Последняя инстанция. Расследование (СИ)
– Ты забываешь, что это оружие уже стреляло пять лет назад, и Новиков к тому эпизоду не имел никакого отношения. Я проверил. Пять лет назад он занимался тем же, чем сейчас, просто в несколько меньшем масштабе: веб-дизайн, вёрстка, реклама и так далее. У него не было никакого бизнеса, который он мог бы потерять из-за Гаргаевых. Так что, их пути не пересекались. И в списках, даже некастрированных, нет Новиковых – ни одного, ни второго, ни какого-нибудь другого. Давай на факты опираться. Эмоции там всякие, интуицию, предчувствия и вещие сны, а также: гадание на кофейной гуще, раскладывание пасьянса и беседы с медиумами оставим на потом. Мы, похоже, ещё успеем к этому вернуться, учитывая темп продвижения нашего расследования. Ладно, гоним дальше.
– Дальше ты сам сказал – оружие уже всплывало в городе пять лет назад. Тогда стрелка не нашли, и на камерах, которых там тоже было до фига, ничего и никого подозрительного не было. Пошли дальше! Дальше у нас появляется труп сексуально-раскрепощённого до голубизны Кировского… Кстати, а проверили – Кировский действительно не баловался с мужчинками? Артист, всё-таки…
– Проверяли, – прошамкал Сашка, набив рот драниками. – Отрицают все. Даже возмущаются. Конечно, может, он был таким… латентным геем, а для всех – просто мачо… Но это мы вряд ли узнаем. Давай дальше, – велел мне напарник, с упоением уничтожая закуску.
– Кировский… Кстати! Звонок другу! – я так звонко это выкрикнул, что обаятельный шеф-повар, похожий на кота, высунул из-за ширмы, закрывающей кухню, широкую улыбку и объёмный живот. Видимо, решил, что мы требуем продолжения банкета. Я сделал ему успокаивающий жест. Мол, ничего пока не нужно, всем довольны, – и повар, удовлетворённо кивнув, исчез за ширмой. Я набрал номер Сестрорецка. – Алексей! Ваши эксперты закончили по Тарховке? Ага… Ага… А почему мне не отзвонились?! Чёрт!
– Что?! – Сашка перестал жевать, глотать и дышать, по-моему, тоже. – Ты с кем говорил?
– Да с этим Алексеем из сестрорецкого РУВД, ну, помнишь – который «на проводе», – я усмехнулся, припомнив казус. – Их эксперты, торопыги, твою мать, обнаружили, что на одежде Кировского ещё были следы помады. Так вот, эта помада, с женских губ… Хотелось бы знать, отчего это они её так поздно заметили? Вернее, заметили-то они её сразу, а вот идентифицировать со слюной почему-то сразу не удосужились.
– Час от часу не легче! Это что у них там, секс втроём был, что ли? Извращенцы!
Я посмотрел на Сашку, как на ископаемое. Ну и втроём… Ну и что?.. Стоп! Какой секс втроём?! Новикова там не было. Уверен, что ребята, проверив его алиби, придут к такому же выводу.
– Значится так… – я посмотрел на Сашку. Он сидел, закинув голову наверх и глядя прямо в деревянный потолок. – Что это ты там разглядываешь?
– Меня сейчас стошнит, – вяло сказал Саня.
– Что такое? – я с беспокойством оглядел закуски на столе, – что-то не так с едой?
– Нет! Это что-то не так с нами. Я больше не могу. Я не могу перемалывать эту жвачку по сотому разу! Если бы это был сериал про ментов, я бы давно переключился на другой канал! У меня ощущение, что я смотрю какую-то «Санта-Барбару», и каждый день, перед каждой серией, мне рассказывают содержание всех предыдущих… Я не могу больше!…
– Ладно, Саня, ты прав, – я действительно готов был согласиться с напарником. – Это просто переливание из пустого в порожнее – не более. Так с мёртвой точки не сдвинешься. Давай просто напьёмся!
– Ты знаешь, я и пить больше не могу.
Действительно, какой-то день сурка. Я просыпаюсь каждый день, а в нём опять всё то же самое, что было вчера. Мы рыскаем по городу, собираем какие-то свежие и несвежие трупы, ловим кого-то не того, склеиваем то, что изначально не было единым целым. Мы носимся из отделения в отделение, и везде наталкиваемся на всеобщее нежелание искать этого самого стрелка-мстителя. Следователи даже не пытаются создать иллюзию хоть какой-нибудь деятельности. Они достаточно ясно дают понять: землю рыть и попки рвать они не станут. Ну, крошит кто-то откровенных бандитов! Ну, убирает кто-то тех, кого не смогла победить система правосудия. Кто-то вершит самосуд. И хрен-то с ним! Пусть себе! Просто бунт на корабле какой-то. И дело даже не в том, что искать они не хотят, а глухари эти все на мне виснут! Просто нет такого права ни у кого забирать жизни других людей. Что у первых – преступников или приравненных к ним, что у вторых – мстителей хреновых… Уж не знаю, сколько их там – один, два, или целая организация… Чёрт! А что, если их действительно много? Ведь нельзя же одновременно заниматься всем – следить, стрелять, отправлять электронные письма, уничтожать следы в Интернете… Нет, он не один… Сашка лениво разлил по рюмкам водку и мы молча выпили.
– Как на поминках, – заметил Саня, – даже не чокаясь. О! Смотри! Краля твоя пришла!
Я обернулся, и за соседним столиком увидел свою потенциальную судьбу. «Уж сегодня я её не упущу!» – твёрдо решил я.
– Давай, Саня, закончим с делами…
– Мы никогда с ними не закончим. Найдём этого, станем искать следующих. Всё, аут. Меня нет, – Сашка снова откинулся на спинку стула и запрокинул голову.
Вид – зашибись! При таком приятеле, самое то с девицами амуры разворачивать! Нет, подожду пока… Я набрался духу и заискивающе, вкрадчиво спросил у Сани:
– Саш! Ну, можно я тебе ещё одного висяка пристрою?
– Висяка?! – Сашка с таким воодушевлением и радостью воскликнул это, что «полянский» повар снова с готовностью выставил пузо из-за ширмы.
Мне опять пришлось сделать останавливающий его порыв жест. Правда, Санёк умудрился сточить всю закуску, и я, к неописуемой радости шеф-повара, всё же махнул рукой, приглашая официантку. Та незаметно возникла у столика в считанные секунды. М-м-м! Каждому общепиту бы такое обслуживание. А ещё лучше, тому, прежнему общепиту – такое обслуживание, да ту водочку, и те ценники, но сегодняшние разносолы… А то, к слову, моей зарплаты никак не хватает на ежедневное: «Ну пойдём, посидим!..». Тем более, что Сашка всё время на мели. Куда только деньги девает? Хотя при его зарплате… Я заказал «повторить» и «усугубить».
– Какого ЕЩЁ висяка? – Сашка не повёлся на барский жест с моей стороны в виде дополнительного заказа.
Он смотрел исподлобья, от весёлости следа не осталось. Чуял подвох, мерзавец. Выбора у меня не было. Звонарёвское дело жгло мозг. Я был почему-то уверен, что оно имеет к нашей «правосудебной» или «правосудийной» кампании непосредственное отношение. То есть, ни на минуту не сомневался в этом. Причём, эта уверенность основывалась на чём-то среднем между интуицией и логикой. Логично было предполагать, что дело Траубе предположительно можно отнести к нашей серии, интуиция подсказывала, что предположение логично. Как вот только Сашку в этом убедить?
Я за полчаса поведал напарнику о том, что рассказал мне по делу Звонарёв. Сашка, как обычно слушал молча и отстранённо. Могло показаться, что ему это всё неинтересно, и он только делает вид, что слышит меня. Он курил сигареты – одна за другой, и сидел, уткнувшись глазами в пепельницу, которая переполнялась окурками быстрее, чем официантка успевала её опустошать. Когда я замолчал, Сашка молча встал и вышел в туалет. Я подумал, что сейчас его реально стошнит. Вернулся он бледным и сосредоточенным. Махнул рюмку и, не закусывая, снова закурил. Молчание затянулось. Я уже собрался воспользоваться моментом и пойти знакомиться с девицей. А то время идёт. Ничего не происходит. У Сашки, похоже, звук где-то отключился. А девица вечно не будет сидеть и потягивать своё ядрёное пойло. Но Сашка вдруг ожил:
– А с чего это ты взял, что это дело хоть какое-то отношение имеет к нашей серии? – Сане идея с присоединением ещё одного заведомого «глухаря» не нравилась. – Давай сделаем так: то, что очевидно, пусть будет в нашей серии. Давай не будем все трупы подряд и остальных недобитых, но покалеченных, за уши подтягивать под нашу версию. Эдак мы можем любое преступление подвести под нашу же легенду. У нас и свои-то дела не слишком заметно друг с другом стыкуются. А ты хочешь совершенно выпадающее из нашей схемы преступление подтянуть к нашему конструктору? Может не стоит? У меня начальство есть, у тебя начальство есть. И они, эти начальники, – точно тебе говорю – не обрадуются, если мы со счастливыми лицами придём к ним и скажем: «А мы тут нашли ещё целый ряд преступлений, которые, как нам кажется, подпадают под нашу рабочую схему мести». Я тебе больше скажу: они будут очень недовольны. Более того, они будут просто ужасно, невероятно злы. Они нам, Серёга, просто яйца оторвут, – устало закончил Сашка и как-то обмяк, начав клевать носом.