Безумный экстаз

 
Джо Гудмэн
Безумный экстаз
 
Пролог
Весна 1875 года
Таких женщин, как она, он обычно не удостаивал вниманием. Сумрачный взгляд Этана Стоуна гораздо охотнее останавливался на женщинах с живой, беспечной улыбкой и манящими глазами. Но в этой женщине не было ничего манящего. Прежде всего, она держалась слишком серьезно. Очевидно, нелегкие размышления заставляли ее строго сжимать губы и сводить брови так, что между ними возникала вертикальная морщинка. Определить цвет ее глаз Этану не удавалось — она задумчиво смотрела куда-то в стену за его спиной. Этан наклонился влево, и взгляд женщины уперся ему в плечо. Этан облокотился на стол, за которым сидел, согнул одну ногу и вытянул другую. Его движения не привлекли внимания женщины, и Этан продолжал лениво наблюдать за ней. Незнакомка производила на него не очень приятное впечатление.
Она носила очки в тонкой позолоченной оправе, низко сидящие на носу. Этану редко встречались женщины в очках, поэтому незнакомка казалась ему особенно странной. Поскольку очки сидели на самом кончике носа, очевидно, она пользовалась ими только во время чтения и письма.
Гладкая и свежая кожа лица была лучшим украшением женщины. Ее волосы тоже могли бы стать украшением, если бы не служили своеобразным пеналом для карандашей — Этан увидел целых три штуки, воткнутых в пучок волос. А полосы действительно были роскошны. По мнению Этана, женщина сделала все возможное, лишь бы лишить их великолепия, но не особенно преуспела в этом, и Этан решил, что все-таки она знает цену своим волосам. Она явно старалась как можно тщательнее зачесать их назад, безжалостно пригладить, но, видимо, гордость велела женщине прекратить это издевательство над собой и теми, кто смотрел на нее. Волосы решительно отказывались облегать голову, они окружали ее мягким медным ореолом, венцом, сочетающим оттенки темно-рыжего и каштанового цветов. Случайно или намеренно тонкие, вьющиеся пряди выбились из шиньона и упали на лоб, вились у щек незнакомки, поблескивая при свете газа, заливавшего комнату.
Эти густые, великолепные волосы составляли странный контраст со строгой накрахмаленной белой блузкой, не менее строгой черной юбкой и крепко сжатыми губами. В той же мере, в какой волосы вызывали любопытство Этана, ее губы отталкивали его.
Этан улыбнулся краем рта, наблюдая, как руки женщины безотчетно движутся по столу, перекладывают бумаги, несколько книг, блокнот в кожаном переплете, собирают в стопку отдельные листки. Очевидно, не найдя того, что искала, женщина раздраженно скривила губы и приподняла плечо с нетерпеливым негромким вздохом. Оторвавшись от выбранной точки за плечом Этана, она с усердием продолжала искать, поднимая книги, записную книжку, сдвигая в сторону бумаги. Потерпев неудачу и на сей раз, она передвинула очки повыше на прямом носу и возобновила поиски с пущей методичностью. Вскоре, по-видимому, решив прекратить бесполезное занятие, женщина откинулась на стуле, — причем ее шуршащая белая блузка утратила прежнюю строгость, — подперла подбородок ладонью и нашла в волосах карандаш.
Губы Этана слегка дрогнули, и удивленное выражение его лица сменилось откровенной насмешкой. Женщина вытащила из волос карандаш, но, вместо того чтобы начать писать, взяла его, как держат папиросу, — обхватив кончик губами и вдыхая, словно делая затяжки. Этан потряс головой, не в силах поверить собственным глазам. Он еще ни разу не видел курящую женщину — кроме, конечно, Кэролайн Генри, но та работала в салуне. После работы Кэролайн позволяла себе закурить в уединении в своей комнате — обычно после энергичных упражнений, но всегда просила разрешения.
Мысли Этана снова вернулись к женщине, сидящей напротив него в отделе новостей. Судя по ее виду, незнакомка ни у кого не стала бы спрашивать разрешения. Этан попытался представить ее в постели, однако мешала камея под воротничком накрахмаленной белой блузки. Начинать процесс раздевания с длинной черной юбки, показалось Этану занятием отвратительным и невозможным.
 
Женщина вынула изо рта кончик карандаша, тихо вздохнула и склонилась над столом. Карандаш еле слышно зашуршал по странице одной из книг, в такт его движениям постукивал носок левой туфельки. Очки скользнули вниз, как только незнакомка склонила голову над работой. Положение очков, по-видимому, ее не волновало — женщина только по-кроличьи морщила нос. Она принялась усердно писать, рука летала по листу бумаги, стараясь поспеть за мыслями.
Этан вновь устремил взор голубовато-серых глаз на корону великолепных каштановых волос незнакомки. Два оставшихся в них карандаша были досадной помехой, но он не позволил этому обстоятельству испортить себе удовольствие. В конце концов именно волосы незнакомки привлекли его внимание с самого начала — и еще то, что она была единственной женщиной в комнате, где сидели десятка два мужчин.
Вполне естественно, решил Этан, что в таком крупном городе, как Нью-Йорк, женщины работают вне дома. Он привык видеть женщин в салунах, дансингах, на сцене, даже в отелях. Иногда женщины помогали своим мужьям управляться в лавках или преподавать в деревенских школах. Но, приехав на восток. Этан увидел, что молодые женщины работают продавщицами в больших универсальных магазинах, преподают в частных учебных заведениях, даже могут быть врачами в больницах. Ему не следовало удивляться, что в отделе новостей газеты «Кроникл» оказалась только одна женщина и перекур заменял ей обеденный перерыв. Этан подумал, что знакомство с современной городской женщиной пойдет ему на пользу, он лишний раз убедился — ему не место в Нью-Йорке. Этану было тридцать лет, он родился в Неваде и там же вырос, и, если не считать учебы в Пенсильвании и нескольких лет, проведенных на юге во время воины, он редко бывал к востоку от Миссисипи. Он уже рвался домой.
— Можете войти, мистер Стоун.
Этан услышал голос, но смысл этих слов не сразу дошел до него. Волосы незнакомки были и впрямь изумительны. Интересно, сколько ей лет? Двадцать три или двадцать четыре? Несмотря на серьезный вид, она не выглядела старше.
— Да? — растерянно отозвался он.
Секретарь прокашлялся, поднимаясь из-за стола:
— Пожалуйста сюда, мистер Стоун. Мистер Франклин и мистер Ривингтон уже вошли. Мастер Маршалл — занятой человек, боюсь, эта встреча не уложится в его расписание.
Этану редко приходилось торопиться — кроме тех случаев, когда требовалось выхватить револьвер и оценить реакцию противника. Обычно он считал, что все остальные дела могут подождать. К таковым относилась встреча с владельцем «Нью-Йорк кроникл» и людьми, которые попросили Этана сопровождать их на эту встречу. Этан медленно поднялся, изобразив ленивую, насмешливую улыбку, которая ни в коем случае не означала извинения перед опытным, деловитым секретарем, и повернул гибкое тело к кабинету владельца газеты.
— Расписание не стоит нарушать, — с едва заметной усмешкой проговорил он. Этан не хотел опаздывать на поезд.
Мэри-Мишель Деннехи вышла из рабочего транса как раз в тот момент, когда Этан отвернулся. Склонив голову набок, она успела заметить повернутый к ней в три четверти профиль, но уже секунду спустя ей оставалось смотреть только в спину незнакомца. Бесстрастно оглядев его, Мэри-Мишель вернулась к работе. Она услышала, как закрылась дверь кабинета Логана Маршалла, выронила карандаш, закинула руки за голову и вздохнула.
Стараясь перекричать обычный гул, стоящий в отделе новостей, она обратилась к секретарю Логана Маршалла:
— Похоже, мне придется скомкать весь свой разговор из-за этого мужчины.
Сэмюэл Карсон поднял три пальца.
— Из-за мужчин, — поправил он, покачивая головой. — Этот, последний, — какой-то маршал.
Маршалл? Мэри-Мишель удивилась. У владельца газеты был старший брат, который уже давно не имел никакого отношения к издательским делам, но о других родственниках Маршалла она ничего не знала. Сможет ли она соперничать с родственником?