Отлично получилось (ЛП)

Я колебалась. Не хотелось углубляться в маленькие истории о постоянной карусели мужчин моей мамы.
— Он с самого начала был другим — уже хотя бы потому, что действительно мне нравился. Ретт хорошо относился к маме, и более того, я не чувствовала себя невидимой. Он не старался общаться со мной только тогда, когда это видела мама. Он разрешал мне читать книги из его внушительной библиотеки, а потом мы вели классные беседы о прочитанном и обсуждали разные темы. Он научил меня водить и настоял на том, чтобы я выбрала надежную машину после того, как получу права.
За те полтора года, что мы прожили с ним, я оступилась и привязалась к нему, хотя к тому времени уже была научена предыдущим опытом. Некоторые из маминых мужчин были достаточно милы, но с Реттом впервые в жизни я подумала: вот какого это — иметь отца. Теперь понятно, из-за чего весь этот шум.
Джексон перестал стучать и повернулся ко мне лицом.
— Что с ним случилось?
— Теперь он женат на Дикси.
Я покатала оставшиеся гвозди в руке, а затем сжала их достаточно сильно, чтобы они впились в кожу и перенаправили тупую боль, поселившуюся в груди. Не знаю, почему это так сильно ударило по мне. Мне не стало легче даже после того, как я увидела на фото доказательства, что Дикси любила Ретта с самого начала. Держу пари, ей было тяжело смотреть на них с мамой вместе.
— Моя мама бросила Ретта до того, как у них с Дикси закрутилось. Мама решила, что «слишком хороший» и «надежный» равно «бесстрастный», и ушла к парню, который все время кричал на неё…
«Она перешла от уважения к словесному и эмоциональному оскорблению. Хорошая идея, мам».
— Он и на тебя кричал?
Так как мои мысли все еще крутились вокруг Ретта и Дикси, мне потребовалась секунда, чтобы переключиться и понять, почему Джексон говорил так, будто он был готов убить кого-то. Я пожала плечами.
— Да, но он был не первым, кто кричал, и не похоже, что из-за этого у меня остались шрамы на всю жизнь. К тому времени мне исполнилось семнадцать, и я могла сама о себе позаботиться. Я кричала в ответ.
Я потянулась за другим гвоздем, но уже использовала все, а молдинг был закреплен на месте, и мне нечем было занять руки. Теперь, когда я включила кран памяти, то не могла его закрыть.
— Самое худшее в жизни с ним было то, что я застряла в этом крошечном городке в Алабаме, где я никого не знала, и мне нечего было делать, поэтому чувствовала себя в ловушке. Я умоляла маму позволить мне переехать к Дикси на последний год учебы в школе, и она уже собиралась сдаться, но тут Дикси позвонила и сказала, что начала встречаться с Реттом. Мама пришла в ярость. Это было отвратительно. А потом трещина стала такой широкой и глубокой, что не было никакой возможности перекрыть ее. Я думаю, что моя мама тоже чувствовала себя в ловушке, но она отказалась покинуть Алабаму, как бы плохо ей там не было. И стало хуже.
Я не смела взглянуть на Джексона, боясь, что слабая стена, сдерживающая мои эмоции, рухнет. И все же я не могла перестать говорить. Помимо Джексона, Ретт и Дикси были в моих мыслях все выходные.
— Все эти годы мы появлялись на пороге дома Дикси без предупреждения, и она принимала нас снова и снова. Я никогда не могла понять, почему моя мама не могла позволить своей лучшей подруге быть счастливой, ведь она даже не любила Ретта. Это был очень дерьмовый период. За пару месяцев я потеряла одного из немногих маминых бойфрендов, который действительно обо мне заботился, Дикси и свою свободу.
Я оторвала пристальный взгляд от стремянки и взглянула в глаза Джексона, направленные на меня.
— Вот это да. Что-то много разговоров и драмы. Кажется, я полностью остановила нашу работу. Извини.
Я спрыгнула вниз и потянулась за другим куском молдинга.
Джексон подошел ко мне сзади, мягко оттянул мою руку от стопки и повернул лицом к себе.
— Иви. Ты знаешь, что можешь поговорить со мной. О чем угодно.
Я махнула рукой в воздухе, уверенная, что вот-вот потеряю самообладание, если продолжу говорить о своем прошлом. В первую очередь, мне хотелось бы вернуться и остановить себя, чтобы не раскрывать так много. Глупое желание завести разговор. Разговор, несущий неприятности.
 
— Я в полном порядке. Это было очень давно. Эти альбомы, как путешествие во времени. Наверное, нужно просто подписать их и отправить Дикси, прежде чем меня снова засосет.
Джексон провел пальцами по моей руке и быстро сжал ее.
— Не думаю, что небольшое путешествие во времени — это плохо.
— А куда бы ты отправился?
Он провел кончиками пальцев по подбородку.
— В моем прошлом?
Я кивнула, а затем сделала предположение.
— Вернулся в дни футбольной славы? — я добавила своему голосу дополнительную дозу бодрости. — Где ты вел счет голам и болельщицам.
Он нахмурил брови.
— Я был полузащитником.
— О. Болельщицам не нравятся полузащитники?
По его лицу расползлась нахальная улыбка.
— Определенно нравятся, особенно когда мы говорим: «Ваш покорный слуга».
Я закатила глаза.
— Кажется, полузащитник — это оборонительная позиция, — я пожала плечами. — Хотя спорт никогда не был моим коньком.
— Откуда ты знаешь, что я играл в футбол в старшей школе?
Я могла поклясться, что мы говорили об этом, но, возможно, это была информация, которую я почерпнула от Саванны. В первый раз, когда я увидела Джексона, я толкнула ее локтем и сделала неуместное замечание о том, что хотела бы взобраться на него, как на дерево. Потом она сообщила мне, что это ее брат, и добавила: «Остынь, девочка». Время от времени после нашего первого знакомства я задавала о нем случайные вопросы, говоря себе, что ничего не выйдет, независимо от того, насколько сексуальным был этот парень.
Чувство вины тут же напомнило мне, что я иду против воли моей лучшей подруги. В свою защиту могу сказать, что я очень долго сопротивлялась, и, как точно подметил Джексон — он был взрослым человеком, который мог принимать свои собственные решения. Чёрт, я слишком много рационализирую, а нужно придумать хороший предлог для того, чтобы узнать о Джексоне пикантную подробность.
— Я уверена, что ты рассказывал об этом. И ты пытаешься сменить тему о том, куда бы ты хотел попасть в прошлом
Вот. Совершенно плавный способ перенаправить наш разговор.
За исключением того, что Джексон ухмыльнулся, будто раскусил мою уловку.
— Мне нравится, где я сейчас.
— С твоей работой и жизнью?
Он сделал шаг ближе, и его руки обвились вокруг моей талии.
— Да. Не пойми меня неправильно, я в прошлом был забавным, но прошлому мне не хватало терпения и понимания. Чёрт, я настоящий могу стать еще лучше, над чем, собственно, сейчас и работаю.
Я положила руки на грудь Джексону, ощущая под ладонями его крепкие мышцы.
— Ну что ж, ты очень продвинулся.
— Правда? — Джексон засмеялся, и я присоединился к нему. Затем выражение его лица стало серьезным. — Я знаю, что в прошлом тебе было нелегко. Так что, если ты хочешь упаковать эти фотографии и никогда не смотреть на них, то я прямо сейчас заброшу их в кузов моего грузовика. Но, если, несмотря на все произошедшие, ты хочешь поразмышлять о хороших временах и подумать о том, как удивительно, что ты стала такой сильной, упрямой женщиной, которая настаивает на том, что яблочно-зеленый — это отличный цвет для ванной комнаты, то сделай это. И я с радостью помогу тебе, если хочешь.
— Поможешь мне? — спросила я, приподняв брови, потому что серьезные разговоры заставляли меня чувствовать себя неловко, а этот становился слишком серьезным. — Как благородно.
 
— Лучше выкинь это из головы, девочка. Хотя, если подумать, прибереги идею, но воплощать мы её будем после того, как всё закончим.
Он поцеловал меня прямо в губы, повернул обратно к груде молдинга и шлепнул по заднице.
Я протестующе вскрикнула, хотя все это было частью игры.
Пока мы работали, то без стеснения флиртовали, пялились друг на друга и обменивались намёками о том, как ласкали бы друг друга, пока бы собьётся дыхание.