Безумный экстаз

— Ну, хватит, Сюзан, — заявила Китти, спеша на помощь Мишель. — С кем ты вздумала бороться!
Китти подтолкнула Мишель к стулу и сама пробралась к ней поближе. На столе стояли блюда с яичницей и свежим хлебом, несколько сортов варенья, бекон, сосиски и жареная картошка, Мишель положила на свою тарелку всего понемногу.
— А где мисс Келли? — спросила она, когда Китти наполнила свою тарелку. Этот вопрос вызвал общее молчание. Даже Лотти перестала греметь посудой.
— Миссис Келли, — поправила Китти.
— Только никто ее так не зовет, — добавила Джози. — Она предпочитает, чтобы ей не напоминали о покойном мистере Келли.
— Простите, я не знала, что она была замужем. Кармен запахнула халат на груди.
— Что это ты извиняешься? Ты же не была с ним знакома.
— Я просто хотела сказать…
— Тебе повезло, что ты не была с ним знакома, — перебила Лотти. — Я никогда не слыхала о нем ни единого доброго слова. За всю жизнь он сделал одно хорошее дело — выиграл в карты этот салун. Если бы не Ди, салун давно бы прогорел.
— Я думала, салун принадлежит мистеру Хьюстону, — сказала Мишель, намазывая вареньем толстый ломоть хлеба.
— Мистер Келли проиграл его Хьюстону, — объяснила Сюзан.
— О, должно быть, это… — Мишель подыскивала верное слово, — …огорчило Ди.
За столом вспыхнул смех. Когда он утих, Кармен подалась вперед на стуле и забарабанила остро отточенными ногтями по столу, не сводя с Мишель долгого и пристального взгляда.
— «Огорчило» — не то слово. Будучи замужем за этим ублюдком, Детра чувствовала себя совсем иначе.
— Убийственно! — хихикнула Джози.
Вновь последовал смех, и когда Мишель недоуменно обернулась к Китти, та объяснила:
— Они просто предупреждают тебя, Мишель, Держись от Детры подальше и, если когда-нибудь столкнешься с ней, беги прочь что есть духу. Она убила Гарри Келли.
 
Глава 5
Сцена в салуне оказалась всего лишь помостом, поднятым на два фута над уровнем пола. Авансцену окружали шесть жестяных ящиков со свечами внутри — своеобразные «огни рампы». Занавеса не было. На холщовом заднике были изображены горное озеро и слова «Салун Келли», выписанные затейливыми буквами над отдаленным горным пиком. С обеих сторон сцены оставались крошечные закутки, где артистки могли ждать выхода, прячась от зрителей. Мишель слышала, как эти закутки называют кулисами, но, как и для сцены, название показалось ей слишком пышным.
В левой кулисе была проделана дырка, позволяющая незаметно оглядывать зрителей. Мишель сразу же обнаружила ее и прижалась к ней глазом. Салун еще был закрыт и пустовал; только Детра производила ревизию запасов спиртного в баре, да Лотти сидела за пианино рядом со сценой.
Китти дернула Мишель за рукав:
— Перестань пялиться на Детру. И не дай Бог, если она увидит, что ты куришь. Она считает, что это вульгарно.
Мишель нехотя отошла от удобного «глазка».
— Я не смотрела на нее, — солгала она, смущенная тем, что ее застали врасплох. Мишель глубоко затянулась папиросой и пожалела, что не попросила Джози свернуть для нее еще одну. Послюнив кончики указательного и большого пальцев, Мишель загасила папиросу. Она зашипела. Убедившись, что папироса потухла, Мишель сунула ее в трещину в стене, чтобы забрать позднее. Она не могла позволить себе выбросить окурок. Кто знает, когда ей еще доведется покурить?
Наблюдая, как Мишель обошлась с папиросой, Китти только покачала головой.
— Нет, ты смотрела на Ди, — заявила она. — Так все делают, как только узнают про убийство. Детра от этого злится, а тебе сейчас опасно ссориться с ней. — Китти указала на спрятанный окурок. — Ты и в самом деле хочешь докурить его потом?
— Разумеется.
— Чудачка ты, — мягко усмехнулась Китти. Мишель попыталась разуверить Китти:
— Я даже не поверила рассказам про Ди. Должно быть, кто-то сочинил историю про убийство.
Китти пожала плечами:
— Спроси Этана. Вот увидишь, он скажет то же самое.
— Обязательно спрошу. — Вновь взглянув в «глазок», Мишель увидела, как Ди осторожно выливает стакан воды в бутылку виски. Внезапно Мишель представила себе, как Ди подсыпает мышьяк в кофе своего бывшего мужа. Мишель отвернулась. — Если она действительно отравила мистера Келли и об этом все знают, почему она тогда не в тюрьме?
 
— Потому, что никому нет дела до этого, — объяснила Китти. — Ты бы поняла ее, если бы знала покойного мистера Келли.
— Но ведь…
— Хватит. Если бы я знала, что ты начнешь задавать так много вопросов, я ничего не стала бы рассказывать. И смотри, не выдай меня Ди. Не хочу, чтобы она отомстила мне.
— Наверняка она не станет травить тебя.
Китти взглянула на Мишель так, словно та вдруг выросла на голову.
— Конечно, не станет. Все-таки ты очень странная. Ди может выгнать меня, а в этом нет ничего хорошего. Всем известно, что лучше всего работать здесь. Когда-нибудь я уеду в Денвер и заведу собственный салун, а пока мне нравится тут. — Китти начала расстегивать платье. — Ну, раздевайся. Сними платье, нельзя же танцевать в нем.
Пришла очередь Мишель смерить собеседницу ошарашенным взглядом.
— Всю жизнь я танцевала одетой.
— Что-то не похоже. — Китти переступила через платье, оставшись в рубашке, панталонах, нижней юбке до икр и корсете, и нетерпеливо топнула ногой. — Ты хочешь учиться или нет? Скоро придут остальные, а до тех пор ты должна хоть что-нибудь выучить. Ждать они не любят.
— Ладно, — со вздохом согласилась Мишель. В салуне не было никого, кроме Лотти и Ди. Мишель рассудила, что ее белье менее откровенно, чем платье, которое Китти велела ей надеть для выступления. Мишель разделась, повесила платье на крючок рядом с платьем Китти и поборола желание прикрыть руками грудь. — Давай начнем.
Склонив голову набок, Китти задумчиво оглядела Мишель.
— Послушай, почему ты вообще согласилась работать у Ди?
— От отчаяния. — Мишель с облегчением увидела, что Китти поняла ее. — Я действительно хочу работать, Китти, — добавила она, — просто немного нервничаю.
«Нет, танцевать здесь я не хочу, — мысленно возразила она самой себе, — и я перепугана до смерти».
— Ладно, пойдем. — Взявшись пухлыми пальцами за запястье Мишель, Китти вывела ее на середину сцены. — Лотти, поиграй нам «Когда светит солнце». Сначала я покажу Мишель згу партию.
Лотти кивнула, повернулась на табурете и заиграла. Салун заполнили мажорные, бравурные звуки. Китти отпустила руку Мишель и принялась показывать ей движения, неторопливо прохаживаясь вдоль рампы и делая вид, что крутит в руках воображаемый зонтик. На лице Китти появилось одновременно робкое и лукавое выражение, и эта робость казалась явным приглашением.
Мишель без труда заучила движения. Танец состоял из нескольких шагов по сцене со сменой положений зонтика, нескольких поворотов — как в вальсе, с зонтиком вместо партнера — и подъемов на пальцы, их следовало выполнять, опираясь на зонт и ритмично постукивая им об пол.
— Она неплохо движется, — заметила Лотти, наблюдая за Мишель и не прерывая игру. — Только улыбается кошмарно.
— Вижу, — подтвердила Китти, искоса поглядывая на Мишель и повторяя танец вместе с ней. — Раз-два-три… быстрее, Мишель. Крутись-живей, улыбнись-веселей!
Мишель рассмеялась.
— Уже лучше, — похвалила Китти, заметив, что улыбка Мишель стала более притворной. — Гораздо лучше! Забудь, что сегодня вечером здесь будут сидеть десятка четыре рудокопов и разглядывать только тебя — потому, что ты новенькая.
Мишель моментально сбилась со счета. Ее улыбку сменило паническое выражение.
— О Господи… — выговорила она, глядя на пустые стулья и столы в зале. Сегодня они заполнятся мужчинами, пришедшими посмотреть на нее ради забавы. Привлекательные и уродливые, похотливые и серьезные или полные надежды лица — все станут глядеть на нее во все глаза. — Нет, я ни за что не смогу, Китти!
— Сможешь, — заверила Китти, заметив, что Ди закончила вытирать стойку бара и теперь наблюдает за ними. — Ди смотрит, — тихо и торопливо прошептала она. — Вспомни про отчаяние — поможет.