Поймать хамелеона (СИ)

Воронецкая кивнула, и Котов сделала приглашающий жест в сторону двери. Девушка послушно последовала в указанном направлении, но вдруг обернулась и произнесла:
— Но позвольте, Олег Иванович, как же это возможно? В Суздаль — и всего несколько дней? Вы, должно быть, пошутили?
— Я поясню вам и это, если пожелаете, — улыбнулся Котов и вновь указал на дверь: — Прошу вас.
Больше Глаша ни о чем не спрашивала. Она прошла туда, куда указал розыскник, устроилась у стола и, подперев подбородок ладонью, опять устремила взгляд в окно. Олег, посмотрев на нее, занялся угощением для гостьи, ну и для себя, разумеется.
  
— Я дурной повар, уж не обессудьте, Глафира Алексеевна, — говорил между делом Котов, чтобы хоть немного отвлечь девушку. — Стёпа управляется со всем этим лучше меня. Если бы вы попробовали его щи, то непременно признали бы, что ничего лучшего не едали. А уж какие он печет пироги, м-м-м…
Мужчина развернулся и посмотрел на девушку. Она никак не отреагировала на слова хозяина квартиры, только протяжно вздохнула. Олег приблизился, присел напротив нее и накрыл ладонью руку Глашеньки, лежавшую на поверхности стола. Барышня вздрогнула от неожиданности и наконец перевела взор на розыскника.
— Раз уж вам неинтересно слушать про таланты моего напарника, — произнес Котов, — то займите вашу головку иным полезным делом. Ни к чему изводить себя переживаниями, пока для них нет весомого повода. Вспомните-ка вот что. Во-первых, тот день, когда мы с вами познакомились, вы тогда с Михаилом Алексеевичем спорили в парке. Он винил вас, что вы не стали его ждать у Ковальчука. А вы отвечали брату, что не нашли его, когда вышли от Федора Гавриловича. Михаил Алексеевич говорил вам, где он был? Это важно, Глафира Алексеевна, потому что именно в это время был убит Карасев. И был он убит на четвертой линии Васильевского острова, то есть относительно недалеко от дома нашего общего знакомого.
Во-вторых, Румпфа убили на четвертый день вашего пребывания в Петербурге. Произошло это часов в семь-восемь вечера. Попытайтесь вспомнить, где в это время вы находились с братом, и если он уходил, не пытайтесь это скрывать, иначе попросту навредите ему. Если уходил, стало быть, уходил. Главное, знать — куда. И вот пока я буду подавать на стол, вы подумайте обо всем, о чем я попросил.
— Миша их не убивал, даже знаком не был…
— Я знаю, — улыбнулся Олег. — Я видел тело Румпфа, это работа хамелеона. Карасева не видел, но мой приятель-сыщик сказывал, что регистратора убили точно также. Так что не занимайтесь пустыми оправданиями брата, лучше вспомните, о чем я прошу. Это и вправду поможет делу.
Котов вернулся к своему занятию, но продолжал прислушиваться. Глашенька молчания не нарушала, только встала из-за стола и прошлась по кухне. Она остановилась у окна, это Олег уловил, а когда обернулся, увидел, что девушка дохнула на стекло и что-то рисует в мутном облачке кончиком пальца.
— Я не могу в точности сказать, — произнесла Глаша и стерла ладонью то, что нарисовала. — Миша говорил, что в тот день, когда мы с вами познакомились, он прогулялся по улицам и увидел кондитерскую, куда хотел меня отвести. Однако я не знаю, где эта кондитерская, потому что на следующий день мы переехали на дачу. В кондитерскую брат меня отвести так и не успел.
— Это уже что-то, — подбодрил ее Котов. — Что по другому дню?
— Я пытаюсь вспомнить более точно, — ответила Глашенька. Она развернулась и смотрела, как розыскник накрывает на стол. После огляделась и, подойдя к другому столу, взяла корзинку с нарезанным хлебом.
Олег обернулся, увидел, что девушка решила внести свою лепту в сервирование стола, и улыбнулся.
— Хлеб тоже Стёпа пек, — сказал он. — Простите, сегодня он уже не свежий. Уху тоже мой напарник варил, уха отменная, уж поверьте мне. Прошу, — Котов указал на место, которое барышня занимала прежде. — У нас тут всё запросто, Глафира Алексеевна, уж не сочтите за оскорбление.
— О чем вы говорите, Олег Иванович? — отмахнулась девушка. — До спеси ли мне, когда мой брат в беде, а я тому причина? Да и есть мне вовсе не хочется. Позвольте мне оставить вас.
Котов приблизился к девушке, взял ее за плечи и подвел к столу.
— Вам надо поесть, — сказал он, вынуждая Глашу сесть на стул. — И лучше не себя корите, тем более в этом совершенно нет смысла, а продолжайте думать над ответом на мой вопрос.
— Ну как же не корить…
— Вот так и не корить, — прервал барышню розыскник. — Какая же на вас вина, голубушка? Судите сами. Если бы вы рассказали брату о хамелеоне, что бы было? Он поверил бы вам? Не повез к доктору? Михаил Алексеевич не просто так выбрал Петербург. Явно желал, чтобы у вас в уезде ничего не знали, да и врача надеялся найти в столице получше. Так что он бы всё равно сюда отправился. А уж взваливать на себя помыслы и поступки поглотителя и вовсе попусту. Не вы хамелеона в наш мир привели, не вы ему приказали людей убивать. И под брата вашего рядиться тоже не велели. Так в чем же ваша вина? В том, что оказались не в то время и не в том месте? Так уж тут, извините, на всё Божья воля. Что до Михаила Алексеевича, то, как вы сами видите, мы уже ищем пути к его спасению. В любом случае, обещаю вам, я не позволю невиновному отвечать за грехи пришельца из другого мира.
Девушка широко распахнула глаза:
— То есть вы колдовством моего брата спасете?
Олег улыбнулся. Он взял ложку, которая лежала перед Глашей, и протянул ей.
— Изначально мы попробуем самые обычные методы. Как вы помните, я не могу говорить, кто я и откуда. Да и мир этот лишен магических потоков, так что и я не могу пользоваться своей силой, как в мире магическом. Мои возможности сильно ограничены. К тому же существуют правила, которые я тем более не могу нарушать. Но могу немного отклоняться. Однако я надеюсь, что мы сумеем во всем разобраться своими силами. И потому вспоминайте. А за едой мыслится еще лучше, — и розыскник вновь улыбнулся.
— Ох, Олег Иванович, — вздохнула Глашенька, — ваши слова да Богу в уши.
На этом разговоры прекратились, но девушка все-таки услышала мага, потому что лицо ее заметно посветлело. Она некоторое время вяло водила ложкой по тарелке, наконец подцепила ее содержимое и отправила в рот. Вскоре ложка уже поднималась ко рту и опускалась к тарелке со всё более возрастающим аппетитом. И когда показалось дно, Глаша промокнула губы салфеткой и смущенно улыбнулась.
— Благодарю, Олег Иванович. Уха и вправду оказалась хороша.
— И это вы еще щей Стёпиных не ели, — подмигнул Котов. — Желаете второго блюда?
— Нет, благодарю, — ответила девушка, — я уже сыта. — Она вновь улыбнулась и потупилась: — Но от чая не откажусь.
— Не смею отказать даме в ее желании, — поднявшись на ноги, галантно ответил Олег, но на этом разговор вновь прервался.
После скромного обеда маг и его гостья перебрались в гостиную. Котов устроился в кресле и наблюдал за Глашенькой, впервые проявившей интерес к своему временному жилищу. Войдя в эту комнату, девушка поначалу тоже направилась к креслу, но вдруг передумала и приблизилась к камину, на котором стояли позолоченные часы.
— Какая прелесть, — отметила с улыбкой Воронецкая.
— Да, милые, — отозвался розыскник.
Он случайно увидел эти часы и не смог пройти мимо. И всё из-за их внешнего вида. Мастер изобразил девочку и мальчика, которые держали с двух сторон большой шар, в котором и находились сами часы. Девочка в коротком платьице, из-под подола которого торчали кружевные оборки панталончиков, привстала на цыпочки. Мальчику его роста хватало. Выглядело это чрезвычайно мило, так что Олег вышел от часовщика не с пустыми руками.
  
Бросив украдкой взгляд на хозяина, девушка продолжила осматривать гостиную, а Котов наблюдать за ней и, сказать по чести, на душе его было… приятно. И мысль, что у него хватает более важных дел, чем любоваться гостьей, розыскник пока старался не замечать, решив, что прежде надо выслушать, что она скажет. А Глаша пока так и не ответила на вопрос, где был ее брат во время убийства Румпфа.