Плутовка

— Здравствуй, Рич, — сдержанно произнесла она. — Ты знал о моем приезде?
Он увидел ее сразу, как только вошел в комнату, и от волнения у него перехватило дыхание. Вирджиния была необыкновенно хороша собой. Следы, оставшиеся на лице после падения с лошади, почти исчезли — небольшой синяк и легкий шрам, который должен был сгладиться со временем.
— Да. Нэнси предупредила, что ты собираешься нанести визит.
Он подошел ближе, и Вирджиния поняла, что, несмотря на свою холодность, в глубине души Рич все же рад видеть ее. Смерив Вирджинию взглядом, он не смог скрыть восхищения, и это подтверждало, что он все еще любит ее. А она готова была запрыгать от переполнявшего ее счастья.
Однако оно улетучилось так же внезапно, как и появилось. Он смотрел на нее серыми холодными глазами, не удостоив ее даже слабой улыбки.
— Как самочувствие? — нарочито вежливо осведомился он. — Надеюсь, вполне оправилась после падения?
Рич уже знал — Вирджиния не лгала ему, когда говорила, что в инциденте, который произошел с ней во время охоты, виновата Кристина. Он говорил с несколькими участниками охоты, которые видели, как все случилось, и они подтвердили справедливость ее слов. Рич специально осмотрел место происшествия — яма была настолько глубокой, что все могло окончиться гораздо печальнее. Вирджинии повезло, что она легко отделалась.
Прежде, чем Пол и Кристина покинули Стэнфилд, Рич ясно дал понять последней, что в инциденте с Вирджинией виновата именно она. Хотя Кристина все отрицала, Рич был больше склонен верить рассказу Вирджинии.
— Благодарю, все в порядке, — сказала Вирджиния. — А как ты?
Рич предпочел проигнорировать ее вопрос. Не сводя с нее пристального, испытующего взгляда, он подошел ближе.
— Вирджиния, довольно формальностей. Скажи лучше, что ты здесь делаешь. Я считал, нам больше нечего сказать друг другу. Сначала ты внезапно исчезаешь, потом объявляешься, как снег на голову. Полагаю, тебя привели сюда какие-то экстраординарные обстоятельства.
— Да, и я опасалась, что ты не захочешь видеть меня.
Нет, мелькнуло у него в голове, как она могла подумать такое? Отказаться от возможности лишний раз увидеть ее было выше его сил.
С растерянным видом Нэнси, словно спохватившись, встала на ноги.
— Пожалуй, будет лучше, если я оставлю вас наедине, — пробормотала она.
— Нет, нет, — поспешила остановить ее Вирджиния. — Прошу тебя, не уходи, Нэнси.
В уголках губ Рича заиграла легкая, едва заметная улыбка.
— Что такое? Ты боишься остаться со мной наедине?
— Нет, конечно. Только я хочу, чтобы Нэнси подтвердила то, что я собираюсь тебе сказать.
— Вот как? — В голосе его звучала неприкрытая ирония. Вопросительно вскинув брови, он перевел взгляд на Нэнси. — Что здесь такое? Сговор?..
— Я должна сказать тебе о причине моего приезда, Рич, — пояснила Вирджиния. — Неужели ты думал, что после того, что я услышала от тебя о моем брате, я буду сидеть сложа руки?
Рич гневно сверкнул глазами. Вирджиния на мгновение растерялась — не зашла ли она слишком далеко? Нет, ради памяти Бобби, ради родителей она должна стоять на своем. Только ей нужно оставаться хладнокровной — от этого зависел успех или неуспех ее предприятия.
— Я не желаю об этом говорить, — сухо проронил Рич.
— Но я должна сказать тебе, — настаивала Вирджиния. — Понимаю, тебе пришлось нелегко. Но мои родители — я должна подумать и о них — они ведь тоже страдают.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Тогда, в лондонском отеле, твоя жена встречалась с кем-то другим. Это был не Бобби.
— Ну да, тебе, разумеется, лучше знать.
Вирджиния уловила сарказм, прозвучавший в его словах, однако сделала вид, что ничего не заметила.
— Конечно, я не могу быть уверенной на все сто процентов, — продолжала она, — однако у меня есть серьезные основания полагать, что это был другой человек, его друг.
— Кто, кто?..
— Офицер по имени Глен Гринуэй. Они оба были в отпуске и в тот день договорились встретиться, чтобы вместе вернуться во Францию.
— Ясно. Тогда почему же не нашли тело этого самого Глена Гринуэя? Только тело твоего брата и моей жены…
 
— Этого я не знаю.
— И не узнаешь. Твое стремление восстановить репутацию покойного брата в высшей степени похвально, но зачем подозревать какого-то Глена Гринуэя в том, что именно он был любовником моей жены? Почему?
Тяжело вздохнув, Вирджиния пустилась рассказывать ему о письмах, которые случайно попались ей на глаза, о том, как она, не разобравшись, что это за письма, прочла одно из них.
Рич слушал ее с ледяным спокойствием.
— И что же это были за письма? — спросил он.
— Любовные послания твоей жене от человека, которого звали Глен.
— Ясно. И где эти письма теперь?
— Я… я передала их Нэнси.
— Может, тебе следовало бы отдать их мне?
— Я не могла. Если ты ничего не знал о том, что твоя жена тебе изменяет, то этими письмами я причинила бы тебе боль.
— Весьма признателен, — не без доли сарказма изрек Рич. — Нэнси, где они?
— Я их уничтожила.
Если Рич и был обескуражен этой очередной новостью, то виду не подал.
— И зачем же ты это сделала?
— Прости, Рич. Я понимаю, что не должна была… Но подумала, дело прошлое и лучше не бередить старые раны. Решила, что хранить их просто не имеет смысла.
Рич понимающе кивнул и вновь перевел взгляд на Вирджинию.
— Должен тебе кое-что сказать. Видишь ли, ты, наверное, не в курсе, что у моей покойной жены было несколько любовников. Так что твой брат всего лишь один из них.
Он говорил с издевкой, словно давая Вирджинии понять, что она попусту теряет время, однако он не знал, что Пол успел рассказать ей об Оливии.
— У моего брата не было романа с твоей женой, — с отчаянием в голосе промолвила она. — Прошу, ты должен поверить мне. Как мне тебя убедить?
— Извини, но ты не можешь убедить меня в том, что твой брат ни в чем не виноват. Я сочувствую твоим родителям и уважаю твое стремление реабилитировать брата, но ты не можешь требовать, чтобы я поверил тебе, не получив веских доказательств.
Вирджиния, не в силах больше выдерживать на себе его пристальный взгляд, сокрушенно потупилась.
— Хорошо. Значит, нам больше не о чем говорить.
— Совершенно верно.
Нэнси торопливо выскользнула из комнаты, оставив их вдвоем, и пошла за машиной, чтобы отвезти Вирджинию на станцию. Взяв свою сумочку, Вирджиния уже собиралась последовать за ней, но голос Рича остановил ее.
— Что ты теперь намерена делать? — спросил он.
Голос был бесстрастный и резкий, словно обращенный к незнакомцу.
— Вернусь в Лондон, попробую подыскать работу, — сказала она, не поднимая глаз.
Тон Рича немного смягчился:
— Что бы между нами ни произошло — и какой бы ни была истина, — я желаю тебе успеха. Тем более что ты так серьезно относишься к своей работе. Если понадобятся рекомендации, я всегда к твоим услугам.
— Спасибо. — Вирджиния в нерешительности остановилась возле дверей. Мука расставания становилась невыносимой. Она обернулась и с болью в голосе промолвила: — Скажи мне, Рич, ты теперь до конца жизни будешь презирать меня?
Рич опешил. Ее слова, сказанные вполголоса, почти шепотом, проникли ему в душу, всколыхнув самые сокровенные из его чувств.
Вирджиния была бледна неестественной бледностью; глаза ее от невыплаканных слез сверкали, подобно бриллиантам. Не в силах противостоять магнетизму этих глаз, Рич подошел к ней и уже готов был коснуться ее, но рассудок его в последний момент взял верх.
— Презирать? — переспросил он, не скрывая своего изумления. — С чего ты взяла? Я не могу презирать тебя. Ты же знаешь о моих чувствах к тебе. Полагаю, тогда, в салоне, когда ты играла Шопена, ты все поняла. Я всегда буду помнить о той ночи.
— И ты не хочешь освежить эти воспоминания?
— О Господи, Вирджиния, замолчи!.. — хриплым от волнения голосом пророкотал он. — Ты не представляешь, как мне хочется заключить тебя в объятия, однако ты должна понимать — все против нас. Такова суровая реальность жизни. Мы не можем быть вместе. Боже, как мне будет не хватать тебя! Но мы оба знаем, что возврата к прошлому нет.