Художник (СИ)

— Думаю, всё несколько сложнее, лейтенант, — андроид выдержал небольшую паузу и продолжил, — я провёл анализ ворса, который нашёл на месте преступления, могу сказать, что аналогичный материал используется только при пошиве одежды для андроидов, — Коннор увидел, что брови лейтенанта поднялись в удивлении.
— Хочешь сказать, что наш убийца может быть андроидом?
— Пока рано делать выводы, но, как нам уже известно, убитый жил один, более того, ни с кем из жильцов этого дома андроиды не проживают. Я проверил камеры с мест преступлений, в дни убийств видеозаписи в радиусе полутора километров были заменены или полностью удалены. Взлом произошёл одновременно по всем сетям ровно в полночь, а через сутки в это же время был восстановлен обычный режим записи, — Коннор наклонил голову, производя подсчеты. — С уверенностью в восемьдесят два процента я могу сказать, что замешан андроид.
Хэнк молча слушал умозаключения своего напарника, напрягшись от полученной информации. Нервно постучав пальцами по столу, он заговорил:
— Если ты подключишься к взломанным камерам, сможешь найти следы вторжения, определить способ взлома, место или модель?
— Всё зависит от специализации андроида и его навыков, а также от оборудования. Скорее всего, камеры видеонаблюдения установлены самые дешёвые, с коротким циклом записи, первую волну взлома проверять нецелесообразно, вряд ли на дешёвых серверах остались существенные следы вторжения месячной давности, но можно попытаться проверить код с последнего места преступления.
— Тогда чего мы ждём, поехали, — натянуто улыбнувшись, Хэнк одобрительно сжал плечо Коннора. Если уж его мальчик не обнаружит никаких следов, то надеяться на техников департамента не будет смысла.
Несколько часов они объезжали кафе, аптеки, мотели и другие заведения, в которых велось видеонаблюдение, но их старания не принесли плодов. В этот раз взломщик решил просто отключить запись, не напрягая себя со вставками других видео, а при обычном отключении следов практически не оставалось. Любая, даже самая допотопная модель могла справиться с подобным, не боясь быть обнаруженным. Андерсон наблюдал, как напарник, ещё пару часов назад такой воодушевлённый, с каждым новым посещённым местом всё больше падал духом. Андроида редко постигали неудачи, но каждая воспринималась как личное оскорбление. К вечеру уставший мужчина остановил машину у дешёвой кафешки, решив сделать небольшой перерыв, выпить кофе и закусить большой порцией яблочного пирога. Не пожелавший оставаться в одиночестве Коннор направился следом за напарником, обдумывая последний вариант, который может вывести их хоть на какой-то след. Сев за пошатывающийся стол у окна, на котором ярко выделялись разводы от многочисленных попыток протереть пыль и грязь, Хэнк подал сигнал официантке, болтающей с коллегой у барной стойки. Нехотя, рыжая дамочка средних лет с невообразимо ярким макияжем и шикарными длинными ногами направилась к их столику, покачивая худыми бёдрами.
— Чего желаете, мальчики? — раздался над головами хриплый, прокуренный голос. — Как насчёт говяжьего стейка с пылу с жару? А тебе, красавчик, могу предложить стакан тириума.
Хэнк посмотрел на расстроенного андроида, который, казалось, пропустил мимо ушей предложение рыжули.
— Неси тириум, а мне кофе, кусок яблочного пирога и, чёрт с ним, попробую ваш стейк. Только хорошо прожарьте.
— Как скажешь, папаша, с вас сорок три доллара и девяносто девять центов, и никаких карт, только наличные, — получив на руки две двадцатки и десятку, официантка развернулась на небольших каблуках и походкой от бедра подошла к окну на кухню. Хэнк проводил ее взглядом, удивляясь, как обладатель столь плоской задницы может ей так грациозно вилять.
Напарники сидели в тишине, молча ожидая свой заказ. Андерсон думал растормошить Коннора, но тот, казалось, был чем-то занят. Андроид закрыл глаза, а его диод мягко переливался равномерным жёлтым светом. Желая хоть как-то скоротать время, Хэнк начал осматривать помещение. Из всех кафешек, куда они сегодня заезжали, эта показалась наиболее приличной, но сейчас, при подробном рассмотрении, в глаза бросилась вся её убогость. Старые столы, ножки некоторых замотаны изолентой, грязные, некогда белые пластиковые стулья, на многих красуются трещины разного размера, на подоконниках пыль, на окнах разводы. Среди местной убогости красивый андроид, с аккуратной укладкой, в идеально отглаженной белой рубашке, виднеющейся из-под тёмно-синего дорогого пиджака, слишком выделялся. Киберлайф постарались на славу, создавая свои творения, даже первые версии были проработаны до мелочей, а самые последние модели практически невозможно было отличить от обычного человека. Коннор выделялся только диодом, хотя многие андроиды отказались от них после получения желанной свободы, переговорщик по какой-то причине не желал избавляться от рудиментарного биокомпонента. Какое-то время он даже продолжал носить одежду с эмблемой Киберлайф и серийным номером, лишь после переезда Хэнк заставил его выкинуть раздражающие шмотки и купить себе что-то менее броское. И если в обычное время Коннор предпочитал носить толстовки или яркие футболки с безумными принтами, то на работу он носил строгие офисные костюмы.
  
Андроид перебрался к лейтенанту в конце декабря. В тот день шёл мелкий снег, парень одиноко стоял у него на крыльце, держа в руках маленькую сумку, в которой была парочка запасных комплектов одежды. Покрытый тонким слоем холодного снега, он смотрел на Хэнка своими печальными карими глазами и тихо говорил что-то про повышение продуктивности работы посредством их совместного проживания. Андерсон понимал, что это просто предлог, на самом деле Коннору некуда было идти, в участке было одиноко, а в общежитие для андроидов он ехать отказывался. Стоя на пороге чужого дома, он выглядел так потерянно, словно мальчишка, которого мама оставила одного у кассы в супермаркете, и мужчина сдался.
На следующую ночь Хэнк напился до поросячьего визга, чудом добрался домой, трижды выехал на встречную полосу, несколько раз чуть не протаранил зад впереди идущей машины, а под конец припарковался на собственном газоне, чудом не врезавшись в дверь гаража. Тогда он впервые, своим пьяным, мутным взглядом увидел, как спит андроид. Было странно, парень сидел на диване, словно в офисном кресле, даже в спящем режиме держа осанку, но стоило Хэнку громко снести пару фотографий и проигрыватель, как Коннор моментально очнулся, обеспокоенно бросаясь к лейтенанту. В ту ночь он помог Хэнку раздеться, до утра носил тазик, не позволяя мужчине захлебнуться в собственной рвоте, успокаивал бушующего лейтенанта, что-то невнятно орущего про заебавших его пластиковых мудозвонов, а когда Андерсон уснул беспокойным сном, андроид оставил на тумбочке стакан чистой воды и таблетку от похмелья. На утро мужчине было слишком стыдно, чтобы даже посмотреть в глаза сожителю, который весь день ходил, как в воду опущенный, а под вечер заявил, что соберет вещи и уедет в общежитие, чтобы не мешать Хэнку. Тогда лейтенант понял, что ночью наговорил слишком много гадостей андроиду, который сейчас, в силу новоприобретённых эмоций, был слишком ранимым. Наступив на горло собственной вредности и переборов смущение, он извинился перед Коннором, обещая, что больше подобного не повторится. Тем же вечером мужчина поклялся себе, что больше не возьмёт в рот ни капли алкоголя, и уже несколько месяцев успешно держал своё обещание.
Живя с лейтенантом, общаясь с коллегами на работе, Коннор понемногу учился понимать окружающих, понимать себя и различать неизвестные ранее эмоции. Он был похож на слепого щенка, который тычется в стены и мебель своим холодным носом. Хэнк помогал, направлял своего коллегу, учил его человечному поведению и привычкам. Мужчина и сам не заметил, как постепенно привязался к наивному андроиду, который с каждым днём становился всё более человечным. Однажды ночью, пройдя на кухню за стаканом воды, он заметил, как Коннор лежит на диване, пряча глаза в изгиб локтя, одна рука висела, касаясь ладонью пола, а одну из ног он согнул в колене. Он даже не стал отключать имитацию дыхания, как делал это ранее. Хэнк невольно улыбнулся, ведь сейчас только диод выдавал, что мужчина перед ним не живой человек. Именно в этот момент Андерсон осознал, что дыра в груди, с которой он жил после смерти Коула, понемногу начала затягиваться. Конечно, Коннор не был маленьким шестилетним мальчиком, но забота об этом андроиде постепенно возвращала вкус жизни. Напоследок слегка растрепав тёмные волосы, Хэнк покинул комнату, не заметив легкой полуулыбки на синтетических губах.