Скальпель судьбы (СИ)
***
— Ань, я еле уговорила её поехать в травмпункт. — Катя сидела на кухне и тихо говорила в телефонную трубку, стараясь не разбудить уснувшую Ирину. — Она истощена психически и морально полностью. Хорошо, что там Димка с соседнего потока дежурил, помнишь его? Здоровый такой, ещё волосы ёжиком стриг. Он даже противостолбнячный анатоксин заставил сделать — у неё рана на груди глубокая. Пойди узнай, что в той рюмке было и кто из неё пил. Я завтра её успокоительным накачаю, на работу не пущу, пусть меня Лившиц убивает, но куда ей такой красивой на глаза пациентам показываться?
— Всё верно, — тихо ответила Анна и глубоко вздохнула. — Кто бы подумать мог, что так всё закончится? Кать, а что теперь делать? Ей самой там показываться нельзя, а квартира?
— Надо хорошего юриста искать. У вас никого нет на примете? Да такого, чтобы прижал этого гада с его дружками к ногтю, чтобы рыпнуться боялись! А ты чего шепчешь? Мы Инну твою не разбудили?
— Не-а, — Шанина улыбнулась, — её теперь можно разбудить только утром запахом какао. Или папиным голосом, но папа у нас сегодня на сутках. О, а вот и папа на проводе! Катюнь, я тебе минут через двадцать перезвоню, ты ещё не ложишься?
— Да сна ни в одном глазу, я пока в сети пороюсь, в Кургане «Илизаровские чтения» прошли. Так что звони.
Через двадцать минут Анна Шанина радостно объявила, что юрист есть, и такой, что точно к ногтю прижмёт этот ящик деревянный. Рому Аня, так сказать, никогда «не праздновала», трансформировав его фамилию Коробок в «деревянный ящик». При этом добавляла, что если по ящику стучать, то хоть какой-то звук будет, а вот голова Коробка никаких звуков не издавала.
— Так что завтра мой Шанин созвонится с этим Виктором, и мы решим, когда им с Иринкой встретиться. Надо заканчивать этот бесславный период её жизни.
Катя, услыхав последнюю фразу, вздрогнула. Именно такими словами охарактеризовала и её жизнь Марина Юрьевна Астахова, когда советовала Кате что-то изменить в её настоящем.
— Ань, а он, этот юрист, он кто?
— Игорь сказал, что когда-то прооперировал его. Вроде бы проникающее ранение брюха было. Но вишь ты — живой!
— Так и я жива только благодаря твоему Игорю.
— Знаю, Катюнь, помню, — глубоко вздохнула Анна. — Ладно, девчонки, спать пора. Всё остальное завтра.
Наши дни. Ирина
Ирина открыла глаза и прислушалась к тишине. Какое это блаженство — проснуться и осознать, что вокруг тишина… И даже ноющая головная боль не смогла испортить ей настроение. А ещё она вдруг поняла, что впервые за несколько месяцев, а может быть и лет, она выспалась и отдохнула.
Она медленно подняла руки, закинула их за голову и потянулась. В груди что-то кольнуло, и Ира вспомнила о порезе. Затем ощупала висок, аккуратно прикоснулась к глазу и улыбнулась. И пусть она сейчас была не дома, пусть ноет голова и дёргает веко, но она жива и практически не пострадала. И спасибо Кате за то, что вчера настояла на поездке в травмпункт. Теперь осталось начать бракоразводный процесс и выкинуть всю грязь из жизни и из судьбы. Но пока… Она свернулась калачиком и укрылась с головой. Да, слабость. Но так хочется ещё немного просто насладиться тишиной, покоем. И полным отсутствием страха, что не отпускал её ни дома, ни на работе. За окном послышались детские голоса, где-то далеко звенела сирена, шумели автомобили. И эти привычные городские звуки успокаивали и обещали что-то хорошее.
Ира облегчённо выдохнула, и вдруг в этой тишине раздался громкий звонок мобильного телефона. Она медленно поднялась и в панике уставилась на вибрирующий гаджет. Но тут включился автоответчик, и Ира зажала себе рот ладошками, чтобы не рассмеяться.
— Ирка, я, конечно, извиняюсь, но сколько раз я тебе говорил, что делать всё надо сразу основательно и качественно, а то потом хером не выпьешь и яйцами не дохлопаешь! И не рассказывай мне, что я пацан с хулиганскими замашками. — Голос профессора Лившица гремел в тишине Катиной квартиры, а Ира слушала его со счастливыми слезами на глазах. — Мне Катерина всё рассказала. И я имею тебе сказать, что сегодня я буду пить всё, что начинается на букву «ш». Шампанское, шамогон, шпирт и шональют! Потому что, кажется, твои мозги обрели своё первоначально природой заложенное место! И хватит ржать! Я же тебя давно знаю.
— Семён Маркович, — Ира схватила трубку и всхлипнула. — Я так рада вас слышать! Я… я так рада…
— Ну, ну, тихо! Значит так. Слушай сюда. До конца недели чтобы я тебя не видел, понятно? Синяки постарайся убрать. Только народными средствами! Попробуй алоэ приложить, картошку сырую или уксус с водкой. Хотя водку лучше внутрь. Говорят, от душевных ран самое оно. Но всё-таки следи за головой. Ты же не клоун с улицы, а классный нейрохирург. Но там Катерина рядом, так что я за тебя спокоен. И ещё. Ирка, тебе адвокат нужен? Могу поискать среди своих.
— Спасибо, Игорь Шанин уже нашёл юриста. Но спасибо вам огромное. Лишь бы всё получилось.
— Нет ничего невозможного, если ты охренел до нужной степени. А с твоим недожурналистом ты уже такая как надо. — Он помолчал и тихо добавил: — Иринка, держись. Я верю, что всё у вас получится. Кстати, пацана твоего с арматурой в голове подняли сегодня, ходит уверенно, улыбается, речь не нарушена, так что ты, Ирка, в свою копилку ещё одну жизнь занеси. Ну всё, некогда мне с тобой тут разговоры разговаривать. Жду в понедельник. И больше не пытайся тревожить мою нервную систему. Система есть, а вот нервов уже нет!
Наступила тишина, Лившиц как всегда просто прервал разговор. Но Ирине хватило этих нескольких минут, чтобы понять, что она не одна, что у неё замечательные друзья и подруги, что жизнь прекрасна и удивительна. И возможно, она ещё будет счастлива!
А вечером позвонил мужчина, представился Виктором Платовым и поинтересовался о времени и месте встречи для разговора. Катя, стоявшая рядом, махала руками и делала круглые глаза, а потом тихо хлопала в ладоши, когда Платов согласился приехать к Кате домой. Осталось собраться с силами и честно рассказать незнакомому человеку всё о своей семейной жизни.
***
Юрист оказался довольно высоким привлекательным мужчиной. С красивыми руками. Он внимательно осмотрел её лицо, сжав зубы с такой силой, что Ирина увидела, как перекатываются желваки на его щеках.
— Добрый день. Разрешите представиться. Платов. Виктор Кириллович. Игорь Александрович вкратце обрисовал ситуацию, но мне бы хотелось услышать всё от вас, Ирина Николаевна.
Ира молча кивнула и глянула на Катю, стоящую в дверях и внимательно рассматривающую Платова. Будто очнувшись, Катя вздрогнула и показала рукой на вход в гостиную. Ирина села в кресло, лихорадочно перебирая пальцами рукава водолазки, натягивая их на кисти, затем прикасаясь к груди, где Виктор увидел аккуратно заштопанный разрез.
— Ирина Николаевна… Ира. Успокойтесь, выдохните. Я не требую у вас подробностей. Мне нужна картина в целом. Но для начала ответьте мне на один вопрос. — Он замолчал, внимательно наблюдая за её реакцией. — Документы на квартиру. Где хранятся бумаги?
И тут Платов увидел, как Воронцова вдруг успокоилась, мягко улыбнувшись, и тихо ответила:
— У Катиного нотариуса. Хохловского Ильи Трифоновича. Я не рискнула хранить документы дома.
— Это очень хорошо! Всё остальное расскажете, если захотите. Но должен вас предупредить, что в суде вам могут задавать вопросы о вашей семейной жизни. Вы понимаете, о чём я говорю? И ещё. Я бы хотел встретиться с господином Хохловским и изучить документы. Это можно сделать сегодня, ведь насколько я понимаю, вы бы хотели вернуться домой как можно быстрее, не так ли?
— Простите, я перебью вас. Илья Трифонович готов встретиться, я только что говорила с ним, — раздался Катин голос.
Платов задержал взгляд на женском лице, всматриваясь в глаза. Будто прозрачное зеленоватое стекло с крапинками. Виктор кивнул и вдруг подумал, что у этой невысокой женщины такие же глаза, как у Даши. Милой девочки, которую он не видел уже три недели.