Безумный экстаз

— Нет, — наконец произнес он. — Не могу. Я променял бы твою безопасность на возможность быть с тобой в постели. Мне казалось, что я эгоист, но, может, я ошибся.
В любом случае ты заслуживаешь большего.
Мишель смутилась, тронутая желанием, которое заставляло Этана открыть правду, и самоотречением, тут же вынуждавшим сделать шаг назад.
— Если ты расскажешь мне о чем-нибудь, чтобы вызвать доверие к себе, хоть о самой малости, разве это повредит тебе?
— Ты можешь по какой-нибудь мизерной и досадной оплошности выдать меня. Так не годится. Как бы я тебе ни доверял, его невозможно. Если ты выдашь меня, погибнешь.
— Натаниель Хьюстон — твой друг? — спросила Мишель, пристально наблюдая за Этаном.
Этан помедлил с ответом и наконец произнес:
— Хьюстон использует меня, чтобы получить то, что хочет. И я использую его по той же причине.
— И все-таки он твой друг? — Мишель не подозревала, каким умоляющим сделался ее взгляд. — Он нравится тебе, ты ему доверяешь?
— Нет — ни то, ни другое, ни третье. — Этан помол чал. — Ты это хотела услышать?
— Этого достаточно.
— Должно быть достаточно. Если бы я недооценивал Хьюстона, я рассказал бы тебе больше.
Мишель все поняла — Хьюстон представлял собой опасность, и Этан помнил о ней, а не о самом человеке.
— Достаточно, — повторила она.
За окном сумерки мало-помалу вползали в Мэдисон, скрывая силуэты гор. В домах на главной улице то тут, то там зажигали лампы. Этан задернул шторы. Мишель принялась выбирать шпильки из волос.
— Давай помогу, — предложил Этан.
— Хорошо. — Мишель убрала руки и. застыла в ожидании, глядя в лицо Этану. Густые ресницы отбрасывали тень на его глаза, но в их глубине мелькал блеск, который заставлял Мишель неподвижно сидеть на месте. Она трепетала внутри.
Этан остановился в нескольких дюймах от нее и поднял руки. Его пальцы пригладили пушистые короткие пряди на затылке. Он услышал, как Мишель затаила дыхание.
— Я напугал тебя, Мишель?
— Когда ты смотришь на меня вот так, — она покачала головой, не в силах договорить. Бессознательно Мишель склонилась к его руке и потерлась щекой о ладонь, — …я снова хочу тебя.
Этан ощутил, как тесно воздуху в легких, прежде чем смог сделать следующий вздох. Его пальцы перебирали волосы Мишель. Он вынимал шпильки, распускал густые жгуты волос, расправлял, гладил их. Шелковистые, кудрявые локоны медного, золотистого и рыжего оттенков струились между его пальцами. Подняв всю массу волос Мишель над плечом, Этан выпустил ее и зарылся в волосы лицом. Ее кожа на ощупь была нежной, атласной. Он пробовал ее вкус и упивался им. Ее руки обвились вокруг его талии, удерживая его, поглаживая обнаженную спину, слегка прикасаясь отточенными ноготками. Мишель провела ладонью вдоль позвоночника, остановила пальцы чуть ниже пояса джинсов и положила их на живот. Неловкими руками она принялась расстегивать пуговицы.
Губы Этана обжигали ее кожу, язык оставлял на шее влажные полосы. Этан нашел зубами мочку ее уха и осторожно сжал. Его губы метнулись вверх, коснулись виска Мишель и ощутили слабое биение пульса, скользнули по лбу, тронули ее тонкие брови, опущенные веки, изящный изгиб скул и достигли краешка губ. Рот Мишель требовательно и жадно приоткрылся. Она прижалась к губам Этана и дотронулась до них языком, не скрывая своих желаний.
Этан был изумлен ее явной и откровенной страстью. В его жизни еще не было подобной женщины. Вся ее сдержанность пропадала, едва возникало желание. Она действовала, не стесняясь силы своего порыва. Мишель наконец-то сумела справиться с пуговицами на джинсах, стащила их и принялась за белье. Этан сжал ее запястья, как когда-то Мишель останавливала его.
— Если ты не остановишься, мне придется бросить тебя на постель, задрав юбки.
— Я не против.
— Зато я против. — В его голосе появилась еле заметная хрипота. — Я хочу видеть тебя.
Улыбка Мишель была бесхитростной, не соблазнительной, а выдающей подлинную радость. Она помогла ему справиться с застежками. Этан спустил с плеч зеленое платье. Мишель усмехалась, пока он возился со шнуровкой корсета. Попятившись к кровати, она упала на нее, опираясь на локти и поднимая ноги поочередно, чтобы облегчить Этану канитель с туфлями и чулками. Этан отбросил их через плечо, не глядя. Туфли глухо стукнулись о пол, чулки мягко спланировали на них.
 
Этан опустился на постель рядом с Мишель, они лежали по диагонали. Их губы соприкоснулись и сжались.
Этан приподнял ее рубашку и провел ладонью по гладкой коже живота. Мишель подняла руки над головой, помогая Этану снять рубашку. Она отравилась вслед за чулками. Этан прикоснулся к розовым соскам, и они потемнели, затвердевая и приподнимаясь.
Этан склонился и задел языком один из сосков. Мишель нетерпеливо шевельнулась. Этан перешел к другому соску, пробуя его нежную плоть кончиком языка. Мишель выгнулась и запустила пальцы в волосы Этана, притягивая его к себе. Движения его языка пробуждали в ней пламя.
Их ноги переплелись. Оставшаяся одежда была поспешно сорвана, и теперь в ворохе смятых простынь соприкасались их обнаженные тела. Мишель потянулась к нему, и Этан увидел, как ее руки сомкнулись вокруг него.
— Впусти меня.
Она раздвинула бедра. Этан заметил, что Мишель наблюдает за ним, и в ту же секунду оказался в самой глубине. Ее тело крепко сжало его. Пальцы Мишель скользнули по упругой коже его ягодиц.
Этан поцеловал ее, и игра языков стала прелюдией к игре тел. Задохнувшись от наслаждения, Мишель отстранилась и покрыла стремительными, чувственными поцелуями его лицо и шею. Ее бедра приподнимались в ритме его движения. Она напрягалась и снова открывалась, впуская его.
Он шептал ее имя, прижавшись губами к коже. Волосы разметались по постели, обвились вокруг пальцев Этана. Мишель кусала губы, сдерживая стоны наслаждения. Этан припал к ее приоткрытому рту своим ртом, впитывая ее хриплые краткие крики и отвечая собственными. Наслаждение нарастало.
Дрожь проходила по коже, заставляя напрягаться тела, делая их чувствительными к малейшему прикосновению. Мишель казалось, что она стоит на краю той самой бездны, которой так опасалась, и Этан побуждает ее сделать еще один шаг. Мишель послушалась — и прыгнула.
Но Этан не бросил ее, руки обнимали Мишель, голос успокаивал и ободрял. Наслаждение становилось невыносимым, и таким же острым было сознание взаимности этого наслаждения.
Когда их дыхание выровнялось, Этан приподнялся, чтобы отодвинуться.
— Не уходи, — попросила Мишель.
Он коснулся губами краешка ее рта.
— Хорошо. — Этану нравились ласки ее пальцев, скользящих по его спине. Позднее, когда он вновь задвигался, Мишель уже не возражала, но перевернулась вместе с ним, их тела снова сплелись, а голова Мишель оказалась во впадине плеча Этана. Они умудрились забраться под одеяла, не тратя лишних сил.
Мишель подняла голову и рассеянным движением пригладила волосы на виске Этана.
— У тебя седые пряди. Ты знаешь?
— Я знаю только, что несколько недель назад их было гораздо меньше.
— Полагаю, в этом тоже виновата я.
Этан пожал плечами:
— Тебе решать.
Мишель шутливо толкнула его кулачком в бок.
— В чем дело? — спросила она, услышав тихий возглас Этана. — Тебе больно?
Этан смотрел мимо лица Мишель, на ее грудь — здесь кожа заметно покраснела, словно по ней долго водили жесткой щеткой.
— Неужели это моя работа?
Мишель взглянула на собственную грудь и заметила красноту.
— Это не больно, — заверила она. — И потом, это моя вина. Я помешала тебе бриться. — Этан сел, чтобы немедленно исправить упущение. Мишель опрокинула его на спину и зажала ноги своими ногами, а затем удовлетворенно усмехнулась. — Вот так-то лучше. Я совсем не против щетины. — По ее коже расплывалось приятное тепло. Мишель осторожно провела кончиками пальцев по щеке Этана, — Можешь опять отпустить усы. Уже не важно, если я снова увижу тебя с ними.