Развод. Мой неверный миллионер (СИ)

Еще чего! Да ни за что! Работа как раз то, что мне так необходимо сейчас.
— Не стоит. Мои личные проблемы никак не скажутся на работе, я вам обещаю. — Произношу твердо, вытирая слезы. — Завтра будет готов отчет о проделанной работе и с заказчиком и я приступлю к подробному анализу.
— Как скажете.
Мне нравится Владислав. Хороший мужчина. Он не подкатывает ко мне, не пытается залезть в трусы, он хочет просто помочь. Не давит, чтобы я рассказала ему о своих волнениях, не настаивает, предлагая помощь. Если не считать момента с «подвезти». В его взгляде, что он бросает на меня время от времени, я вижу лишь беспокойство, ничего более. И я благодарна ему за это.
Стоит вспомнить, как начальник смотрит на свою милую секретаршу и я сразу убеждаюсь в своих догадках.
Машина наконец останавливается около дома и я спешу поблагодарить мужчину.
— Спасибо. Вы очень выручили меня. И… надеюсь это останется между нами.
— Конечно. — Кивает Влад. — И все же, если решите взять выходной, можете смело просить о нем.
— Спасибо.
После я выхожу из машины и иду домой, где меня ждет нелегкий разговор.
***
Когда захожу домой, в нос сразу ударяют вкусные запахи ужина. Муж готовит пасту. Мою любимую, судя по знакомому аромату. Только я не хочу есть, к горлу наоборот подкатывает, но я держусь.
— Милая, ты вернулась! — слышу голос любимого, но совсем не рада ему.
Кладу сумочку на пуфик в коридоре, снимаю пальто, а затем иду в ванну. Там я умываюсь холодной водой, и смотрю на себя в зеркало. Тушь потекла, глаза красные, взгляд — какой-то затравленный и убитый. Очень подходит для романтического ужина! Ладно, все же хочется выглядеть получше, когда Владимир будет раскаиваться и доказывать, что он ничего не знал. Привожу себя в порядок и иду на кухню, где меня ждёт украшенный цветами и свечами стол, красивые тарелки из дорогой коллекции с серебряными приборами и довольный муж.
— Присаживайся, почти готово! — говорит он радостно, стоя ко мне спиной у плиты. — Как посидели с Настей?
Сажусь за стол и холодно смотрю ему в спину. Я в замешательстве.
— Просто отлично, узнала много интересного. — Грустно усмехаюсь. — Правда, я виделась не с ней.
Муж замирает, ведь я ему соврала. А он этого не любит, собственно, как и я.
— И с кем же ты виделась?
— А ты как думаешь?
Вова разворачивается и тяжелым взглядом смотрит на меня. Вижу, как сжимаются его ладони на столешнице, на которую он упирается.
Господи, как я устала! Сил моих нет… мне все время приходится бороться за свое счастье. За своего мужа, обещавшего мне верность когда-то у алтаря. И что теперь? Мне приходится делить его с сестрой, которая «случайно» залетела от него.
Вова тем временем отталкивается от столешницы и садится напротив, сжимает руки в замок, упираясь локтями в стол.
— Маш, говори уже. То, что ужин уже провален, я итак понял.
— Как и наш брак, видимо… — говорю с иронией в голосе. — Когда ты собирался сказать мне, что Алина беременна от тебя?
Вижу, как удивляется муж. Как начинают играть вены на его руках и лице, кажется, я даже слышу скрип его зубов.
— Ты виделась с этой дрянью. — Рык, он злится. — Маш, я понимаю, как это выглядит, но ребенок не отменяет того, что я люблю только тебя.
Смешно. Просто смешно.
— Серьезно? А ребенок, Вова! Его нельзя просто отставить в сторону, как Алину!
— Но и быть с ней я не собираюсь! Если она решила, что вынудит меня быть с ней из-за беременности, то глупо ошибается. — В его глазах смятение, на моих слезы. — Что же касаемо самого ребенка… если он и правда мой, что выяснится точно после его рождения, сделаем тест ДНК, то я не брошу его. Знаешь, что не смогу… Буду помогать финансово и стараться участвовать в его жизни, как отец. Но с Алиной у меня больше не будет ничего… личного.
— Интересно ты придумал, а я? Должна просто смирится с этим?! Как ты видишь меня в этой неожиданно образовавшейся шведской семье?
Вряд ли он что-то ответит мне, ведь я и сама не вижу себя. Никак. Я люблю мужа, дала ему шанс и приняла измену, но ребенок… не знаю, как смириться с этим. Мы с Вовой так хотели ребенка, а тут… Алина и здесь подгадила нам. Следовало уехать из города сразу, как мы поженились с мужем, не стоило оставаться.
 
Муж встает и обходя стол, падает на колени и берет мои ладони в свои, начиная нежно сжимать.
— Маш… я не знаю, что делать… я не хотел этого, но должен отвечать за последствия. Не могу бросить ребенка, да и ты мне не дашь это сделать. — Да… не дам, не позволю себе оставить ребенка без отца. — Единственное, в чем я уверен, так это в том, что я не могу еще раз потерять тебя. Ты нужна мне, Маш. Ты единственная, кто всегда была нужна мне.
Слезы текут градом, я уже не сдерживаю их. Голова кружится, внутри все сжимается.
— Я тоже… не знаю, как нам быть. — Всхлипываю я, опуская голову. — Как мне простить тебя?…
  
Глава 17
 
Мы с мужем еще долго сидели и разговаривали. О нас, нашей жизни и ситуации, в которой мы оказались.
Владимир извинялся, говорил мне о своих чувствах и том, как ошибся, а я же слушала его, тихо плача. Вскоре слезы высохли, и осталась тупая боль. Зато я смогла, наконец говорить с мужем без страха перейти на истерику. 
Я спрашивала у него, в какой момент мы свернули не туда? Почему перестали разговаривать? Почему поддались на манипуляции нашими чувствами и эмоциями другими людьми? Ответа никто из нас дать не смог.
Мир словно решил сыграть с нами злую шутку, и теперь мы должны сами как-то решать, как жить дальше. 
Как бы мне ни было обидно и больно, кричать о разводе я не хочу. Я уже дала ему второй шанс, отношения начали налаживаться, и я скачивала себя прекрасно, до этого момента. Но винить во всем ребенка и из-за него уступать Алине… нет, не хочу. Владимир не любит ее, она не нужна ему, а что касаемо ребенка, его мы не оставим. Раз уж я не могу стать мамой, я не хочу лишать счастья быть родителем Вову. А в том, что Алина будет хорошей матерью, я сомневаюсь. Думаю, как только она поймет, что словить Владимира на живот не вышло, она сразу потеряет интерес к ребенку. 
В конце концов, мы пришли к тому, что Вова составит договор касаемо ребенка и мы вынудим Алину подписать его. Пока это будет лучшим решением. Я же… займусь работой, пока юристы не составят и не пропишут все детали договора, в составлении которого будет учитываться и мое мнение. Далее обсуждать происходящее я не желала, поэтому выпила немного успокоительного и ушла спать. 
Владимир сегодня спал в гостиной, дав мне пространства и свободы. Он знал, что мне это нужно. Может на словах я и решила остаться с ним и продолжить бороться за свое счастье, но внутри… мне было весьма дерьмово.
Следующие пару недель, проходят словно в тумане. Я выхожу на работу, где Владислав Олегович, спасибо ему за это, не напоминает мне о произошедшем около кафе позоре. 
В отличие от подруги, которая, узнав о беременности моей сестры, была в бешенстве. Мы не успели с ней еще увидеться лично, нас обеих поглотила работа, и Насте пришлось уехать в командировку, и вот сегодня как раз собирались увидеться.
А пока я сидела в кабинете с еще несколькими девушками. У каждой было свое рабочее место, никто не влезал в личное пространство другой. И это даже удивляет! Но, конечно, время от времени мы сплетничаем и болтаем о всяком,прямо как сейчас. 
Девочки начинают обсуждать детей, и я сразу стихаю. Мне неприятно говорить об этом. Больно. 
— У меня вот двое! — рассказывает Лена, жгучая брюнетка лет 28. — Иногда с ними так тяжело… что готова свихнуться! Но когда я вижу, как они смотрят на меня. Все меркнет.
— Да… дети — цветы жизни, пускай иногда и очень вредные! — хихикает Надя. — Моей дочке уже 14, возраст такой… интересный. Тут главное — не упустить. Стараюсь объяснить ей, что она может быть уверена в моей поддержке про любом вопросе. Но вы знаете, как тяжело быть подростком.