Ночь в Шотландии

— Милорд, — дворецкий с сожалением посмотрел в сторону окна, — я не знал, что еще делать. Она пожелала посидеть в парке и была очень настойчива в своем желании.
— Рядом с ней нет лакеев.
— Она прикована, милорд, — с болью в голосе произнес Муир.
— Что?
— У меня это вызвало такие же чувства, но она сама попросила об этом. Она пояснила, будто не хочет заставлять «бедных лакеев» стоять на холоде, хотя я уверял ее, что их плащи намного толще ее собственного. — Муир бросил в окно встревоженный взгляд. — Боюсь, она подхватит страшную простуду и плохо кончит, милорд. Я бы сообщил вам, если бы думал, что вы сможете ее остановить без…
— Подожди, — резко оборвал его Ангус. — Ты решил, будто я не смогу остановить ее?
— Милорд, на самом деле я знал, что вы найдете способ сделать это. Но я не хотел, чтобы препирательства переросли в физическое воздействие.
Ангус, кипя от негодования, перевел свой взгляд на Мэри. В парке светило солнце, и под выпавшим снегом все оставалось живым и зеленым, но Ангус отлично знал, какая в Шотландии ранняя весна. Сейчас сыплет снег, а через минуту светит солнце и цветут розы. Но даже когда светит солнце, свирепый холод, который невозможно увидеть через залитые светом окна, все равно остается.
Наверняка Мэри ощущала это сейчас в полной мере, потому что хоть она и куталась в свой меховой плащ и сидела на подушке, защищавшей ее от ледяного холода мраморной скамейки, ветер трепал края желтого платья и раздувал по раскрасневшимся щекам кудряшки.
С каким-то сдержанным весельем Ангус отметил, что из-за толстых перчаток ей с трудом удается перевернуть страницу книги. Женщина замерзала.
Словно почувствовав его взгляд, Мэри подняла глаза и посмотрела на него, улыбаясь всему миру, как будто была рада его видеть, хотя подбородок уже дрожал от холода.
— Милорд, — подал голос Муир, — давайте я попрошу мисс Херст вернуться в дом и…
— Нет. Оставьте ее там.
— Но, милорд, она ведь замерзла и…
— Она — взрослая женщина. Если хочет сидеть в парке, пусть сидит.
Ангус неторопливо занял свое место за столом, положил книгу, которую начал читать, и разложил бумаги.
— Хорошо, милорд, — поклонился Муир, — если вы уверены, что так…
— Я уверен.
С чопорным видом, указывавшим на недовольство, дворецкий вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Ангус попытался погрузиться в свое исследование. Чувствуя, как покалывает шею, он поднял голову. И в ту же самую секунду голова Мэри опустилась.
Ангус прищурился.
С лицом внимательной и прилежной школьницы Мэри перевернула страницу, а вместе с ней ветер подхватил и перевернул еще несколько. Но Мэри даже не попыталась вернуть их на место и придержать, а это означало только одно: книга ее совершенно не интересовала.
Ангус сел к окну боком и ближе придвинул к себе бумаги. Он постарался повторно прочесть страницу, которую изучал, но, одолев только первый параграф, снова почувствовал, как покалывает шею.
Мэри наблюдала за ним.
Ангус резко поднял голову и встретился, с удивленным взглядом Мэри. Она изумленно приоткрыла побелевшие от холода губы и опустила взгляд в книгу. Лицо покраснело, но, похоже, не от холода, а от чего-то другого.
Ангус мрачно улыбнулся. Значит, вот в какую игру она захотела сыграть, да? Ну что ж, он положит этому конец.
Он опять склонил голову, но не спускал глаз с окна террасы.
В ту секунду, когда его голова опустилась, голова Мэри поднялась. Через стекло она встретилась с его взглядом и замерла, удивившись, что он смотрит прямо на нее.
Ангус повернул голову к плечу, как фехтовальщик, осознающий собственное превосходство в защите, и подмигнул.
Явно разозлившись, Мэри слегка повела плечом в его сторону, выставив вперед книгу, словно отгораживаясь от мира, хотя теперь она держала ее вверх ногами.
Ангусу следовало остаться довольным увиденным, и он был бы удовлетворен, если бы не видел, как она дрожит от холода.
«Эта девчонка умрет на этой проклятой скамейке. — Ангус нахмурился. — Это не моя проблема, она сама решила там посидеть».
 
Он упрямо погрузился в чтение одного из своих томов, но все же вскоре обнаружил, что смотрит на Мэри, заметив, что теперь она потирает плечи, а ветер дует еще сильнее.
Проклятие. Так невозможно работать. Он отложил свои бумаги в сторону, встал из-за стола и направился к дверям на террасу. Через несколько секунд он уже стоял перед ней, чувствуя, что ветер намного холоднее, чем он предполагал.
Мэри прикрыла одной рукой глаза от слабого солнца. У нее было такое красное лицо, словно кто-то отхлестал ее по щекам, но она все же умудрилась улыбнуться окоченевшими губами.
— О, лорд Эррол! Какой приятный сюрприз!
— Какого черта вы здесь делаете?
— Читаю, — показала она книгу, словно подтверждая эту ложь.
— Муир доложил мне, будто вы прикованы к скамейке.
— Да, просто я больше не могла таскать за собой бедных лакеев. Они уже совсем утомились.
— Вы их утомили, так будет точнее, — безжалостным тоном заявил Ангус. — Поднимите ногу.
Мэри нахмурилась.
— Поднимите ногу, черт возьми! Я хочу убедиться, что вы действительно прикованы.
Мэри упрямо поджала губы, но приподняла юбки и оторвала от земли левую ногу. Вокруг кожаного сапога висела тонкая золотая цепочка. Она так свободно обхватывала ее лодыжку, что когда Мэри подняла ногу, цепочка соскользнула.
— Упс! — вырвалось у нее, и она мгновенно нацепила ее назад. — Вот.
— Да это не цепь, это ожерелье.
— Все, что у нас было. — Мэри спрятала ногу под юбки и зябко потерла плечи. — Муир не пожелал прикрепить ту, что могла бы ободрать мои новые с-сапоги. Я не слишком богата, как вам известно. Мой отец…
— Викарий. Знаю, знаю.
Ангус провел рукой по волосам и стиснул зубы, чувствуя, как ветер задувает под сюртук. Черт, как холодно.
— Перестаньте хмуриться, — улыбнулась Мэри и похлопала по скамейке рядом с собой: — Присаживайтесь. Здесь просто прекрасно.
— Я замерзну насмерть, как, впрочем, и вы, если сию же минуту не пойдете в дом.
Он уже замерз, его тонкий сюртук никак не соответствовал погоде и леденящему ветру, который кружил по саду, раздувая густые кудряшки Мэри.
— Вы п-приглашаете меня в библиотеку? — оживилась Мэри.
— Нет.
Улыбка сползла с ее лица, и теперь до уха Ангуса совершенно явно донесся стук зубов.
— Тогда я ос-стаюсь з-здесь. М-может, и холодно, но все равно красиво.
Да, Мэри была красива. Даже с покрасневшим от холода носом и пурпурными щеками она все равно была прекрасна.
— Идите в дом, — злясь на собственное непостоянство, приказал Ангус. — Немедленно.
— В в-вашу библиотеку? — упрямо повторила Мэри.
— Почему вы хотите пойти именно туда? — нахмурился Ангус.
— Потому что вы там. Если бы я могла просто посидеть там, пока не согреюсь… — торопливо добавила она, видя его нерешительность. — Это все, о чем я прошу. — Ее карие глаза с надеждой смотрели на Ангуса. — Пожалуйста. Я больше не хочу сидеть в своей комнате одна.
Ее глаза светились искренностью.
— Ну хорошо, черт возьми! — услышал свой голос Ангус и почувствовал досаду. — Можете посидеть там у камина, пока не согреетесь. Но это все.
— О, большое в-вам с-спасибо, — с готовностью вскочила Мэри.
Она приподняла скамейку с одной стороны, чтобы снять цепочку с одной ножки, потом поболтала ногой, стряхивая свои оковы на землю.
— Ну вот.
Она подняла цепочку с земли и со счастливым видом сунула в книжку.
Ангус направился в библиотеку, даже не посмотрев, пошла ли Мэри за ним следом. Он закрыл за ней дверь и, когда повернулся, обнаружил, что она уже расположилась в его любимом кресле у огня.
Ангус поморщился, но ничего не сказал и прошел к своему столу. Он быстро привел в порядок бумаги, но так и не поднял глаза на свою гостью.
А она оказалась не такой уж тихой. Пару минут подержав сапоги над огнем и подув на окоченевшие пальцы рук, Мэри встала и начала бродить по библиотеке. Ангус следил за ней боковым зрением и постоянно отвлекался, когда она прикасалась то к одному предмету, то к другому, издавала тихие возгласы восхищения над разными предметами антиквариата. Ангус был готов взорваться. Как раз в тот момент, когда он уже хотел указать ей на ее место, Мэри шлепнулась назад в его любимое кресло с таким видом, как будто оно принадлежало ей.