Поймать хамелеона (СИ)

В центре пентаграммы на треножнике был установлен большой хрустальный шар. Это уже антуражем не являлось. Шар служил накопителем, из него Бэла и забирала силу. Но сейчас у шара застыла живым изваянием девушка, ровесница совсем иной девицы, но разделяла их целая пропасть.
Скромный ангел Глашенька Воронецкая казалась чистой, будто родниковая вода, хрупкой и трогательной, и тем еще более очаровательной в своей женственности. Впрочем, под внешней хрупкостью Глафиры Алексеевны скрывалась внутренняя сила, благодаря которой она умела быть упрямой. А еще она всей душой любила своего брата и ради него готова была на многое.
  
Елизавета Андреевна Калмыкова тоже была юна, имела хрупкость в облике, да и черты ее лица оказались милы. Но душа таила совсем иные ценности. Воспитанница Бэлы оказалась достойна своей благодетельницы. Также готова была идти к своей цели, не считаясь с чужими жизнями. Ей легко было жертвовать другими, легко выстрелить в человека, легко обмануть доверие той же Бэлы, легко забыть о цене, которая была уплачена за попытку воплотить амбиции.
— Ваш дядя мертв, вы это знаете? — спросил Олег, остановившись перед Лизой. — Говорите, вы это можете. Я сковал лишь ваше тело, но не язык и не разум.
— Отпустите меня, — пролепетала девушка. — Я ничего не делала, я не виновата.
— Тот, кого вы притащили в этот мир, убил вашего дядю, вы это слышите? — повторил старший розыскник.
— Вы не имеете права! — истерично воскликнула Калмыкова. — Я не маг, вы не смеете ничего со мной делать, отпустите!
— Вы — маг, — ответил ей Котов. — Именно вы, Елизавета Андреевна. Они, — он кивнул назад, — нет, а вы маг, пусть и низшей категории.
— Мне просто надо получить доступ к магическому потоку, — вновь пролепетала девушка. — Тогда всё будет иначе…
Степан приблизился к ней, склонился к лицу и усмехнулся:
— Не-а, не будет.
— П-почему? — испугано спросила Лиза.
Олег неприязненно передернул плечами, ему эта девушка была неприятна. Можно было бы списать ее поведение на влияние Бэлы, но если бы не было магини, то разве бы госпожа Калмыкова была иной? Великодушный человек останется таковым, несмотря на чье-либо влияние. Совесть в карман не засунешь, она пробьется даже тогда, когда даже сам себя уверишь, что переживать не о чем. Так что всё, что делала Елизавета Андреевна, было отражением ее внутренних качеств.
— Стало быть, вас не волнует, что вы стали причиной смерти родственника, — все-таки произнес он вслух.
— Да что я такого сделала⁈ — воскликнула Лиза. — Я никого сюда пускать не намеревалась, хотела уйти сама! И не я просила убить дядю, это существо всё сделал сам. Я ни при чем! Я ни в чем не виновата! — повторила она, и взгляд заметался между магами.
— Да, вы не натравливали хамелеона, и даже не думали, что притащите кого-то через прорыв, — ответил Котов. — Но есть такая пустяковина, как ответственность за свои поступки. Есть совесть и честь, однако ничего из этого вам незнакомо, мадемуазель Элоиза. И раз уж ваша совесть молчит, то я поучать не стану, ибо ни отец вам и ни брат. Что до вины, то вы виновны в нарушении грани между мирами, виновны в сокрытии появления чужеродного существа, виновны в покушении на убийство, в конце концов.
— Я никого не желала убить!
— А как же все те люди, кого вы намеревались выжать до капли? — полюбопытствовал Олег. — А я? Меня вы тоже намеревались лишить силы, и не остановились бы, пока не услышали предсмертного хрипа. И я уже не говорю о выстреле. Вы промахнулись только чудом, но, думаю, сожалеете как раз о том, что промахнулись.
Девушка поджала губы, а после, вздернув подбородок, ответила:
— Вы ничего мне не сделаете, я не маг…
— Вы — маг, Елизавета Андреевна, я повторяю вам это снова. Да, возможности ваши ничтожны, да ваша категория минимальна, но дар был развит. Вы можете принимать магические потоки и взаимодействовать с ними. Так что вы отправитесь в Судебную службу, и там решат вашу участь.
— Что со мной сделают? — вновь испуганно спросила Калмыкова.
— Думаю, заблокируют дар, а после вернут в этот мир с обновленной памятью. Я подобных полномочий не имею, так что попросту доставлю вас туда, где вы сможете осуществить свою мечту и отправиться в магический мир, правда, под конвоем, — ответил старший розыскник. — Вы можете облегчить свою участь, если добровольно отдадите нам все ваши записи и схемы порталов.
— У меня ничего нет, — буркнула Лиза и отвела взор.
Напарники переглянулись. Стёпа развел руками, а Олег, вздохнув, щелкнул пальцами.
— Где записи? — повторил он свой вопрос.
— В моей комнате в шкатулке, — ответил девушка. — Шкатулку я спрятала в комод, в верхнем ящике.
— Благодарю за откровенность, — с иронией усмехнулся Котов и посмотрел на Стёпу. — Заканчиваем здесь и возвращаемся.
Степан кивнул, и напарники, на время оставив скованную магиню, отправились создавать псевдоученикам новую жизнь, в которой они переосмыслят свои ценности и устыдятся тому, сколько времени потратили на ересь и шарлатанку. Ни о какой магии они грезить не станут уже никогда. Из шестнадцати человек, служивших Бэле, не осталось ни одного идолопоклонника.
— Глашенька, должно быть, уже извелась, — шепнул Олег, присев над очередным спящим мужчиной. — Обещал быть поутру и всё рассказать, а так и не появился. Лишь бы не обиделась, — и он продолжил свое дело, встреча с возлюбленной пока откладывалась.
  
Глава 34
 
Старший розыскник шагнул из портала в свою квартиру и шумно выдохнул. Наконец-то. Ответом ему стал такой же вздох, но раздался он со стороны стола, где на стуле сидел его напарник.
— Чуть досуха себя не выжал, еле до портала дотянул, — пожаловался Степан. Он утер испарину со лба и усмехнулся: — Хорошо тебе с твоей шестой категорией, меня едва на всех хватило.
— Ты же пополнился, когда мы с Малой Охты вернулись, — ответил Олег.
Он подошел к напарнику, взял его за руку и прислушался к его состоянию. Сейчас Стёпа приходил в себя.
— Пополнился, — согласился последний. — Так сколько народа обработать пришлось. Но зато домочадцы Анны Николаевны уверены, что никуда она не исчезала, а попросту дурно себя почувствовала и вечер провела у себя в комнате. Впрочем, они были уверены, что Анна Николаевна осталась в доме сестры, как это случается, потому особо не переживали, и так было бы проще, но…
— Зинаида Николаевна в Кронштадте, — с пониманием кивнул Котов. — Она-то точно знает, что сестра покинула ее дом. И тут либо следить, когда госпожа Маклин вернется, либо убедить второе семейство, что Анна Николаевна все-таки вернулась. Да, тебе пришлось немало потрудиться.
— Угу, — промычал Стёпа. — Ну а Маклин уверен, что утром, после того, как проводил жену, отправился на прогулку. А то желание написать книгу, какое ты в него вложил, перло из Марка Карловича всю дорогу до дома, только об этом и говорил. О том, откуда ехал, и кто был с ним рядом, благополучно забыл, едва выбрался из пролетки. Анна Николаевна тоже. Она сразу же отправилась к себе в комнату, а я к ее домочадцам. Назвался дальним родственником Маклинов, чтобы войти в дом, ну а после исчез из их памяти вовсе. Вроде всё учел. Но выложился полностью, еле доехал назад.
— Трости мало, — констатировал Олег, — нужно держать про запас еще пару накопителей. Кстати, — он присел на край стола, — почему ты здесь? Я не спрашивал раньше, чтобы не показаться грубым, но раз уж зашел разговор. Твой ресурс совсем небольшой, мог получить распределение в магический мир, был бы с постоянной подпиткой.
  
— Да ты что! — воскликнул напарник. — Я же так выворачивался, чтобы меня сюда направили, чуть узлом не завязался! — он усмехнулся и пояснил: — Ты идолопоклонникам всё верно сказал, сюда только с большим ресурсом отправляют. Работа в мире без магии — это же как знак высокого статуса. Ну и пусть я дальше младшего розыскника не продвинусь, зато после мне будет доступно больше того, что я мог получить на службе в какой-нибудь канцелярии магического мира. Даже розыск там не дал бы мне того, что я получу после работы здесь. И претендовать могу на место, которое обычно занимает маг с более высокой категорией. Я уже не говорю о жаловании. Так что мир без магии для меня всё равно что золотая лестница. А как у тебя прошло? — Степан резко сменил направление беседы.