Ты и только ты (СИ)

Рафаэль сказал, что ему нужна награда за выполнение задания.
Что бы мне придумать?
Опыта с мужчинами у меня нет. Оттого и идей никаких тоже нет. Все свои знания я получила из советов матери.
Во мне моментально заговаривает её голос:
“Забота, поддержка, любовь – это то, что нужно каждому мужчине. Поверь моему слову”.
Я решаюсь и обнимаю Рафаэля, прижимаясь к нему всем телом. В живот тут же упирается твёрдый член, который при соприкосновении начинает подёргиваться. Головой прижимаюсь к твёрдой груди и через объятия стараюсь передать мужчине свою поддержку.
Не знаю почему, но мне кажется, он нуждается в ней. Человек, который любит боль, скорее всего сам много страдал. Возможно, Раф никогда не знал истинной любви и заботы, поэтому и стал таким озлобленным на женщин.
Во мне просыпаются материнский инстинкт и желание оградить этого огромного мужчину от злого и жестокого мира. Защитить его от всех напастей, заключив в свои крепкие объятия.
На миг перестаю дышать, когда Рафаэль отвечает на мои объятия. Он обвивает свои огромные ручища вокруг меня и прижимается ещё сильнее. Наши обнажённые тела соприкасаются, а сердца начинают биться в унисон, будто мы стали одним целым.
Я словно стала свидетелем некоего откровения. Глубоко под стальной бронёй сильного мужчины живёт нечто хрупкое и страдающее. Тот, кто знаменит как жёсткий и непобедимый, на самом деле нуждается лишь в заботе и ласке.
Теплом наливается не только моё тело, но и душа. Моё желание всё бросить и сбежать от него начинает постепенно таять. Теперь я так хорошо понимаю смысл слов мамы.
Мы замираем в объятиях друг друга, и каждая секунда длится словно вечность. Но Раф неожиданно разрывает наш контакт, словно сбрасывая меня с обрыва.
– Мне не нужна твоя жалость, шлюха, – выплёвывает мне в лицо.
Съёживаюсь, когда вновь нарываюсь на его жёсткий взгляд. Нет, не обиженный. Блеск в чёрных, как уголь, глазах сейчас грозится мстить и наказывать.
“Я ему не нужна. Никому не нужна”, – проносится разрушающее осознание в голове.
Неужели этот волшебный миг единения между нами был лишь плодом моей бурной фантазии? И этот изверг сейчас расквитается со мной за то, что я его унизила?
Весь мой воинственный настрой разлетается на части.
Доигралась.
– Прости, – шепчу дрожащими губами.
– Из комнаты не выходить! – требовательный тон вызывает желание спрятаться.
Раф подбирает свою одежду с пола и идёт к выходу, с грохотом закрывая за собой дверь. Удивительно, как от такого мощного удара она не вылетела из петель.
Я выдыхаю и падаю на кровать. Сама не замечаю, как за мыслями проваливаюсь в глубокий сон.
  
Глава 16. Раф
 
Наношу чёткий апперкот по боксёрской подушке, которую Борзой держит передо мной.
– Как Эльзочка поживает?
Тренер для боксёра – это и нянька, и наставник в одном лице. Борзой читает меня как открытую книгу. Не удивляюсь, что и шлюх моих он знает по именам.
Игнорирую вопрос и продолжаю отрабатывать приёмы. Звуки ударов наполняют тишину ринга.
– Сфокусируйся на своих движениях и на передаче энергии во время атаки.
Тренер заметил во мне изменения, как опытный ювелир, который под микроскопом подмечает малейшую царапину на драгоценном камне. Теперь как назойливый комар будет жужжать над ухом.
– Вчера была новенькая? – не получив от меня должной реакции, продолжает докапываться.
В памяти всплывает образ Евы, и я начинаю заводиться. Борзой делает подушкой полукруг, имитируя нападение соперника, я тут же приседаю, ловко уворачиваясь.
– Не дело менять баб, как трусы. Заведи себе постоянную, – сурово поучает меня.
Рычу, чтоб заткнулся, а мой правый кулак продолжает наносить глухие хуки по мягкому тренажёру. Мышцы работают на износ, но каждый мой удар сочетает в себе силу и точность.
Борзой тоже когда-то был знаменитым боксёром, а теперь сосредоточился на тренерской деятельности. Он мужик строгий, но справедливый. Его главный принцип – трудиться на пределе, чтобы стать лучшим.
 
– В конце месяца у нас важный бой. Скоро вылетаем. У тебя есть несколько дней потрахаться вдоволь. Потом неделя воздержания до ринга. Бери Эльзочку. Она баба проверенная. Тебя устраивает. С новенькими возни много, – криво усмехается. – А нам надо силы копить, – озвучивает то, что я уже и так понял.
Продолжаю молча остервенело дубасить подушку.
Эльза – элитная “подстилка”, которую мне подогнал Борзой. Шлюха прибегает ко мне по первому зову, исполняя все прихоти. Тренер прав, она меня вполне устраивала, пока не появилась Ева…
В мыслях опять оживает её образ. Со всей силы впечатываю кулак и начинаю атаковать мешок очередью мощных ударов. От бешеного напора тренер пятится назад.
– Всё! На сегодня с тебя хватит, – сверяется с наручными часами. – Езжай домой.
Я сбрасываю перчатки на пол и покидаю тренировочный ринг. Борзой семенит следом, бросая мне полотенце на ходу. Останавливаюсь и вытираю им потный лоб.
– Вода, – напоминает мне. Не удивлюсь, если он ещё и ведёт журнал, отмечая, сколько раз в день я хожу поссать.
Беру пластиковую бутылку со стола и выпиваю всё залпом. Остатки холодной жидкости выливаю себе на голову.
Стоит на миг закрыть глаза, сразу вспоминаю о ней.
Думал, что тренировка меня отвлечёт. Физические нагрузки обычно помогают мне умерить пыл и включить холодный рассудок. Бокс всегда был верным способом отвлечься от других мыслей. Как только выхожу на ринг, моё сознание отключается от мира, думать могу лишь о чётких движениях и технике.
Но не сегодня.
Навязчивый образ никуда не исчезает. Сколько не силюсь, понять не могу. Почему девка меня так зацепила?
Воспоминания тенью преследуют меня весь день.
Видимо, это адская смесь хрупкости натуры и распущенности желаний стала причиной моего помешательства. Ева за своими страхами скрывает страстный и темпераментный характер. Сучка чувствовала свою силу надо мной, и ей это нравилось. Нравилось, что я делал всё, что она приказывала.
Дрянь!
С омерзением вспоминаю, как мне пришлось играть роль саба. Разум точно помутился. Иначе как объяснить, что я в здравом уме сам предложил шлюхе помыкать собою?
В тот момент мною овладевали какие-то новые для меня эмоции. Я словно провалился в транс, где привычная реальность потеряла всякий смысл.
Что это было?
Страх? Раскаяние? Азарт? А, может, удовольствие?
***
Возвращаюсь домой с диким желанием потрахаться. На скорости устремляюсь вверх по лестнице и вламываюсь в спальню, пиная ногой дверь. Деревяшка с силой ударяется о стену, и грохот заполняет гробовую тишину комнаты.
Ева опять спит. Рядом с ней на полу стоит полный поднос с едой. Утром дал приказ прислуге накормить её, но ни при каких условиях не разговаривать. А девка даже не притронулась к предложенному обеду.
– Просыпайся! – приказываю требовательно.
Девчонка тут же подрывается, как солдат по команде генерала. Нагая, она вскакивает с кровати и ошарашенно лупится на меня.
– Полное подчинение.
Ева растерянно моргает, переваривая услышанное.
– Взгляд в пол, – смотрю на неё хмуро, от чего девчонка вся сжимается в комок.
– Нет! – отвечает, надрываясь. Вижу в её глазах умоляющий блеск протеста.
– Не сопротивляйся.
– Я хочу уйти, – мотает головой.
– Ты получила оплату, которую просила. Теперь отрабатывай.
– Я хочу уйти, – повторяет как молитву.
Смотрю на хрупкую и беззащитную фигурку. Стоит передо мной, от страха трясётся и обнимает себя дрожащими руками. В груди странное ощущение появляется.
Инстинкты проснулись, что ли?
Таких баб защищать надо, на руках носить. А я, сволочь, издеваюсь и трахаю до потери сознания. В прямом смысле.
Подавляю в себе слабые отголоски совести. Ведь всё равно возьму её, как умею. Остановиться уже не смогу.