Не может быть!
По дороге Сью от нечего делать изучала город и его жителей. Она когда-то читала статью об этом местечке. Это не был курорт в полном смысле слова. Сюда не рвалась праздная туристическая братия. Но люди, желавшие узнать настоящую тайну Египта, приезжали в этот оазис. Здесь история сохраняла свой древний дух и материальные реликвии без туристической истерии, без зазывных плакатов, без показухи.
Надеюсь, Гарри дали на ночь снотворное, и он как следует отдохнул, думала Сью, пока шла по больничному коридору в палату. Дверь была приоткрыта, шторы на окнах опущены, и в комнате царил полумрак. Маленький ночник возле кровати давал немного света. Видимо, врачи решили, что больному не следует сейчас напрягать глаза. Хотя Сью всегда считала, что солнечный свет сам по себе хорошее лекарство, и она бы точно сошла с ума, если бы ей пришлось несколько дней подряд лежать неподвижно в темной комнате.
Сью заглянула внутрь и увидела симпатичного молодого доктора, который разматывал бинт, закрывавший лоб Гарри. Ему было не очень удобно заниматься этим в неосвещенном помещении, но он честно выполнял указания лечащего врача. Скорее всего, это был стажер, потому что выполнял работу, которую обычно доверяли медсестре.
При виде Сью лицо его озарила ослепительная улыбка. Женщина невольно улыбнулась, она уже стала привыкать к столь непосредственным выражениям чувств.
Этот врач, видимо, имел в запасе не более полутора десятка английских слов. Но ей все же удалось выяснить, что, по мнению доктора Махреза, если б мистер мог говорить, то обязательно сказал бы, что очень рад видеть свою жену. Сью усмехнулась про себя и подумала, что египтяне исключительно обходительны. Этот мальчик говорит от имени мужа, но так, что создается впечатление, будто это он долго ждал ее и ужасно рад встрече. Похоже, ее внешность соответствует вкусу местных мужчин. Из слов доктора она поняла, что порезы на лице Гарри не воспалились.
Сью почувствовала, как напряжение отпускает ее. Она опустилась на стул, дожидаясь окончания процедуры.
Изголовье кровати было приподнято, чтобы Гарри мог полусидеть. Кислородную маску сняли, но лица ей так и не было видно, потому что его по большей части закрывали бинты. К тому же у нее просто не хватило храбрости заглянуть через плечо того, кто делал ему перевязку. Заметив, однако, верхнюю часть головы Гарри, Сью машинально отметила для себя, что тот изменил прическу. Когда он уезжал в Египет, его волосы были коротко подстрижены на военно-морской манер. Похоже, за последние полгода он поменял стиль: прическа у него была дюйма на два длиннее, чем раньше, а то и на два с половиной.
Доктор Махрез, как и Сью, обозревал открытый лоб Гарри, при этом с довольным видом что-то бормотал по-английски. Во всяком случае, он думал, что по-английски. Если она правильно поняла его, шрамы Гарри выглядели не столь ужасно и будут вскоре почти незаметны. А еще доктор сказал, что если к завтрашнему дню не возникнет воспаления, то это будет последняя перевязка, и к концу недели бинты можно будет снять.
Сью почти успокоилась и подумала, что Гарри после такого обнадеживающего прогноза стало полегче. Он всегда придавал большое значение своей внешности и, должно быть, сходил с ума при мысли, что на его лице останутся уродливые рубцы. Мол, Сью, да и любой другой женщине, не захочется иметь рядом мужчину с такой жуткой физиономией.
— А как с ожогами, док? Спросила Сью.
С ожогами, как выяснилось, тоже все обстояло очень неплохо: завтра поменяют повязки на руках Гарри, и пальцы начнут свободно двигаться. Кроме того, дыхание восстановилось уже на девяносто пять процентов, так что кислородная маска ему больше ни к чему.
— А его рука?
Перелом оказался даже без смещения.
— Три-четыре недели и рука будет в порядке… Кстати, у вашего мужа очень красивое тело! — восхищался доктор Махрез. — Он спортсмен, да?
Сью слегка удивилась:
— Да, нет… В колледже играл в регби, но это было давно…
— Нет-нет! Он хочет сделать вам сюрприз. Для такого совершенного тела нужен спорт каждый день.
Неужели Гарри, приехав в Египет, решил начать новую жизнь? Как-то все это подозрительно… и совсем не похоже на него, подумала Сью, но ничего не сказала.
— И его горло уже лучше, через три дня он начнет говорить, — широко заулыбался молодой доктор.
Поскорее бы! — подумала про себя Сьюзен.
Когда Махрез, сделав все необходимые процедуры, ушел и оставил ее наедине с мужем, она поймала себя на том, что не может посмотреть ему в глаза. Ей до отчаяния было жаль его, но Сью боялась, что не сможет сдержать слез, если встретится с ним взглядом. Она прошлась по палате, смахивая с предметов несуществующую пыль. Несмотря на духоту и раскаленный песок на улицах города, в больнице царила почти стерильная чистота и было достаточно прохладно и влажно. Здесь можно передохнуть от зноя и духоты.
— Знаешь, милый, у меня для тебя потрясающая новость Пол попался! Представляешь, он влюбился! Ждет нас на свадьбу, когда ты поправишься.
Сью говорила это, собираясь с силами, чтобы повернуться к мужу и посмотреть ему в глаза. Эта минута настала. Она взглянула на него… И чуть не закричала от ужаса!..
Дрожащими руками Сью попыталась зажечь верхний свет, но вспомнила, что больному это вредно. Потом стремительно подошла к постели и наклонилась к самому его лицу.
Из-под густых темных ресниц на нее глядели зеленые, полные боли глаза. Но это были не глаза ее Гарри. На нее смотрел совершенно незнакомый мужчина.
Его горящий настойчивый взгляд словно говорил: «Ты должна все понять, немедленно!»
— Боже мой, боже мой, — прошептала она. — И все это время вас принимали за моего Гарри! Какая же я дура! Теперь понимаю, отчего вы так нервничали.
Он застонал, словно подтверждая ее слова.
— Простите за то, что пришлось так долго мучить вас, — начала оправдываться Сью. — Вчера вечером, когда я пришла, доктор Аль-Халиби объяснил, что они убрали верхний свет, чтобы тот не мешал вам спать. Будь у меня возможность сразу увидеть ваши глаза, я бы никогда не перепутала вас с моим мужем.
Сью понимала, что они оба стали жертвой какого-то страшного недоразумения или нелепой шутки. Но где же тогда настоящий Гарри Пултон? Где ее муж, что с ним? Только этот незнакомец мог хоть что-то объяснить, но он не в состоянии говорить. Тогда Сью поняла, что может выяснить что-либо, если будет задавать прямые вопросы, на которые можно отвечать «да» или «нет».
— Врач сказал, что, прежде чем потерять сознание, вы назвались именем моего мужа. Значит, вы знакомы с Гарри Пултоном. Думаю, вы с ним друзья или коллеги. Во время аварии вы были вместе?
Незнакомец приподнял голову достаточно для того, чтобы это можно было принять за кивок в подтверждение ее слов, но скорее всего это говорило только о том, как он напряжен. По крайней мере, теперь ясно, что он понимает по-английски.
— Лежите спокойно, — попросила она. Не надо себя утомлять. Друзья и родные наверняка повсюду ищут вас. С ума сходят, гадая, где вы и что случилось, а все думают, что вы это не вы… Боже мой!
Сью вдруг поняла, что он улыбается. Сквозь боль в глаза незнакомца пробился какой-то свет. Он обрадовался, что она поняла, в чем дело и сможет помочь.
— Немедленно сообщу о вас дирекции больницы. А потом зайду в полицию и выясню, не заявлял ли кто-нибудь из «Болтон инкорпорейтед» о вашем исчезновении? — решительно сказала Сьюзен, направляясь к дверям. — Думаю, моего мужа могли отправить в какую-нибудь другую клинику.
На этот раз таинственный незнакомец совершенно явно отрицательно покачал головой.
Она попыталась уточнить:
— Значит, он не в больнице? И вы знаете, где он?
Он кивнул, но весь при этом напрягся. Его глаза закрылись. Она почти физически ощущала, как его разрывает на части от боли.
— Успокойтесь, пожалуйста!.. И поспите, пока меня не будет. Обещаю, вернусь, как только смогу, — ласково сказала Сью.