Поймать хамелеона (СИ)

— Глафира Алексеевна, вот и я, — произнес Олег, но и это осталось без ответа.
Не скрипнуло кресло, не зашуршала юбка. Гостья мага будто исчезла. Котов нахмурился. Он направился в гостиную, где оставил Глашеньку, потом заглянул в свой кабинет, на кухню, в свою спальню, сейчас отданную Воронецкой. Он обошел все комнаты, кроме портальной. И когда взялся за дверь ручки, чтобы войти туда, ощутил тревогу.
  
Что если Глаша проявила любопытство и случайно активировала круг перехода? И если это так, то куда ее перенесло? И главное, как ее встретили? Если к Полянскому, и они всё еще считают Глашу хамелеоном…
— Перепугают, — мрачно произнес Олег и распахнул дверь, чтобы отследить перемещение и поспешить на выручку девушке.
Но и тут всё было так, как он оставил. Ничего, что могло бы запустить переход, тронуто не было, и Котов выдохнул с облегчением. Однако тут же озадачился.
— Где же она? — и вновь отправился осматривать комнаты.
Глашенька нашлась у него в кабинете. Она свернулась клубочком на коротком диване и тихо посапывала во сне. Олег не увидел ее прежде потому, что заглянул с порога и сразу отправился дальше, а пропажа спала за открытой створкой двери.
Покачав головой, Котов подошел к дивану, присел на корточки и, склонив голову к плечу, посмотрел на девушку. Под головой ее лежал «Идиот». Похоже, барышня заснула, пока читала. Улыбка Олега стала шире. Он протянул руку и осторожно коснулся щеки Глаши, провел по ней тыльной стороной.
— Какая же ты красивая, — тихо сказал розыскник, продолжая любоваться спящим ангелом.
Веки девушки дрогнули, и на Олега посмотрели затянутые сонной дымкой глаза. Губы Глашеньки тронула улыбка, и она умиротворенно вздохнула.
— Олег Иванович, вы наконец вернулись, — шепнула девушка.
— Вернулся, — ответил Котов. — И потерял вас.
Глаша села, поправила волосы, потерла глаза кончиками пальцев, а после, накрыв рот тыльной стороной ладони, зевнула.
— Простите меня, Олег Иванович, за своеволие, — сказала она. — Мне стало невыносимо одиноко, и я пришла сюда.
— Вас утомила книга? — с улыбкой спросил розыскник.
— Вовсе нет, книга занимательна, но… — барышня чуть поколебалась, но все-таки закончила: — Я опять немного поплакала, после этого и уснула. Простите меня, но в вашем кабинете я чувствую ваше присутствие, тут мне стало легче.
— Я не сержусь, Глафира Алексеевна, совсем не сержусь. — Олег распрямился и произнес бодро: — Приводите себя в порядок, мы пойдем с вами ужинать, а после я познакомлю вас с моим добрым другом.
— С другом? — удивилась девушка. — Кто этот человек?
— Тот, кто приходил за вашим братом, — пояснил Олег. — Он арестовал Михаила Алексеевича, он нам и поможет его освободить.
Глаша порывисто встала с диванчика.
— И как это понимать, милостивый государь? — подрагивающим голосом спросила она. — То вы прячете меня, потому что полиция может меня арестовать, а то ведете к ним в лапы?
— Я вас веду не в полицию, а в дом Александра Александровича, — поправил ее Котов. — И веду для того, чтобы рассказать ему вашу с братом историю.
— Что⁈
— Подправленную историю, Глафира Алексеевна, — маг с укоризной покачал головой: — Неужто вы думаете, что я собираюсь открываться своему приятелю? Он попросту не поверит ни в вашу встречу с хамелеоном, ни в то, кем я являюсь на самом деле. Не обижайте меня недоверием, Глафира Алексеевна, я этого не заслужил. И, как вы верно отметили, не для того я спасал вас тогда от ареста, чтобы сейчас сдать сыску. Вам опасаться нечего, мы вернемся в эту квартиру вместе, как и выйдем. Вас я никому не позволю обидеть, и уж тем более не намереваюсь обижать сам.
Глашенька вздохнула и, кивнув, склонила голову на грудь.
— Хорошо, Олег Иванович.
— Тогда собирайтесь, — голос его смягчился, — и мы обсудим, что мы будем рассказывать, а что нет. За исключением некоторых моментов, правда — наш союзник, и только она поможет вытащить вашего брата из застенков.
Теперь барышня вскинула взгляд и кивнула повторно, но уже без той надломленности, с которой готовятся к худшему. В ее взгляде была надежда. Олег улыбнулся, взял девушку за руку и потянул за собой из кабинета. Она сопротивляться уже не стала.
  
Глава 23
 
День непреклонно шел к своему завершению. Погода стояла теплая, и уходить куда-то под укрытие стен не хотелось совершенно, даже если того требовало дело. Впрочем, спешить особо было некуда, и Олег вел свою спутницу по улицам Петербурга, развлекая ее рассказами о жизни в столице. Девушка слушала его с благосклонностью и улыбкой, порой и вовсе смеялась, когда повествование становилось забавным.
Внимание Глафиры Алексеевны не просто льстило, оно еще более распаляло красноречие ее кавалера. И пусть Котов всего лишь хотел отвлечь девушку от тяжких мыслей, но под ее взглядом увлекся и даже не мог вспомнить, когда же еще он выводил столь заливистые трели.
— Ну что вы, Олег Иванович, меня обманываете, такое же совершенно невозможно, — качая головой, с улыбкой говорила девушка.
— Да как же невозможно, когда было? — делано возмущался мужчина. — Или же вы думаете, я стану лгать?
— Скорее подшучивать над наивной девицей, — отвечала Глашенька.
— Я совершенно лишен чувства юмора, Глафира Алексеевна, и это вам непременно докажу, — заверял ее розыскник. — Вот послушайте, сделайте милость…
И вскоре девушка вновь смеялась над рассказами своего собеседника, а он хмурил брови, но вскоре улыбался, глядя на спутницу, и на душе его было до того легко, что, кажется, дайте крылья, и он бы непременно взлетел. Да уж, прогулка вышла замечательная! И, похоже, нравилась она не только Котову.
Потому, когда они подошли к дому Рыкина, Олег вздохнул и с некоторым сожалением произнес:
— Это дом Сан Саныча.
— Ох, — вздохнула Глашенька и потупилась.
Котов взял ее за руку и прижал к своей груди.
— Милая моя Глафира Алексеевна, успокойтесь, — сказал он, глядя на девушку. — Вам нечего опасаться. Если Сан Саныч будет настроен решительно против нас, то вы исчезнете из его памяти.
— А вы?
— А я нет, но помнить он будет лишь то, что рассказал мне о вашем брате. Это необходимо для того, чтобы в следующий раз, когда я приду по этому делу, мой дорогой друг не был изумлен моей осведомленности. Если не выйдет то, ради чего мы идем, я попробую иначе, но вашего брата не оставлю. В остальном, всё как мы с вами обговорили. Всё помните?
— Да, Олег Иванович, я всё помню, — ответила барышня. — Однако мне тревожно, ничего не могу с этим поделать.
— Не тревожьтесь, я рядом с вами, — улыбнулся Олег.
Он сделал приглашающий жест, и Глаша кивнула, соглашаясь, но вдруг остановилась и спросила с затаенной надеждой:
— Не поздно ли мы идем?
— Нет, Глафира Алексеевна, думаю, мы как раз вовремя. Сан Саныч уже вернулся со службы и должен был выгулять своего пса Барбоску. Милейшее создание…
— Вы не говорили, что у вашего приятеля есть пес, — взволнованно произнесла барышня. — Он большой?
— Сан Саныч или Барбоска? — улыбнулся Олег, и Глаша нахмурилась:
— Будет вам насмехаться, Олег Иванович. Всё у вас с юмором замечательно, вы это немало доказали…
— Простите ради Бога, Глафира Алексеевна, — остановил ее Котов. — Я всего лишь хотел вас подбодрить. Да, пес большой, но на людей не кидается. И вы вновь забываете, что я рядом. И от Барбоски я тоже стану для вас защитой.
— Хорошо быть магом, — несколько едко ответила Глаша и вздохнула: — Простите, я не желала быть грубой.
— А между тем вы правы, магом быть действительно хорошо, но обойтись можно и без магии. Я прибегаю к ней в крайне редком случае. Если нет какого-либо дела, то вообще не использую и совершенно от этого не страдаю. Даже привык обходиться собственными силами, — ответил розыскник, и не думая обижаться, а затем вернулся к прежней теме: — Вы боитесь собак?
  
— Знакомых не боюсь, а тех, с кем не имела чести познакомиться, тех опасаюсь. У меня, знаете ли, был случай. В деревне занемогла девочка, которую я учила грамоте, и я отправилась ее проведать. Взяла гостинцев, попросила брата привести красивую куклу из города, а на дворе у них на меня собака кинулась. Порвала подол платья, уронила меня. Впрочем, ее быстро оттащили, но я очень сильно перепугалась. С тех пор отношусь к чужим собакам с опасением. Но ведь рядом со мной маг, — она преувеличено радостно улыбнулась, после выдохнула и велела: — Ведите, Олег Иванович, ведите сейчас, или я передумаю, а на это нет права. Дело касается Мишеньки. Ведите.