Убежище в горах (ЛП)

Прохладный декабрьский воздух согрелся, пока мы делили томный поцелуй. Не было спешки и прогресса к чему-то большему, чем блаженное воссоединение. Когда я отстранился, он посмотрел мне в глаза.
— Я не думал, что когда-нибудь снова это почувствую. Когда я был сам по себе, вдали от мира, я скорбел, терпел боль и двигался вперёд, потому что знал, что должен. Но я также принял то, что буду один. Ты всё изменил.
Я часто задумывался, удалось ли ему справиться со смертью мужа. Так много раз его скорбь поднималась на поверхность, и я знал, что травма, через которую он прошёл, всё ещё задевает его до глубины души. Он открыто говорил о Натаниэле, и всё же были времена, когда он закрывался и не показывал свою боль. От меня не укрылось это препятствие на нашем пути, но по его честной оценке я понял, что он готов двигаться дальше. Может, готов попрощаться.
— Маленькими шажками, — я снова завладел его губами и поцеловал его крепче, со всеми чувствами, которые я пытался в себе погасить. Я скучал по его губам, по его грубым рукам, которые притягивали меня к его телу, и по чувству наполненности, которое он дарил, когда мы вместе сплетались в жарких агониях страсти.
— Насколько мы одни? — спросил он, отрываясь от моих губ и осматривая окружающие деревья.
— Я ещё не видел смотрителя парка, а нахожусь здесь неделю.
Он вернул свой разгорячённый взгляд обратно ко мне и издал горловой рык.
— Ты мне нужен. Прошло слишком много времени. Пожалуйста.
Несмелая мольба подействовала прямо на мой член, и моё тело отказывалось озвучивать возражения. Мой разум отчасти переживал, что мы всё ещё стоим на тонком льду, но я не мог отрицать растущее во мне желание.
Я позволил ему поднять меня на ноги, пока он оглядывал маленький лагерь, где я обустроился. У меня была маленькая двухместная палатка и несколько навесов, но на этом размах моего лагеря заканчивался. Столик для пикника был завален оборудованием, а всё остальное оставалось в джипе, чтобы не возникло проблем с животными.
Его взгляд остановился на джипе, и он потянул меня за руку в ту сторону. Я ударился спиной о передний бампер, и наши губы столкнулись раньше, чем я успел спросить о его намерениях. Он соблазнял меня, и я давил в ответ, изголодавшись по тому, что он давал мне, но ища большего. Это было грубо и требовательно, как и всегда, и моё тело нагревалось и горело, желая большего.
Отстранившись, он рывком развернул меня и нагнул моё тело над капотом джипа, сверху прижимая меня своим весом. Он приблизил губы к моему уху и прохрипел:
— Лучше держись, потому что я буду трахать тебя так, что ты никогда не забудешь этот поход.
Я закрыл глаза и вздрогнул от картины, которую он нарисовал. Каждый раз, когда Хаксли брал на себя контроль и ставил меня на колени, пока я кричал от удовольствия, был незабываемым.
Однако, в этот момент что-то было по-другому, и на поверхность вылезло внезапное желание проверить, на каком этапе наши отношения на самом деле. До сих пор я позволял грубо с собой обращаться, потому что это разжигало внутри трепет, который я не мог отрицать. Мне нравилось, когда Хаксли командовал. Но мне нужно было что-то другое.
Удивляя его, я оттолкнулся назад и сбросил с себя его вес, развернулся и перевернул его, прижимая его самого лицом к джипу. Он дёрнулся, но я сжал его запястья и опустил ниже, прижимаясь своей напряжённой эрекцией к его заднице и наклоняясь, чтобы проговорить ему на ухо.
— Планы меняются. Не пойми меня неправильно, мне нравится, когда ты меня трахаешь, но мне кое-что от тебя нужно, Хаксли.
Он повернул голову на бок, и я прикусил его губу, вызывая на его лице улыбку.
— И что это?
— Мне нужно знать, что ты действительно мне доверяешь. Мне нужно знать, что это работает взаимно.
— Я тебе доверяю.
— Тогда докажи это.
— Как?
Я глубоко поцеловал его и взял в кулак его волосы, которые свисали из-под шапки. Оттянув его голову назад, в такой же грубой манере, которую он часто проявлял со мной, я заглянул в его дразнящие глаза.
  
— Позволь мне трахнуть тебя. Даже если только один этот раз. Дай мне это.
На его лице промелькнула доля неуверенности, но она сменилась улыбкой, которую я начинал обожать.
— Хорошо. Ради тебя что угодно. Но ты должен знать, что я делал это только один раз, так что будь со мной помягче.
Он напрягся под моей хваткой и снова соединил наши губы. Это было горячо и страстно. Я перенёс руку на его штаны спереди и гладил его член через ткань, с каждым движением вытягивая из его горла приятные звуки.
Я оторвался от его губ и поднял с него своё тело.
— Презервативы. Джип. Подожди секунду.
Когда я вернулся, он оперся спиной на капот джипа и расстегнул свои штаны. Осмотрел меня сверху донизу, наклоняя голову на бок.
— Одежда, — он кивнул на моё тело. — Иди сюда.
Он подцепил пальцами мои лыжные штаны и стянул их вниз, а затем расстегнул пуговицу на брюках, запуская руку внутрь. Его пальцы холодили мою разгорячённую плоть. Я закрыл глаза и застонал, когда он высвободил мой член и начал двигать рукой.
Он притянул мою руку к переду своих брюк, и я повторил его действия, поглаживая его член с тем же мучительным темпом, в то время как его губы снова нашли мои. Он не спешил, вытягивая на поверхность моё удовольствие, исследуя мой рот. Приманив меня ближе, он обхватил оба наших члена и усилил ощущения в несколько раз, когда мы начали тереться друг о друга.
Я начинал задаваться вопросом, почему предложил трахнуть его. Мой зад болел от желания почувствовать наполненность и быть оттраханным. Когда Хаксли оторвался от моих губ, я собирался было передумать, но его пронзительный взгляд лишил меня дара речи.
— У меня были фантазии о том, как ты меня трахаешь, и ты должен знать, что раньше это никогда не попадало в мой список желаний.
По моему телу прошла дрожь, и я сжал в руке его яйца, из-за чего его веки затрепетали.
— Разворачивайся.
Он подчинился, спуская штаны ниже и наклоняясь над джипом. Он положил руки на капот и бросил взгляд через плечо.
— Сделай так, чтобы я помнил это и завтра.
Я наклонился над ним и поцеловал его в шею, смазывая два пальца и раскрывая его. Поначалу он напрягся от вторжения, но расслабился и вскоре начал толкаться мне навстречу. Когда больше не смог этого выносить, он взялся за свой член и начал себе дрочить.
— Лучше сделай это, чёрт возьми, иначе я кончу тебе на пальцы.
Ни за что.
Я разорвал упаковку презерватива и щедро смазал себя лубрикантом. Движения Хаксли на его члене замедлились, когда я надавил на его отверстие. Когда я проник в него, он резко вдохнул сквозь зубы. Застыв, я ждал подсказки, что могу продолжить.
Он прислонился лбом к джипу и кивнул. Я двигался медленно, погружаясь дюйм за дюймом в его жар, и стонал от окружающей меня тесноты. Несмотря на то, что до Хаксли я обычно был сверху, прошло много времени, и ощущения переполняли меня. Войдя полностью, я взял минуту передышки, позволяя нам обоим привыкнуть.
Когда начал двигаться, я потерял все чувства времени и пространства. Я был сосредоточен только на невероятном ощущении Хаксли и делимой нами связи. Поначалу я не спешил и фокусировался на том, чтобы всё прочувствовать, пока входил и выходил из его тела, касался его кожи и чувствовал, как он вибрирует подо мной от удовольствия.
Я навис над его телом и вошёл как можно глубже, целуя его шею и прижимаясь к его губам, когда они начали искать мои. Каждое движение усиливало нарастающую во мне нужду, пока я не стал толкаться в него с большей силой. Он оторвался от моих губ и уронил голову на капот джипа, задыхаясь и жмурясь.
— Чёрт. Сильнее.
Я поднялся с его спины и крепко взялся за его бёдра, врезаясь в него и пытаясь дать то, о чём он просил. Он выгнул спину и сжал руки в кулаки.
— Сильнее, чёрт возьми, — выдавил он. — Аспен… Я не сломаюсь. Сделай это.
Все мысли о нежной любви покинули меня, и я двигал бёдрами вперёд снова и снова, с каждым толчком притягивая его к себе, входя в него, пока он не начал издавать бессвязные звуки. Он встречал каждый мой резкий удар, пока я не начал настолько гудеть от переполняющего желания кончить, что не мог думать.