Дипмиссия (СИ)
В автобусе громко хихикали и ржали в голос, ишаки истошно орали, возницы на бегу напряжённо думали, яркими оранжевыми игрушками в дорожной пыли живописно рассыпались апельсины.
— Поможем африканским товарищам? — спросил Кастет, облизнувшись.
— Не надо, погонщики сами справятся. Всегда у них так. Понял теперь, как нелегко им на ярмарку в Берлин овощи и фрукты доставлять? Логистика! — поднял я указательный палец.
Пустыня преобладала в ландшафте недолго. Началась длинная каменистая пустошь с чертополохом, стайки мелких птиц с дружным посвистом перелетали с одного куста на другой.
— Макс, а чего негров-то всего двое домой едут? — шёпотом спросил Кастет, кивая за спину.
— Многие из них опасаются, немцев боятся, — так же тихо пояснил я. — Вся эта политкорректность и мультикультурализм остались на Земле, здесь люди и народы сразу всё былое вспомнили, даже корпус Роммеля. Для африканцев немцы — чуть ли не образцовые нацисты, хотя в последнее время расклад меняется… Ну, и британцев с французами поблизости нет, а кого-то ведь надо назначить колонизаторами? Нормально. Три месяца назад в салоне вообще ни одного чёрного не было. А теперь они, считай, в каждом рейсе. Так что, пока Берн под договор не открылся, смысла организовывать здесь линию просто не было. Африканцы, если уж едут куда, то чаще предпочитают Базель.
— А ты своих пассажиров по национальностям различаешь?
— Скорее да. Китайцы позади сидят, супружеская пара, сам видишь. Они в Абебе живут. Двое индусов, эти часто в Берлин ездят. А слева — арабы, скорее всего из Джибути, могу ошибаться. Ну и эфиопка симатичная, знаю я её…
— А где сомалийцы?
— Тех, кто жил поближе, похоже, вышибли под ноль. Остальные, западные, ушли в город. Наверное. И дикие ещё остались. Два сомалийских монокластера составляли костяк зусулки, самая отморозь, невменяемые. Ну, и примкнувшее к ним отребье. Причём покрошили их в основном не наши, а Императорская гвардия Аддис-Абебы.
— О-па. У них что, реально император правит?
— Нет, по традиции так назвали. Одновременно армия и полицейские силы. В последнее время гвардейцы воюют с сомалийской группировкой «Аш-Шабаат».
— Это те, что к востоку от Абебы?
— Уже далеко не только сомалийцы, свято место… сброд, команчи, сам понимаешь. Рельеф там очень сложный, много леса, горы, полностью зачистить трудно.
— Понял…
Через час навстречу проехал первый автомобиль — «копейка» синего цвета с белой крышей. В восьмидесятых годах, то есть, в самый разгар дружбы с СССР, мы эфиопам продали огромное количество автомобилей «Лада», которые теперь составляют львиную долю таксопарка уже новой Аддис-Абебы. Рассказал об этом Лунёву.
— Государственного транспорта у них вообще нет, кроме военного. Все перевозки частные. Смотрящие традиции учли, и «копейки» ВАЗ-2101 им в локалках регулярно попадаются, аж по несколько штук сразу, причём всегда новые, оцени! Любят их очень, целый культ… Мне один владелец год назад рассказывал, как у него на дороге бензин кончился, а вёз он настойку на ядовитой змее, вроде бы, к ярмарке, — вспоминал я. — Там сплошной чистый спирт! Залил змею в бак и доехал. Хотя деревенский колдун потом утверждал, что это экстракт яда так подействовал, типа даёт ускорение.
— Круто! Мы с Сомовым как-то вискарь заливали в «жигуль», не едет. Про яд Гоблину расскажу, он такое любит. А «Нивы»?
— Есть и «Нивы», но их мало, машина знати, заоблачный престиж.
Я посмотрел в салон. Народ дремал, включая наших туристов. Ничего, после Абебы спать им не придётся. Пусть отдыхают, скоро приедем.
— Костя, музыку потише сделай.
Ближе к городу Лунева сменил я. Кастет с удовольствием размялся, присел пару раз, сходил на корму, проверил укладку багажа и сейфы, принес новую бутылку с водой.
— Ты говорил про таксопарк, что, реально много машин? — «копейка» явно запала в душу Лунева.
— Много. Зато тяжёлой техники практически нет, возят на чём попало… Аддис-Абеба это большой город, действительно большой, просто мало кто его видел. Карту Африки помнишь? Государств там много. Один бог знает, сколько здесь монокластеров спрессовано. Что-то оттягивает на себя Египет, но там всё больше Магриб. А здесь! Сомали две штуки, Суданов два, Уганда, Кения, Эритрея… Аддис-Абеба на Земле — столица Африканского союза, второй по значимости после ООН международной организации. На новом месте эфиопы попытались отморозиться от этой миссии, но монокластеры их прессуют. Все привыкли к тому, что город — эдакий африканский Брюссель, так что скоро и на Платформе-5 Африканский союз возникнет.
— Блин, столько нового узнаю! — продолжал удивляться Кастет. — А вроде соседи.
— Вот именно. Я вообще удивляюсь, почему у нас люди в отпуске дома сидят! Ну, съездят по скукоте в устье к Маяку, в Балаклаву. Нотр-Дам крошечный, полдня, и делать там больше ничего. Вот ты же в отпуске был? На Кордоне, так? Взял бы молодую красивую жену, купил билеты, да и махнул в круиз! Берлин, Абеба, Базель, Берн… Заграница! Мир посмотрели бы.
После этих слов Кастет смешно выпучил глаза и застыл с открытым ртом. Аж уши зашевелились и шрам па правой щеке побелел. Было видно, что боевой, много чего повидавший комсталк был поражён до глубины души.
— Бли-ин… Мне и в голову такое не приходило! Думаю, посижу в лесочке, цветочки там, грибочки, будь они неладны. А кроме деда и самогона ничего не видел, трахома!
— Турбюро нужно организовывать, контакты наладить, договоры заключить, — авторитетно заявил я.
— Точно! Займись, Макс, поддержим, отвечаю. Кто если не ты?
— Не, Костя, у меня другая миссия, — я мысленно усмехнулся.
Столица эфиопов умеет удивить с первого взгляда.
Город этот, конечно, абсолютно африканский, во всех проявлениях феномена: повальная бедность, общая неустроенность, плохая или даже катастрофическая инфраструктура, отсутствие городского планирования, масса социальных проблем и довольно высокий уровень криминала.
— Грязно там?
— Не грязнее, чем в Шанхае. Скажу тебе так: город по-своему интересен, точечно, но в целом он мало приспособлен для прогулок. Эфиопия в основном христианская страна, поэтому здесь много привычных для нас храмов. Только молятся они, часто даже не заходя внутрь, а прямо у стены. Музеев нет. Центр реально интересен. Но основная часть Аддис-Абебы точно не для прогулок.
— А замок?
— Нет замка. Есть крепость, которая не крепость.
— Ничего не понял.
— Местная крепость называется, Фасил-Гебби, копия земного аналога, который не имеет никакого отношения к столице, она в другом регионе страны. Но именно там император Фасиледэс положил конец кочевому образу жизни эфиопов, люди перестали перевозить свои палатки и имущество с места на место.
— Вот почему гвардия императорская! Тогда понятно.
— Крепость получила название Фасил-Гебби, что на ахтарском языке означает «соединение, ограждение Фазиля». Находится на севере города, феноменальная штука! Архитектура Фасил-Гебби не только уникальна, но и разнообразна. Стена длиной в километр есть, но она прилично разрушена и восстанавливать её никто не собирается. Главное, что стена соединяет двенадцать капитальных башен, маленьких замков. И каждый принадлежит определённому клану, который там же и живёт.
— Ты хочешь сказать, что периметра у города нет?
— Вообще никакого. Да и как заключить всё эту разбросанную застройку в периметр? — я показал рукой на появившуюся впереди группу из шести саманных домишек, тесно вставших на берегу ручья. — Смотри, это считай, уже Аддис-Абеба, сейчас таких деревушек вдоль ручьев и возле источников будет всё больше, а потом они соберутся в главном оазисе.
Через десять минут пути встречные легковушки, велосипеды и запряжённые ослами повозки стали попадаться настолько часто, что Лунёв не успевал крутить головой. Пассажиры проснулись, загомонили, начали привставать с мест и шумно собираться.