Без пощады (ЛП)

Она похлопала его по плечу, встала и отвернулась. Она закрыла глаза и прочитала заклинание обнаружения, пытаясь найти магическое излучение. Она удивилась, когда и в самом деле почувствовала что-то интересное, и последовала за своим ощущением в крепость.
Это место тоже казалось ей мёртвым, и в глубине зала она увидела трупы убитых дварфов. Разбитые стены и расширившиеся проёмы показали ей путь, которым Дзирт провёл паука-захватчика, заставляя демонический конструкт провести здесь уборку, в которой отчаянно нуждалась крепость.
Она услышала удалявшиеся голоса друзей в другом помещении, но всё как будто было в порядке. Она полностью погрузилась в своё заклинание. Магия привела её к стене, и поначалу Ивоннель растерялась. Оказавшись совсем близко, она заметила в камне трещину и сумела засунуть туда палец, ощупать полость и достать серебряную цепочку, на которой висел свисток в форме единорога.
— Андахар, — сказала она и впервые почувствовала, как дрожит голос. Даже в последние мгновения жизни Дзирт думал о других — об этом волшебном скакуне, и потому спрятал цепочку.
Она хотела сунуть цепочку в карман, но передумала, услышав шаги друзей, и вместо этого сунула её обратно в трещину.
— К твоему возвращению, Дзирт До'Урден, — прошептала она, хотя и знала, что это невозможно.
Она вышла обратно к Энтрери и дождалась остальных.
— Ничего, — сказал Атрогейт.
— Оставался ещё один ярус, — добавила Далия, бросив раздражённый взгляд на дварфа. — Он не стал туда спускаться — и нам тоже запретил.
— Захлопнись, девчонка, — сказал Атрогейт.
— Но там может быть Дзирт, — возразил Реджис.
— Его там нет, — обречённо сказала Ивоннель. — Я воспользовалась магией. Дзирта здесь нет. Его не стало.
— Просто… не стало? — сказал Атрогейт.
— Его забрали в Бездну? — спросила Далия.
— Тогда мы отправимся в Бездну и вытащим его, — сказал Атрогейт.
— Да! — согласился Реджис.
Ивоннель подняла руку, чтобы заставить всех замолчать. Она посмотрела на Реджиса, готового броситься в Бездну в погоне за потерянным другом. Она сомневалась, что сможет его отговорить, даже если объяснит всю безнадёжность подобного предприятия. Она поняла, что полурослик нуждается в этом. Он нуждался в том, чтобы делать что-нибудь — что угодно, пытаясь вернуть отступника-дроу.
Ивоннель считала, что хорошо понимает, как сильно Дзирт влиял на других, но теперь поняла, что недооценила его, хотя всегда знала, что он особенный, что честная жизнь, которую он ведёт — особенная. Она задумалась, оплачет ли кто-нибудь так же её собственную гибель, наденет ли ту же маску решительности и боли, какую она видела сейчас на лице Реджиса.
— В своё время, — наконец сказала она. — Узнаем, что можем, и заручимся помощью сильных союзников. Я бывала в Бездне — по крайней мере, у меня есть воспоминания о похождениях моей тёзки в клубящемся дыму. Туда не отправляются с надеждой вернуться.
— Но ты была там, — возразил Реджис. — Или твоя тёзка, как ты только что сказала.
— Как гостья демонической королевы, а не как её враг.
— Думаешь, сама Ллос забрала Дзирта?
— Только существо, практически равное ей по силам, могло подарить захватчика — нет, двух захватчиков.
— Мы не сумеем его вернуть, — прошептала Далия.
— Вы, может быть, и не сумеете, а я сумею, — огрызнулся Реджис с необычной для него резкостью.
Далия ответила на его гневный взгляд. На лицах Атрогейта и Энтрери было написано сочувствие к несчастному полурослику.
— Но я права, — сказала Далия. — Мы не сумеем его вернуть.
Они все повернулись к Ивоннель, ожидая какого-нибудь ответа.
Она хотела сказать то, в чём они нуждались — по крайней мере, трое, поскольку Далия оставалась для Ивоннель загадкой. Женщина-дроу изумилась, как сильно ей этого хочется. Но в конце концов оказалось, что она не может их обманывать — а правду она знала.
— Нет, — согласилась она. — Нет сумеем.
— Громф не ответит, — сказала Пенелопа Гарпелл, обращаясь к Кэтти-бри.
Младшая женщина вздохнула, забеспокоившись ещё сильнее. Её живот был уже большим. Беременность близилась к концу, и ребёнок постоянно проявлял активность. Больше всего на свете она хотела отыскать Дзирта, быть рядом с мужем, отцом её ребёнка, когда будет рожать.
 
Нашего ребёнка.
Но где он? Несмотря на все магические попытки Кэтти-бри, на все послания, разосланные Пенелопой, на все усилия остальных Гарпеллов — её настоящих друзей — о Дзирте не было слышно ни слова.
— Но ответ Громфу Бэнру известен, — заметила Кэтти-бри. — Ворота не работают, и причина тому — почти наверняка у корней Главной башни.
— Или в самом Мифрил-Халле, — сказала Пенелопа, вздрогнув от осознания, что её слова наверняка встревожат Кэтти-бри.
— Ты отправила весточку дварфам?
— Это сложнее. Наши прорицания показали, что местность вокруг Мифрил-Халла заполнена врагами. Ордами демонов и дроу.
— Но разве в Лускане нет врагов? — напомнила ей Кэтти-бри. — Флот…
— Главная башня — другое дело. Она очень чувствительна к магическим посланиям, — ответила Пенелопа. — А дварфы сидят глубоко в своей норе — и скорее всего, ведут отчаянную битву.
— Мы должны открыть врата, — решительно сказала Кэтти-бри. — И в первую очередь мы должны выяснить, не является ли их отказ свидетельством чего-то более зловещего. Надо спешить, ведь если Главная башня ослабила поток волшебной энергии в Гонтлгрим, предтеча снова может освободиться. В прошлый раз, когда это произошло, был уничтожен Невервинтер.
— Я отправлюсь к Громфу, — объявила Пенелопа.
— Ты даже не знаешь, цела ли Главная башня — и кто её контролирует.
— Кто-то должен узнать.
Кэтти-бри взяла Пенелопу за руку.
— Я не могу тебя потерять, — тихо сказала она. — Не знаю, что я уже потеряла.
— Меня доставит туда Старый Киппер, и мы оба будем держать наготове заклинания для быстрого побега. Обещаю.
Кэтти-бри кивнула и отпустила её — и Пенелопа обернулась, чтобы заключить беременную женщину в крепкие объятья.
— Я найду Дзирта, — прошептала она на ухо Кэтти-бри. — Обещаю.
Кэтти-бри отстранилась и направилась к двери, сверкнув своей улыбкой — но та была вымученной. Она оставалась здесь, готовясь к родам, а весь мир вокруг как будто сошёл с ума.
Она никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной, даже давным-давно, когда была пленницей Артемиса Энтрери, и её тащили через весь Фаэрун в погоне за Реджисом.
Теперь она цеплялась за это воспоминание — яркое свидетельство того, что они с друзьями, Компаньонами Халла, уже очень, очень долго сражались в тяжёлых битвах — и побеждали.
— Именем богов, — пробормотал Реджис, лёжа на гребне рядом с четырьмя спутниками. Широкое поле внизу пересекал отряд из крупных драуков примерно в сотню особей. Друзья были в дороге почти десять дней — в путешествии, тяжёлом эмоционально и физически, особенно для Артемиса Энтрери. Ивоннель сделала многое, чтобы помочь им — не только исцеляя их и обеспечивая пищу, но и ускоряя путь — и всё с помощью заклинаний. Однако без телепортации и прочей подобной магии. Она хотела, чтобы все смирились с новой реальностью, и собиралась хорошо познакомиться с землями между Терновым Оплотом и Гонтлгримом.
— Полно демонов, — сказал Атрогейт.
— Это не демоны, — поправила Ивоннель. — Демоны, подозреваю, ждут внутри Гонтлгрима. Это авангард войск дроу.
— Я думала, что драуки — редкость, — заметила Далия.
— Я тоже, — отозвалась Ивоннель. — Не могу ничего ответить.
— Как насчёт большого ответа на большой вопрос? — спросил Атрогейт. — Вроде того, как мы собираемся попасть ко входу?
 
Он кивнул на другой край поля, но никому не требовалось смотреть туда, чтобы понять, в чём дело. За полем росли деревья, а за этой рощицей — разрушенная и несомненно занятая врагом деревня Кровоточащие Лозы. Справа, к югу от деревни, стояла пустующая трамвайная станция. Среди горного склона отчётливо виднелись входной и выходной тоннели Гонтлгрима.