Поймать хамелеона (СИ)

Летний Санкт-Петербург бывал неизменно хорош. Даже хмурые пасмурные дни не портили его великолепия и грациозности. В этом городе с его гранитными набережными, изящными дворцами, золотыми шпилями, восхитительными соборами и широкими улицами царил какой-то особый дух, какого не было в иных городах не только Российской империи, но и, пожалуй, всего мира.
Возможно, это была просто любовь к детищу великого государя, а может, и что-то иное, или вовсе ничего этого не было, а лишь воображалось поклонниками града Святого Петра. Однако он никого не оставлял равнодушным. Его можно было обожать или ненавидеть, но остаться равнодушным совершенно невозможно.
  
Впрочем, молодой паре в эту минуту не было дела до красоты Петербурга. Он и так уже полюбился что мужчине, что девушке, державшей мужчину под руку. Они неспешно прогуливались по Таврическому саду, негромко разговаривали, и когда девушка, похожая на ангела, смеялась, а мужчина смотрел на нее с улыбкой. Его любование спутницей было неприкрытым и откровенным, но он не стеснялся своих чувств. Только на щеках девушки играл смущенный румянец, однако глаза поблескивали, и это ясно говорило — юному ангелу было приятно.
Впрочем, хорош был и мужчина. Черты его лица дышали благородством, были гармоничны и приятны. Признаться, красивая была эта пара, и на них уже не в первый раз обращали внимание другие посетители сада. Но мужчине и девушке, похоже, ни до кого не было дела. И можно было сказать со всей уверенностью, что они влюблены.
— Не проголодались ли вы, Глафира Алексеевна? Мы можем зайти в ресторан, — спросил мужчина, указав взглядом на двухэтажный павильон.
— Благодарю, Олег Иванович, — улыбнулся девушка, — прогуляемся еще.
— Как пожелаете, мой ангел, — ответил Котов, и они вновь побрели по ухоженным аллейкам.
Шел второй день после освобождения Михаила. У Ковальчука поговорить так и не вышло, а после Воронецкие забрали вещи из квартиры розыскников и вновь переехали в «Старый феникс». Однако отказывать Олегу в прогулке с сестрой суровый новгородский помещик не стал. Впрочем, и сам с ними не пошел. Михаил Алексеевич отправился к знакомцу компаньона, чтобы объясниться о своем аресте, ну и навестить его прелестную дочь.
— Мишенька всерьез увлечен, — поделилась новостью Глафира Алексеевна. — Думается мне, вскоре у меня появится невестка. Впрочем, Миша всегда говорил, что прежде выдаст замуж меня, а уж после женится сам. Но ведь и сердце его прежде было свободно. Завтра он хочет отвести меня к господам Залихватовым, чтобы представить Ульяну Родионовну. Братец уверяет, что девица эта хороша не только ликом, но и душой. Надеюсь, что это так, и мы подружимся.
— Непременно подружитесь, Глафира Алексеевна, — улыбнулся в ответ Котов.
Он отвернулся и поджал губы. Вольно или невольно, но Глашенька подвела его к тому разговору, которого избежать было невозможно… да и не ненужно. Он должен был состояться, только что ответит девушка…
— Глафира Алексеевна, нам нужно объясниться…
— Не надо, Олег Иванович, — остановила его барышня. — Я знаю, что вы сейчас скажете. Я, может, и юна, но не глупа. Вы немало рассказывали о том, как обстоит дело. Вы любите меня, а я люблю вас, но вместе мы быть не можем, потому что здесь вы всего лишь на службе и однажды вернетесь домой, только мне там нет места. Я внимательно вас слушала и потому выводы сделала. Я ведь права?
Олег медленно кивнул и ответил:
— Правы.
— Стало быть, говорить не о чем, — она отвернулась и продолжила прогулку, тем скрыв собственные чувства.
Котов смотрел девушке вслед, и в груди его разрастался пожар, будто уже были произнесены слова прощания, и надежды больше нет. Он охватил сердце, душу, голову, и маг сорвался с места. Олег нагнал барышню и заступил ей дорогу.
— А что это там, Олег Иваныч? — преувеличенно бодро спросила Глашенька, кажется, указав наугад.
— Вы всё верно сказали, — не ответив, заговорил розыскник. — Да, мы из разных миров, и это вовсе не словесный оборот, а суровая данность. В моем мире нет места вам, в вашем — мне. Я всегда останусь в тени и буду исчезать из людской памяти, едва в глаза начнет бросаться мой возраст, который не меняется, несмотря на проходящие годы. Более того, по меркам этого мира я уже далеко не молод, как бы ни выглядел внешне. Всё это так, но…
Глашенька подняла на него взгляд, и Олег увидел, что в глазах ее застыла влага. И как бы девушка ни пыталась сдержаться, одна слезинка все-таки потекла по щеке. Розыскник бережно стер ее и вновь посмотрела на барышню.
— Вы сказали «но», Олег Иванович, — напомнила Глашенька.
— Но я не готов отказаться от вас, — закончил Котов. — Попросту не могу.
— И что же нам делать? — едва слышно спросила девушка.
— Я готов бороться за вас, Глафира Алексеевна, — ответил маг. — Я не желаю оскорблять вас предосудительным предложением, и не желаю нашего счастья всего лишь не несколько лет. Я желаю соединить наши с вами судьбы без всяких условий, и потому прошу вашей руки, мой ангел. Но прежде, чем вы дадите мне ответ, я должен пояснить, что мне предстоит сделать.
Девушка сжала его руку и потребовала:
— Говорите же, умоляю вас, говорите!
На них стали оборачиваться, и розыскник, предложив руку Глашеньке, повел ее подальше от сторонних глаз и ушей. Девушка поняла и вопросов больше не задавала, но глаза ее теперь лихорадочно блестели, грудь вздымалась чаще, и было ясно, что барышня взволнованна.
— Так вот, Глафира Алексеевна, — вновь заговорил Котов, когда они нашли укромный уголок, — я намереваюсь покинуть Петербург. Подам прошение о замене и вернусь в Ведомство. — Девушка вспыхнула, она открыла рот, чтобы ответить, но Олег отрицательно покачал головой: — Не спешите, ангел мой, я еще не закончил. Это необходимо, чтобы получить разрешение на брак с девушкой из мира, для которого нас не существует. В ином случае я могу обвенчаться с вами хоть завтра, а лет через пять исчезну, оставив вас вдовой при живом муже. Вы будете считать меня мертвым, а я издали наблюдать за вами и нашими детьми, которые к этому времени могу родиться. Если же я откажусь так поступить, меня попросту уберут из этого мира насильно, и не останется даже такой возможности быть поблизости, чтобы помочь и защитить в случае надобности. Я так не хочу, и потому буду добиваться разрешения.
Девушка опустила голову, пряча смущение, возникшее после последних слов Котова. Однако вскоре вновь посмотрела на него и спросила:
— Что будет, если вы сможете добиться разрешения на наш брак?
— Тогда вы будете рядом со мной, куда бы меня ни отправили. Более того, я смогу развивать дар в наших детях, если они его унаследуют. Они отправятся учиться наравне с другими магами и получат право выбора, чего у них не будет, если я женюсь по собственному почину.
— Но я состарюсь раньше вас? — с улыбкой спросила Глашенька и тут же отмахнулась: — Чепуха, у меня впереди еще несколько десятков лет молодости.
— Вы не дослушали меня, — строго остановил ее Олег, но тут же не удержался и с нежностью коснулся щеки барышни тыльной стороной ладони. — Дело в том, Глафира Алексеевна, что на всё это у меня может уйти продолжительное время. Я даже не могу вам с точностью сказать, сколько вам придется жать меня. И если вы готовы на это, то я вновь прошу вашей руки. Однако же и вновь прошу не спешить с ответом, а хорошенько обдумать, готовы ли потерять на ожидание, возможно, год, а может быть, и несколько дольше.
— Год? — охнула Глашенька, но мотнула головой и повторила: — Чепуха. Если вы не отказываетесь от меня, то буду откровенна — я тоже не готова отказаться от вас. Я принимала данность, потому что понимала, что вы не можете иначе, но если счастье возможно, то я буду ждать его столько, сколько потребуется.
  
— И все-таки подумайте, не спешите, — с улыбкой ответил Котов. — Год — это не так уж и мало. За год может многое перемениться. И ваши намерения, и симпатии. Я хочу, чтобы вы были счастливы, мой ангел, и потому не прошу немедленного ответа.