Последняя инстанция. Расследование (СИ)
– Это, Саня, эмоции. А Интернет – это не Верховный суд. Это суд толпы. Толпа не всегда бывает права. Давай закончим этот бредовый разговор, – у меня уже так трещала башка, что говорить я мог, только крепко сжав ладонью лоб, потирая пальцами виски, – он ничего нам не даёт. Нам надо найти убийцу. Убийцу, по крайней мере, трёх человек. А, может быть, и четырёх. А что это были за человеки – не нам с тобой решать. На то другой суд есть… Давай подбивать бабки! У тебя трое… нет, четверо из списка. Ты их пробиваешь, как можешь. Всё: родственники, друзья, жёны, дети – имена, фамилии, года рождения, адреса… Желательно, сегодняшние адреса!
– Не хило! Пять лет прошло! Жёны могли второй раз замуж выйти, третий, фамилии сменить. Дети могли в детских домах оказаться. Если их кого-то усыновили-удочерили, у них уже другие фамилии. И хрен там раскопаешь! Это уже выходит за рамки следствия.
– Да! Тут ты прав. Это, пожалуй, нашим спецам не по зубам. Услышим через неделю: «Следы теряются…».
– А давай твоего Полиграфыча ещё разок дёрнем! Раз уж он такой тебе обязанный, – Сашка хитро ухмыльнулся.
– Совесть-то надо иметь! Обязанный – не привязанный. Дело-то закрыто. Да и светило ему всего ничего – он же исковые суммы погасил ещё до закрытия дела. Потому его и закрыли. Так что, я себя спасителем его не считаю. А что он меня таким видит – так пользоваться этим на полную катушку мне не с руки. Хотя… Наверно, ты прав! Такую разрозненную информацию только он и накопает, если это вообще реально. Ладно, уговорил, завтра с утра ему звякну. Сейчас не буду. Давай по матрёшкам! Утро вечера мудреней…
– Серёга! Давай я у тебя останусь! – заныл Сашка, прикуривая опять-таки, мою сигарету, – Ну куда я сейчас попрусь? А так, хоть посплю на час подольше.
– Ладно, не канючь! Ложись в маленькой комнате, на диване. Сам себе постелишь. Бельё в шкафу. Только, оно неглаженное…
– Ай-яй-яй, Сергеев! Как же ты бельё-то не гладишь?! – заржал Санька, – а то некому?
– Некому! – отрезал я. – На девчонку даже посмотреть не дал! Может это – судьба моя была!
– Судьба твоя – убийц ловить. Причём не маньяков, которые беззащитных малышей потрошат, а нормальных чуваков, которые, между прочим, нашу с тобой работу делают.
– Ты, Саня, говори, да не заговаривайся! – у меня от возмущения даже голос сел, – Это какую такую «нашу» работу они делают?!
– Город от нечистот всяких очищают, – Сашка зевнул и отправился искать неглаженное бельё.
Глава 9
Утро после таких вечеров-посиделок бывает не мудреней, а мудрёней. Сашка проснулся помятый, впрочем, как всегда. Отказался от глазуньи и пива, быстро собрался и понёсся выяснять связь между Кировским и Куприяновым. Так же на нём было четыре фигуранта по делу Гаргаевых. Договорились созваниваться, если что-то срочное. Если всё пойдёт в штатном режиме, вечером сбор на прежнем месте – в том же облюбованном нами кафе. На мне висела информация по Маслову и его семейству. Пришлось для начала дёрнуть Евграфыча. Опять с просьбой рыть – глубоко и быстро. То, что Сашка выхаживал ногами, я, нахал, получал, не выходя из квартиры. Евграфыч поставлял информацию как на конвейерное производство. Надо было только успевать классифицировать и вычленять нужное.
Долго ждать не пришлось. Евграфыч отзвонился буквально через полтора часа. Увы! – но практически ничего нового он мне сообщить не смог. Его поиски на просторах Интернета не дали мне, в общем-то, ничего. Всю судьбу бедолаги Маслова я знал и так, из скудных материалов дела. На сегодняшний, а также на вчерашний и позавчерашний день, Виктор Маслов был признан пропавшим без вести. А это значило, что тело его не было найдено или опознано. Вопрос с женой Татьяной тоже был весьма изящно закрыт. В архивах ЗАГСа, которые удалось открыть Евграфову, значилась дата смерти Масловой с весьма несмелым диагнозом: «острая сердечная недостаточность». Ну, вот и ни хрена ж себе – недостаточность! Это пуля в виске теперь так называется. Хотя, тридцать процентов смертей от суицида, в свидетельствах получают именно такой диагноз. Я, если честно, даже не представляю, с чем этот бюрократический синдром связан… Всегда делал скидку на то, что многие родственники перед похоронами всё же отваживаются взять на себя грех и заказать отпевание в церкви. А церковь, как самостоятельный бюрократический аппарат, смотрит в бумажку. Дырка в виске их мало интересует. Сердечная недостаточность, так сердечная недостаточность. Хотя, сейчас это к делу уже не относится. Надо быть, по меньшей мере, экстрасенсом высокого класса, ясновидящим или медиумом, чтобы чётко ответить на вопрос: «От чего умерла Татьяна Маслова?». И, как бы я не старался преобразиться в первого, второго или третьего, как бы не напрягал фантазию, логику и интуицию, я твёрдо осознавал: мне это ничего не даст.
Мы пропустили с Евграфовым данные по Татьяне. Разве что вскользь упомянули о том, что родители Масловой были мертвы на момент её собственной смерти. Раскапывать данные об их кончине я счёл бессмысленным: если трупу с дыркой в голове пишут «сердечную недостаточность», то ничего достоверного я из этих архивов не выужу. Надо, кстати, на досуге (и когда же, чёрт бы всё побрал! – этот досуг приключится?!) посмотреть внимательно статистику насильственных смертей с точки зрения на них работников ЗАГСа. Что-то мне раньше это в голову не приходило. Мы даём заключение о насильственной смерти, например, – асфиксию в результате повешения… Каким таким странным образом в видении чиновников ЗАГСов это повешение превращается в ненасильственную асфиксию. И что они делают с расчлененными трупами? «Смерть в результате потери органа (-нов)?» Бр-р!.. Люди, которые напрямую имеют дело со смертью, как-то чересчур циничны. Хотя, они пишут то, что выдаёт им справка из морга. Так что, похоже, это наш Екатерининский креативит. Отвлёкся опять, чёрт!
Всё, что удалось узнать о ребёнке Масловых – это вообще были горючие, но скудные слёзы. То есть, из всех имеющихся данных, собранных по крохам из разных баз, была смоделирована следующая конструкция: Масл. Е.В., 1985 г. р. Триндец! Надо родственников искать. Мы даже пола ребёнка не знаем. Куда это «Масл.» после смерти родителей девалось? Какой детский дом приютил одиннадцатилетнего ребёнка неясного пола с фамилией Масл.? Тьфу-ты! Во, шизня-то!
Я ещё раз перезвонил Евграфычу, долго и муторно объяснялся с ним:
– Ты, пойми, тёзка! Не в дружбу, а в службу! Давай так договоримся: я тебя нанимаю на работу. Во-первых, я тебе заплачу…
– Хм-м…
– Ну, хорошо! Контора тебе заплатит. Я договорюсь. Сейчас такой натиск на эти дела идёт, что готовы хоть хакерам, хоть бандитским шестёркам платить, не говоря уж о «барабанах», от которых, кстати, меньше толку, чем от тебя. Так что, ты не заморачивайся на эту тему: работа будет оплачена! Я тебе обещаю. Но работы будет много. Так, я тебя всё по мелочи дёргал, а здесь придётся по-крупному рыть. Надо до фига будет поднять архивов, данных, баз… Я, естественно, подключу наших спецов, но они найдут только то, что есть. А ты сможешь найти и то, чего нету. Ты почему-то знаешь, как это делается, а они почему-то – нет, – я попытался в меру способностей польстить Евграфычу. Тот был парень умный и хитрый, не повёлся:
– Да ладно тебе, Сергеев! Ты меня на лесть свою не купишь! И с каких это пор ты вдруг заделался частным сыскарём?! У вас же свои базы, открытые. Мне-то их ещё вскрывать надо, а для вас – всё, пожалуйста, читайте, как в читальном зале. Мне бы были такие доступы!.. – слышно было, как наглый компьютерный воришка информации облизнулся, как довольный кот.
– А ты иди к нам работать. С твоей головой, да с нашими базами…
– …Я буду зарплату иметь тыщ тринадцать, да? И перспективу халтурить – то есть, сливать инфу в СМИ, частникам и другим заинтересованным лицам?! Пока ты меня опять не поймаешь за руку и не скажешь: «Ай-яй-яй, Евграфов! Ты, сука, опять преступил закон! Поэтому сидеть тебе, Евграфов, падла – не пересидеть!» А дальше я свои мозги буду затачивать в тюремной камере, так?