сейчас была в одном из номеров Мариотта. И судя по картинке из окна, номер располагался на верхнем этаже.
Девушка подошла к входным дверям и попыталась открыть. Двери были заперты. Она растерянно огляделась по сторонам. Карты-ключа нигде не было видно. Внезапно за дверью раздались шаги.
– Максим, где ты ходишь? Я давно встала, – окликнула девушка того, кто был в коридоре. Но, как она и ожидала, двери не открылись. Шаги прошли мимо, явно удаляясь.
Странно как-то это все. Последнее воспоминание, которое было четким в ее голове, как она встала из-за стола и отправилась в туалет. Дальше зияла черная дыра. Крис разочарованна сжала кулаки. Не помогло. Тогда молча подошла к креслу в углу и рухнула в него, не понимая, что делать дальше.