Молотов. Полудержавный властелин

— Был у нас Мануильский, член ЦК. Из старых большевиков, но путаник! В троцкисты попал. Примиренческого такого склада был, считал, что можно договориться с Троцким. Этот Мануильский был большим анекдотистом, всегда потешал нас своими шпильками, придуманными им самим же, главным образом… После войны он был министром иностранных дел Украины, приходит ко мне: «Вы меня считаете дипломатом?» Я говорю ему: «Есть дипломаты разные, но, главным образом, двух видов: дубовые и липовые». Он смеется: «Значит, я липовый?»
28.11.1974
— Лозовский был моим заместителем. Его тоже арестовали за связи с американскими евреями. Он не дал никаких показаний против Полины Семеновны.
Лозовский умел долго говорить. Ленин называл его за это двужильным. Претендовал на остроумие. «Де голь на выдумки хитра» — это его выражение.
Мануильский распространил анекдот, что, когда умер Молотов, Лозовский вызвался говорить на похоронах и так долго говорил, что Молотов не выдержал, его стошнило, и он ожил.
10.04.1979
  
«Предлагаю почтить…»
 
— Конечно, Ленин выше Сталина. Я всегда был такого мнения. Выше в теоретическом отношении, выше по своим личным данным. Но как практика Сталина никто не превзошел.
Молотов отказался праздновать свое 90-летие.
— Я отвечаю всем: меня не будет. Как-нибудь потом соберемся. Приедете во второй половине марта. А девятого я уеду. Много народу — тяжело. Ругать не могут — не положено…
Ленина в 1920 году заставили отметить юбилей. Он сказал: главное — не зазнаваться. Революционеры могут победить, если они не будут зазнаваться.
Курьезный эпизод произошел в 1920 году на чествовании Ленина по случаю его 50-летия. Преображенский закончил свою приветственную речь так: «Я предлагаю почтить…» Зал хохочет. Ленин ему машет руками. Кого почтить? Только память чтят.
Преображенский потом был в оппозиции, троцкист. Предлагал снять Сталина с поста Генсека на том основании, что у него много должностей. Ленин тогда сильно защищал Сталина…
29.02.1980
  
Почему застрелился Орджоникидзе?
 
— Серго Орджоникидзе хороший и, безусловно, достойный член ЦК, но на X съезде были выступления против того, чтоб его избрать в ЦК, — он груб, с ним нельзя иметь дело и тому подобное. Ленин выступил в его защиту: «Я его знаю как человека, который предан партии, лично знаю, он у меня за границей был…» Из зала кричат, мол, зачем он рукоприкладством занимается? Ленин отвечает: «Что вы от него требуете? У него такой характер вспыльчивый. Темперамент очень большой, и вы учтите, он плохо слышит на одно ухо». При чем тут плохо слышит? А вот надо было защищать хорошего человека, потому что он действительно хороший, Серго. Это 1921 год, Серго все время на фронтах, время горячее, и сам горячий был, и я допускаю, что он мог кому-нибудь дать по затылку.
Вышла книга Зиновьева «Ленинизм». Серго был от нее в восторге, а я сказал, что не согласен с Зиновьевым. «Как не согласен?» — загорелся Серго. «Это разве ленинец?» — «Как, ты его не считаешь ленинцем?» — «Да, книга неленинская». — «Ну что ты понимаешь!»
Ну, одним словом, он раскипятился, я его обругал, он бросился на меня. Киров нас разнимал… Потом Бухарин нас мирил. Серго пошел к Сталину на меня жаловаться. Тоже при мне было. А Сталин: «Молотов прав». — «Как прав?» — «Потому что это действительно не ленинская книга». И Сталин подробно объяснил Серго, что «ленинизм по Зиновьеву» подходит только для такой отсталой страны, как Россия, где преобладает крестьянство.
28.07.1971, 24.05.1975
— С кем вы дружили, Вячеслав Михайлович?
— С Серго. Хороший товарищ. В 1917 году мы познакомились и всегда были в очень хороших отношениях… Вот один раз только так поругались из-за книжки Зиновьева. Серго был хороший, но близорукий политически. Это был человек чувства и сердца. Сталин часто говорил, что так нельзя. Серго нередко приближал к себе людей, руководствуясь только чувствами. У него был брат в Грузии, железнодорожник. Может быть у хорошего члена ЦК плохой брат? Так вот брат выступал против Советской власти, был на него достоверный материал. Сталин велел его арестовать. Серго возмутился. А затем дома покончил с собой. Нашел легкий способ. О своей персоне подумал. Какой же ты руководитель! Просто поставил Сталина в очень трудное положение. А был такой преданный сталинист, защищал Сталина во всем. Был на каторге, и это тоже поднимало его авторитет.
  
Есть разные мнения об Орджоникидзе. Хотя я думаю, что интеллигентствующие чересчур его расхваливали. Он последним своим шагом показал, что он все-таки неустойчив. Это было против Сталина, конечно. И против линии, да, против линии. Это был шаг очень такой плохой. Иначе его нельзя толковать.
— Семья Орджоникидзе считает, что Сталин виноват в его смерти.
— Так будут говорить, потому что если последний толчок к самоубийству был из-за репрессии его брата — так могут сказать, — будут валить на Сталина. Если мой брат будет вести антисоветскую агитацию, что я могу сказать, что, если его арестуют? Я не могу ничего сказать.
— Когда Серго застрелился, Сталин был очень злой на него?
— Безусловно.
— А могли бы Серго исключить из Политбюро? Могло бы до этого дойти?
— Едва ли… Серго не во всем разбирался. Хороший человек. Душевный. К нему ловко приспособлялись такие ловкачи, как Радек, Зиновьев [42].
06.12.1969, 13.04.1972, 08.03.1974, 09.12.1982, 26.01.1986
Этим сказано все. Следовательно, версия Хрущева о том, что якобы Серго застрелился из-за невозможности совместной работы со Сталиным, это такая же «правда», как и утверждение Хрущева, что И. В. Сталин войной руководил… по глобусу.
Каждый честный человек поймет, почему в официальном сообщении не было сказано, что Г. К. Орджоникидзе застрелился, а сказано, что он умер от приступа боли в сердце, ибо это было бы оскорблением Серго. И каждому ясно, почему Серго хоронили с высочайшими почестями».
Надо сказать, у нас вообще не любили сообщать о самоубийствах известных людей. На моей памяти, в 1973 году застрелился тяжело больной писатель В. А. Кочетов, но в официальном некрологе об этом не говорилось.
— Серго большевик хороший, но мягкотелым был, в принципиальных делах мягкотелым. Но он не Микоян. Андреев, наш друг, был членом Политбюро при Сталине довольно долгий период, а входил в состав троцкистской группы. Да, ошибся человек, был троцкистом. Сам из рабочих, большевик, до революции был одним из наиболее видных.
— Более видный, чем Рудзутак?
— Рудзутак был более сильным до революции. Так трудно сравнить, можно сказать, что они примерно одинаковы.
— Рудзутака вспоминают в Грузии, — говорит Шота Иванович, — считают, что Сталин его зря…
— Как сказать, зря, не зря. Люди то устойчиво ведут себя, а то неустойчиво.
— Куйбышев и другие не выше Молотова были, не выше Серго? — спрашивает Шота Иванович.
— Нет, конечно, немножко выше, — отвечает Молотов, — Куйбышев более грамотный. Он много читал. Организатор прекрасный. Но объединялся с троцкистами. Потому что не разбирался, не придавал значения. Ведь троцкисты — хорошие люди, жалко, что расхождения, кое-кто исправился, кое-кто пока незаменим. Всех надо использовать. Троцкий скажет хорошее — Троцкий хороший. Вот в этом была его слабость.
Куйбышева до революции я не знал. Но через ту деревню, где я жил в ссылке, на Лене, он до меня проезжал. Бежал из ссылки. А потом я бежал и был в Самаре, где у него была главная база.
16.01.1973, 27.04.1973
— Дзержинский более прямолинейный, но и тот пошел за Троцким в 1920 году. И раньше, по вопросу о Брестском мире…