Дипмиссия (СИ)

— Жёлтенький какой, как утёнок!
— Это же школьный автобус, «Желтопузик», специальный окрас, — пояснил я.
— Точно! Забыл совсем.
— По сути, это автобус-внедорожник. Подключаемый полный привод с межколесными блокировками, «раздатка» с понижающей передачей и лифтованный кузов. И всё это уже с завода при сохранении несущей конструкции. К слову, прямых аналогов среди серийного импорта у него просто нет.
— Впечатляет. Движок ещё тот?
— Верно, Костя. А что? Пожалуй, это один из самых долго живущих в мире двигателей, бензиновая «восьмерка» Заволжского моторного завода! Ты знаешь, что его начали разрабатывать на несколько лет раньше, чем Гагарин в космос полетел?
— Да ладно…
— А в 1967-м уже начали ставить на «пазики» серийно. Прикинь, вплоть до последнего времени он выпускается в карбюраторном исполнении!
— Сложно поверить, — покачал серым ёжиком сталкер.
— Конечно, движок доводили до Евро-2, потом Евро-3, сунулись было ещё выше, но откатились. Последовательно прикручивали электронную систему управления карбюратором, систему рециркуляции отработавших газов и нейтрализатор… В общем, в этой модификации развивает 122 л. с. мощности при 4,67 литрах рабочего объема.
— Есть в нашей технике вечное, есть, — улыбнулся Лунёв.
Второй раз ему пришлось удивиться, посмотрев на коробку передач:
— До сих пор четырёхступенчатая⁈
— Ага, — спокойно подтвердил я.
Действительно, раритет до сей поры в строю.
— Однако, Костя, своеобразный техпрогресс и его не обошел стороной. Если на ГАЗ-53А «синхроны» стояли только на третьей и четвертой передачах, то здесь от них отказались вообще!
— Да не может быть! — изумился Кастет. — Повтори ещё раз!
— Хорошо, говорю по слогам: коробка не-син-хро-ни-зи-ро-ва-на.
— От, трахома!
— Что, страшно?
— На автобусе? Страшно.
— Сейчас пройдёмся по машине, и сам попробуешь. На самом деле, передачи переключаются легко, но двойной выжим и перегазовки нужны, конечно… А вообще, использование такой МКПП на школьном автобусе вполне оправдано, тут на 60 км/ч ограничитель скорости срабатывает, так что необходимости в пятой передаче просто нет. Короче, лезь на водительское.
Пока Кастет устраивался на сиденье и осматривался, я зашёл через пассажирскую дверь.
— Какими машинами управлял, не считая мелкотни?
— Без джипарей? Военка бронированная, складские и фронтальные погрузчики, автокран. Даже каток. Категории «Е» не имею, так что «санта-марии» мимо. А вот грузовиков каких только не было.
— С ГАЗ-66 знаком?
— А как же! «Шишига» — это вечная любовь и ненависть!
— Тогда всё проще. Смотри, «ручник» тут, справа, позади сиденья водителя. Здесь же рычаги «раздатки», очень тугие, особенно если долго не пользоваться, закисают. Я их регулярно пробуждаю. У рычага передач непривычно длинный ход, как на всех КПП с тросовой кулисой… Итак, первая. Вжимай колено в кожух рулевой колонки, освободи место рычагу! Вот так, да! При включении второй рычаг приходится ещё и вдавливать в подушку сиденья. Давай! А когда включаешь заднюю — вправо и назад, рычаг чуть ли не упирается в капот… Видишь? И это ещё ничего… Вот на ЛАЗ-695Н, «Наташке», люфты копятся такие, что на чужой машине передачу порой хрен воткнешь.
Львовские машины особенные. Помню, трос как-то порвался, так напарник в салоне люк в полу вскрывал, Воткнул напильник в коробку и переключал по моей команде, так и доехали, с матерными криками…
— Тесновато тут, конечно, — осторожно сказал Кастет, уже опасаясь обидеть «желтопузика». — И движок сбоку. Жарит?
— Есть такое. Зимой даже хорошо, а вот летом бывает дискомфорт. Хорошо хоть шумит «восьмерка» несильно, да и вибраций на холостом ходу считай, что нет… Ладно, пошли посмотрим ходовую, и поедешь.
— Прямо сейчас, что ли? На автобусе? Без дрочки на площадке? — растерялся Кастет.
— Я же стрелял по твоим командам после обучения, а не «пиу-пиу» говорил? — ухмыльнулся я. — Не робей, сталкер! Посмотри, что это за Сухов!
— Шины какие, не скользят?
— «Амтел» К-100, да не вникай.
  
Вскоре Кастет запустил двигатель, и мы заколыхались на грунтовке к северу от Берлина. Проехали мимо большой оливковой рощи, вышли на узкую дорогу, которая ведёт к прямоугольнику стоянки для автотранспорта. Рядом — вертолётная площадка с белым посадочным кругом в центре. Есть и небольшой ангар, будка персонала и даже матерчатый полосатый конус. Robinson R44, он же «Роби», как его ласково называют пилоты, здесь появляется не часто, но порядок поддерживается.
Новый водила постепенно избавлялся от робости, осваивался и действовал всё увереннее. Через полчаса Лунёв восторженно признал, что этому «пазику» можно легко простить все недостатки, как только съедешь с брусчатки и твёрдой поверхности вообще.
— Сворачивай к холму.
— Ты серьёзно собрался здесь кататься?
— Нормальный ход. На «зубастых» шинах да при кулачковом дифференциале, скользкие участки и травянистые уклоны спокойно пройдёшь даже на заднем приводе. Смелей давай!
Включать передний мост и «понижайку» понадобилось лишь тогда, когда мы подъехали к холмику с канавой сбоку. За руль сел я.
— Подвеска у него с большой артикуляцией, чтобы умудриться «словить диагональ», надо о-очень постараться…
Так и вышло, мы так и не смогли вывесить в канаве задние колеса.
— При проезде канав основным ограничителем будет задний свес кузова, когда сцепных свойств шин и тяги ещё за глаза, а бампер начинает цеплять грунт… На Пакистанке всё это не имеет значения, там везде сухо и ровно, а вот после Абебы и до блокпоста Базеля могут быть сложности. Впрочем, там нас другие сложности будут волновать.
— Понял, о чём ты, — невозмутимо откликнулся Кастет.
— Да-да, оно самое. В общем, пассажиров до места назначения мы доставим в любую погоду, «желтопузик» не подведёт.
— Знаешь, Макс… При таких дорогах сам бы я стать водителем «пазика» не захотел. Физически тяжело, рука с непривычки болит, — признался мой напарник и телохранитель.
— Других дорог на Платформе нет, и ещё долго не будет, — вздохнул я. — Садись за руль, коллега, поехали назад. Надо переодеться в цивильное, и к диспетчерской. Проверим заполненность, заберём оставшиеся билеты и закидаем почту. Скоро паксы начнут собираться.
Кастета было не узнать.
— Ёлы-палы, это кто к нам колёса катит⁈ — не удержался я. — А где вот это вот всё?
Попытка жестами изобразить его заслуженный камуфляж не удалась, но не понять меня было невозможно.
— Ты же говорил, что лучше в гражданском? — деланно удивился Лунёв, явно довольный произведённым впечатлением. — Сам-то как вырядился! Курточка цивильная, рубашка отглаженная, галстук…
— Водитель международных линий должен соответствовать, я же не охотнадзор или отставной сержант! — приосанился я, поправляя на шее узел.
— А я кто? — парировал Константин. — Между прочим, мне автобус назад гнать
Образ замаскировавшегося под мирное население ветерана-разведчика можно было считать законченным.
На комсталке был чуть потёртый джинсовый костюм фирмы LEE, клетчатая рубашка, желтые башмаки телячьей кожи, широкий ремень под цвет обуви и красный с белыми огурцами шейный платок Marlboro. Кобура высовывается из-под куртки, но не лезет в глаза. На главное — шляпа. Настоящая ковбойская шляпа.
— Прям зависть берёт, где такую взял?
— С трупа снял, — без тени смущения ответил Кастет. — Настоящий «Стетсон»!
Он врёт или на самом деле ковбоя завалил?
— Ты серьёзно?
— Шучу я, на сотниковском маркетплейсе заказал.
Чувствую, открытия будут. Рядом с ним на земле стоял большой баул, такой же, как у меня, в руке брезентовый чехол, в котором угадывались контуры автомата.
— АКМ?
— АК-74М.
— Редкость. Пошли к машине.
Я открыл заднюю дверь и пригласил его внутрь.
— Баул тут ставь, это служебный уголок.