В Россию с любовью (СИ)
— Как звать-то тебя, герой! — спросила, наконец, блонда — она, похоже, тут главная, уминая оладик.
— Леопольд, — в рамках легенды ответил я. — У меня отец из Северной Германии. Но мама называет Сашей. И так и так не обижусь.
— Красава, Леопольд! — подняла большой палец свободной руки басистка.
— А вас как?
— Я Таба. От слова Табуретка. — Басистка грустно усмехнулась и протянула руку, которую вытерла о штаны. — В детском доме как-то одной сучке этим предметом мебели голову раскроила. Так и приклеилось.
— Жара, — продолжила знакомство гитаристка, примерно также вытерев руку. — От Жар-Птица.
— Жар-Птицей кого-то оприходовала? — усмехнулась Соль, как и все, уминающая творчество патриарха.
— Та не. От фамилии. Жарова я.
— У тебя фамилия хоть твоя, — грустно улыбнулась вокалистка. — А нам в приюте какую дали — такую и носим. — И бросила тревожный материнский взгляд на паренька-ударника, предпочитающего в компании более сильных, к коим причислил и меня, молчать.
— И какую тебе дали? — заинтересовался я.
— Ноябрьские мы. Я — Ангел, если по имени — Анжела. А это мой брат Федя.
— Федя! — протянул руку ударник, я её пожал. Протянул руку вначале мне, потом Зайкам, которые её тоже пожали, и в отличие от всех, вытер её тряпкой, которую достал из кармана. — Просто Федя, без погоняла.
— И часто вы тут так зависаете? — окинул их взглядом.
— Да нет, мы тут на подмене, — кисло скривившись, ответила Ангел. — Наша точка на Арбате, по понедельникам, средам и пятницам. Прям напротив театра, чуть левее. А сегодня девочки, кто тут колымит, сказали, что не смогут, попросили подменить, чтоб «точка» не пустовала. За неё один фиг придётся отстёгивать: пустая, не пустая — «крыше» всё равно.
— А ну поподробнее про «крышу»? — попросил я.
От этой просьбы музыканты (кроме Феди) напряглись.
— Зачем тебе? Что именно хочешь знать?
— Если я, допустим, захочу выступить. К кому подходить? Или сами подойдут?
— Вообще сами, — продолжила ликбез Жар-Птица. — Но если ты серьёзный чел, можешь форсировать. Вон, видишь, барышня ходит? — кивок в сторону. На ту сторону дороги, у домов, где ходят люди, среди которых выделялась неприметная фигура, которая единственная никуда не спешила.– Да не глазейте так, не палите её и нас! Вот она от «крыши». И это, княжич, ты того… Если что, у них при себе ничего нет. Такие, как она, только договариваются. Если тебе навалять надо и инструмент сломать, что не там стоишь — другие придут.
— Так что сам без родовой поддержки не пытайся своевольничать, — остерегла и басистка Табуретка.
— А зачем вообще спрашиваешь? — продолжала хмурить брови блонда Ангела.
— Да так, бизнес-план… В смысле, денег думал заработать.
Закономерным ответом мне стал смех.
— Княжич, не надо, не пытайся, — первой просмеявшись, сказала Жар-Птица. — Это Улица. Не дворянские боярские салоны, тут всё по-другому. Придумай, как по-другому заработать, ты на вид башковитый.
— С твоим талантом это точно не будет сложно, — поддержала Ангел. — Ты реально крут!
А тут от всех повеяло в мою сторону неподдельным уважением.
Пожал на это плечами — лестно слышать такую оценку, пусть даже от любителей. Да, с колоссальным практическим опытом, но любителей.
«А сам ты кто, морда царская?» — осадил я сам себя, ибо, похоже, Сашина кровь начала побеждать, и я возгордился на ровном месте.
— Придумаю. — Я грустно вздохнул, но приятное ощущение осталось. — Просто от семьи не хочу зависеть. У всех свои сложности.
— Точно! — поддакнула Таба.
— И это, княжич… Ты того… — Ангел достала мою изначальную сторублёвую купюру. — Извини, мы ж думали ты тупой мажорчик, как все. А ты один из нас, а своих, музыкантов, мы на бабки не раскручиваем. Держи.
И она вернула эти деньги.
— Спасибо! — совершенно искренне ответил я. Неожиданно!
— Это, того… А то, что в шляпу накидали… Давай, короче, в пополаме? — предложила Жара. — Да, кидали тебе, но и точка наша, и инструменты, да и мы тебе помогали, подыгрывали. Думаю, будет честно.
— Сами отсчитайте, сколько посчитаете справедливым, — решил и тут не выворобушкиваться я. Дают — бери. Бьют — беги. Не предложили бы — не выпрашивал. А раз сами сказали — кто я такой, чтоб противиться руке судьбы?
— Ну, тогда увидимся как-нибудь, княжич? — кивнула Ангел. — Если что, будет скучно — подваливай к нам на Арбат.
— Понедельник, среда и пятница! — напомнила Таба. — У театра, справа.
— Обязательно! — пообещал я. — Если возникнет необходимость, или вопросы какие — подгребу.
— Договорились. А оладьи твоя крёстная готовит ОЧЕНЬ вкусные!.. — Дружно похвалили все.
— У меня самая лучшая крёстная в этой стране! — пафосно произнёс я, и нисколько не покривил душой. — Что, Зайки, пойдём?
И взяв краснеющих от такой бесцеремонности девчонок за талии, потащил прочь — к переходу через дорогу на Тверской бульвар. Время всего три — полчетвёртого, впереди ещё целый вечер и обещанные поцелуи принцесс. Спину царапали завистливые взгляды Ангела, Табы и Жары, и уважительный Феди. И у меня было такое чувство, что наши линии жизни ещё пересекутся. И это… Я бы с удовольствием посмотрел на Ангела в чуть более просторной и не закрывающей всё и вся одежде.
…А ещё лучше — вообще без одежды! Да, точно — это самое лучшее решение.
Но пока со мной Зайки, а лучшее — главный враг хорошего, нельзя успеть всё. Так что работаем по порядку.
Глава 20
Кот Леопольд и компания
Глава 20. Кот Леопольд и компания
— Не надо стрелять, царевич, — сказала лягушка. — Без обид, страшненький ты.
(из Интернета)
Девочки оказались из Нижнего Тагила.
Ага, это самое. Силой подавил откуда-то взявшееся желание встать на лавочку и заорать на весь бульвар: «ТА-А-ГИ-И-ИЛ!»
Девчонки бы не поняли моих порывов. Они просто описывали современный им быт города. Кстати маленького по их словам и неказистого. Не сравнить с некоронованной столицей Урала — расположенным от них в сотне вёрст прекрасным Софьеградом. (1)
— Ты не представляешь, Леопольд, какая это дыра!..
— Почему дыра? У вас там, вроде, танки делают?
— Танки? — Они дружно рассмеялись. — Если бы. Хорошая шутка.
— А что у вас делают?
— Железо. И медь. И малахит добывают. А ещё лес рубят, и медвежий жир вытапливают, а местные за шкурками охотятся. Вот, в принципе, и всё.
Короче, танкового завода в Тагиле нет. А есть железо-медеплавильный завод, очень сильно небольшой, судя по описаниям. Но с другой стороны, у нас монстры вроде ЧМК и Северстали и не требуются — сильно другое население и сильно иной технический уровень. Нет необходимости в мириадах танковых армад и гор прочего оружия для военщины, нужно меньше больших и ресурсозатратных кораблей, вагонов, автомобилей и станков. А четырёхэтажный дом уже считается высоткой, то есть на строительство железа также нужно сильно меньше, а это после машиностроения главный потребитель чермета в технически продвинутые времена. Судя по описаниям девчонок, в реальном Тагиле чуть ли не в центре города месторождение магнетита, и по качеству железо как бы не лучшее в России, и огромное количество меди в качестве побочки. И всё это сконцентрировано в одних руках — боярского клана, «держащего» город. И если ты в этом клане — будет у тебя всё, что душе угодно: и конь, и шашка, и папаха. С деньгами даже в тайге хорошо жить можно. Но если ты к оному клану не принадлежишь… Не будет тебе ни коня, ни шашки, ни папахи, а будешь ты вкалывать на того, у кого оные есть, и не пикнешь.
— Получается, что Верхотурские завод держат. А кто держит завод — держит всё Верхотурье, — подытожил я их довольно пространные описания под один знаменатель. — Всё под ними. Как и что решат — обязательно для всех. И воевода ничего не сделает — власть у неё, может, и от государыни, да только в тех медвежьих краях тайга близко, а Москва далеко.