Поймать хамелеона (СИ)

— Я слушаю вас, Алексей Дмитриевич.
— Благодарю, — кивнул тот и заговорил: — Итак, мы нашли место вторжения. Марь уже залатали, новых проникновений не будет. Это из хороших новостей. Дальше плохие.
— Плохие? — с плохо срываемым азартом спросил Степан, и Олег понял, что Полянский о деле с ним одним не говорил. Оно и понятно, какой смысл повторять дважды? Да и старшим в их паре все-таки был он, Олег.
  
— Да, — кивнул Алексей Дмитриевич. — Так вот, вторженец, разумеется, нас ждать не стал. Он движется, и движется в вашу сторону.
— В Петербург? — уточнил Котов.
— Да, в Петербург. За ним еще остается энергетический след, так и определили. Но он уже очень слаб, тварь почти ассимилировалась.
— Так быстро? — изумился Степан.
— Да, и это вторая плохая новость. Это хамелеон.
— Черт, — выругался Олег, и Степан присвистнул.
— Верно, новость не из приятных. Но по порядку о том, что я узнал. След вывел меня к поместью Воронецких. Брат и сестра, оба молоды, даже юны. Михаил Алексеевич точно чист, я говорил с ним. Однако он что-то знает, и это что-то касается его сестры. Он был напряжен, когда разговор заходил о ней, нервничал. Особенно когда я спросил о здоровье. Думаю, с Глафирой Алексеевной, таково ее имя, что-то произошло, когда она пропадала. — Он обвел взглядом собеседников, внимательно слушавших его. — Это узнали мои люди у крестьян в деревне. За три дня до моего появления барышня ушла прогуляться и не вернулась даже к ночи. Ее искали, но девушка не отозвалась. А утром пришла сама. Прислуга из усадьбы проговорилась, что Глафира Алексеевна сильно изменилась. Говорят, будто в лес ушла одна барышня, а пришла другая. Кстати, пропала она не одна, еще исчез блаженный. Его тело мы нашли в лесу, тело имело характерный вид жертвы поглотителя. По части знаний блаженный не подходит, а твари надо затеряться среди людей и выжить. А вот Глафира Алексеевна… Она сильно переменилась, — со значением закончил Полянский.
— Вы ее осмотрели? — спросил Олег, и гость вздохнул.
— К сожалению, нет. Ее брат в дом меня не пригласил. Он из вежливости предлагал отобедать, но я отказался. Полагаю, что стол бы накрыли где-нибудь на веранде. Он желал от меня избавиться, я это чувствовал, так что к сестре бы ни за что не подпустил. А у меня на тот момент не было оснований настаивать. Энергия хамелеона у дома тяжело, но читалась, однако это еще не было доказательством. А вот потом мне рассказали об ее исчезновении. Тогда я вернулся, но хозяев уже не было. Воронецкие поехали в Петербург на следующее утро после нашей встречи с Михаилом.
Мой ли визит их подтолкнул или еще что, но брат оставил распоряжения, написал компаньону и увез сестрицу. Отсюда я делаю вывод, что хамелеон, то есть Воронецкая Глафира Алексеевна, направляется в столицу. Знаний барышни твари должно было хватить с лихвой, чтобы выбрать дальнейший путь существование.
Возможно, он надеется затеряться в Петербурге и отправиться куда-то дальше, возможно, что-то еще. Но факт остается фактом. Исходя из времени, которое им нужно на дорогу, брат и сестра прибудут не сегодня, так завтра. Теперь это ваша зона контроля и ваша работа.
— Хм…
Олег поднялся из-за стола, заложил руки за спину и прошелся по кабинету. Он остановился у окна и произнес, глядя на улицу:
— Хамелеону бы не хватило сил прорвать Марь. У него должен быть помощник на этой стороне.
— Им могла быть только Глаша Воронецкая, если исходить из особенностей этого существа, — ответил Полянский. — Однако ее брат не произвел впечатления человека, который бы увлекался мистикой. Он прагматичен и полон здравомыслия. К тому же, у призвавшего должен быть дар, а Михаил — обычный человек. Стало быть, и сестра его такая же, они одной крови.
— Не обязательно, — заговорил Степан. — Дар мог быть унаследован одним из потомков.
— Но увлечения эзотерикой не скрыть, — парировал Алексей Дмитриевич. — Тем более девушке, тем более в деревне. Может, и кидала туфельку за порог, и в зеркальце жениха выглядывала, но чтобы связаться с хамелеоном этого недостаточно.
— Да, это по части людей вроде моих мистиков, — поддержал Котов. — И всё же не объясняет, кто призвал хамелеона. Он мог поглотить и блаженного, и барышню, принять ее облик и явиться в дом Воронецких, но если там нет никого с даром, то где же призвавший?
— Резонно, — кивнул Полянский. — Если он остался в тени, мы найдем его. Тогда на Глафиру могли и натравить, а цель, ради чего это сделали, находится здесь, в Петербурге. Всё несколько запутано, но нам предстоит в этом разобраться. Всем нам.
— Будем разбираться, — улыбнулся Котов, а Степан жарко поддержал:
— Да!
— Будем держать друг друга в курсе о ходе расследования, — произнес Полянский, поднявшись с дивана. — Надеюсь, всё разрешится быстро и без ненужных жертв. Всё же хамелеон… Н-да.
Олег, провожая гостя, первым прошел к выходу из кабинета
— Вы в Ведомство доклад отправили? — спросил он.
— Да, доклад я отправил, — кивнул Алексей Дмитриевич, — они ответили, что дают нам свободу действий. Если нам понадобится помощь, ее отправят. Я сказал, что пока помощи не требуется.
— Попытаемся справиться своими силами, — улыбнулся Олег, пока он не видел повода в этом сомневаться. Всего доброго.
— Всего доброго, коллеги, — чуть склонил голову Полянский и шагнул в портальную комнату.
Котов обернулся и первое, что увидел, это шальную улыбку Степана. Он был счастлив до изнеможения.
— Наконец-то настоящая работа! — возвестил последний и потер ладони.
Олег вздохнул и покачал головой. Они опять разошлись во мнении. Котов бы предпочел ходить по салонам и слушать шарлатанов, потому что хамелеон был намного, намного хуже. И если они остановят его еще на Глафире Воронецкой — это будет очень большая удача.
  
Глава 5
 
Петербург встретил Воронецких многоголосьем улиц и серым небом. Сегодня день выдался хмурым, и мелкая морось то начиналась внезапно, то так также внезапно заканчивалась. И все-таки это не мешало ловить жадным взглядом всё, мимо чего они проезжали. Столица!
К своему стыду, Михаил, несмотря на то, жил всего в нескольких днях пути, не был в Петербурге ни разу. Что уж говорить о Глаше! Впрочем, ничего ни удивительного, ни постыдного тут не было. Ни в университет, ни в военное училище Миша никогда не стремился, даже не задумывался об этом. Да и жаждой путешествий не болел, как и многие дворяне, особенно помещики.
Образование он получил не блестящее, но и не худшее. Еще отец нанял маленькому Мише гувернера — престарелого немца, который обучил мальчика арифметике, немецкому языку и немного латыни, которую знал тоже немного. Французский язык младший Воронецкий учил с гувернанткой Глаши и вместе с сестрой. А родному языку и истории детей обучал строгий с виду, но добрейший на самом деле Сергей Романович.
Что до географии, то тут роль учителя взяла на себя бабушка. И если Сергей Романович только казался строгим, то бабушка могла и за розгу взяться, если внуки не отвечали на ее вопросы. Впрочем, обучение с ней происходило своеобразно. Старшая помещица Воронецкая указывала статьи из энциклопедии, а после, держа в руках книгу, слушала, как дети запомнили прочитанный материал.
Она же учила и музыке. И если Глашеньке музицирование давалось легко, то Миша этот предмет ненавидел всей душой, потому что, как говорится, медведь не просто наступил ему на ухо, а оттоптал от всей своей медвежьей души. В общем, ни слуха, ни чувства ритма, ни даже музыкальной памяти у мальчика не было. И бабушка наконец сжалилась.
  
А вот с танцами дело обстояло немного лучше. Этому детей учила гувернантка Глафиры, а младшие Воронецкие составляли друг другу пару. За неимением того, о чем было сказано выше, Миша научился танцевать под счет. И если сестрица плыла в вальсе, то ее братец сопел, пыхтел и старательно считал. Даже закусывал кончик языка от усердия. Но от этой привычки его быстро отучили бабушка и ее розга, которой та постукивала по ноге, наблюдая за детьми.