Искушение титана (ЛП)

— Эти существа — животные или люди, которые превратились? — спрашивает она.
Выражение моего лица мрачнеет.
— Эти существа другие. Что-то новое. Люди говорят, что они родом из места под названием Сказочный Лес.
Она со смехом отметает мое беспокойство.
— Я понимаю тебя, но сомневаюсь, что у нас возникнут проблемы. Будет светло, и мы будем в большой компании людей.
Район облагораживается, но есть некоторые проблемы, которые не решить никакими деньгами.
  
— Просто следи за опасностями, когда ты находишься в лесу.
— Так вот почему ты предупредил меня о том, что нужно быть осторожной той ночью? Ты выяснил, где я живу, и знал, что опасность где-то рядом?
Ее честный взгляд пронзает меня насквозь. Мышцы моей челюсти напрягаются. Я колеблюсь, прежде чем ответить, уверенный, что мой стыд виден на моем лице.
— Прости, что не признался в этом раньше, но я был…
Селеста поспешно отмахивается от неловкости, повисшей в воздухе.
— Ты не знал, где я живу. Это было совпадение.
— Я был смущен.
Хотя я не упоминаю, что видел, как она раздевалась, это понятно.
Она выглядит озадаченной моим признанием. Румянец заливает ее лицо, когда она изучает выражение моего лица.
— Хорошо, но почему ты вообще оказался на Уинди-Пик?
— Я сопровождал своего приятеля Нокса по работе.
Селеста медленно кивает, словно не верит в это, но не заставляет меня говорить больше. Наши взгляды встречаются.
Я сохраняю невозмутимый вид, потому что у меня нет другого выбора, но внутри меня бушует несправедливость. Эмоции переполняют меня, а привязанность Селесты только усугубляет ситуацию. Я не контролирую себя, и я ненавижу, когда я не контролирую себя. Ненавижу это.
— Селеста…
— Не пытайся скрыть свою истинную сущность, Атлас. Ты можешь чувствовать себя расстроенным, но ты не одинок. Я думаю, ты удивительный, с причудами и все такое.
Ее искренность трогает меня, и мои стены начинают рушиться. Даже самые темные уголки моего сердца начинают оттаивать от ее доброты.
— Ты мне подходишь, Селеста. Ты не даешь мне упасть духом, — говорю я с улыбкой, не в силах скрыть своего влечения.
Когда прядь волос падает ей на глаза, я сжимаю кулаки, чтобы не заправить ее ей за ухо. Мне нужно сохранять самообладание, но это нелегко.
Я тяжело вздыхаю. Наблюдать за тем, как покачиваются ее бедра и как подпрыгивает ее большая грудь, когда она выйдет на поле для гольфа, это будет настоящей пыткой.
Селеста
То, что Атлас открылся и поделился своей историей, стало для меня поворотным моментом. Позже тем же вечером, лежа в постели, я прокручиваю в голове этот разговор, и чувство вины сжимает мои лопатки. Только сейчас я понимаю, что мне следовало спросить Атласа, что вызывает эту трансформацию.
Глава 7
Селеста
В течение следующих нескольких дней Атлас старается проводить как можно больше времени вне офиса. Он работает из дома или не сообщал о своем местонахождении, но держась на расстоянии.
Учитывая глубину нашего разговора, его реакцию можно понять, но каждый раз, когда я вижу его мельком, в моей груди возникает тупая боль.
Я сожалею, что пригласила его на день гольфа, и понимаю, что это было ошибкой. Я полна решимости наладить отношения между нами, отменив приглашение.
Когда Атлас входит в офис, таща за собой новенькую пару клюшек, кажется, у него другие планы.
— Прости, — выпаливаю я, прежде чем успеваю себя остановить, — что поставила тебя в неловкое положение. Я не хотела, чтобы все так обернулось.
— Мне тоже жаль, что я ушел.
После короткой паузы его лицо расплывается в сияющей улыбке.
— Если мы хотим выиграть этот турнир, нам нужно тренироваться.
Следующие несколько дней мы с Атласом проводим, тренируясь как можно больше, даже во время перерывов в работе. Атлас терпелив и дает мне советы по моей стойке и замаху. Он учит меня, как забрасывать мячик в кофейную кружку, и, хотя я промахиваюсь в девяти случаях из десяти, это все равно считается тренировкой.
Когда Атлас решает, что я готова, он берет меня с собой на поле для гольфа. Пока он объясняет правила, я слушаю его вполуха, потому что его голос завораживает.
— Селеста, ты меня вообще слушаешь? — спрашивает Атлас.
Он стоит на лужайке, скрестив руки на груди, и выжидающе смотрит на меня.
Я смущенно киваю.
— Да, босс. Не могу поверить, что у тебя гандикап +6 (Гандикап — это способ отражения лидерства на предыдущих этапах в более раннем выпуске на старт в последующих). Ты как бог гольфа!
Я пытаюсь взять себя в руки, чтобы он не заметил, как я взволнована, но мое сердце бешено колотится, и я не могу сосредоточиться.
— Сначала давай поработаем над твоей хваткой, — говорит Атлас.
— Хорошо.
Атлас возвращается на свое место и поворачивается ко мне лицом.
— Держи ее левой рукой. Положи правую руку перед левой так, чтобы ладони были обращены друг к другу.
Я делаю, как он говорит, и рассекаю клюшкой воздух, как это делают профессионалы. Пока все хорошо.
— Что дальше?
— Давай попрактикуемся в ударе.
— Атлас идет первым, очень осторожно отбивая мяч. Тот закатывается прямо в лунку.
Я пытаюсь сосредоточиться на мяче, делаю замах и промахиваюсь. Дважды.
— Черт возьми, — ворчу я.
Атлас отступает на шаг, наблюдая за моей фигурой.
— Неплохо, но тебе нужно не торопиться и довести дело до конца.
Я пытаюсь сосредоточиться, но чувствую на себе его взгляд. Я украдкой бросаю взгляд через плечо и замечаю, что его теплые карие глаза устремлены на меня. На моем лице мгновенно появляется улыбка.
— Расслабься, не нервничай, — призывает Атлас. — Просто сделай шаг, Селеста. Все дело в движении и последовательности, помнишь?
Его голос низкий и грубый, от него у меня мурашки бегут по спине. Я крепко сжимаю клюшку и устраиваюсь поудобнее, стараясь не обращать внимания на трепет в животе.
Мирное щебетание птиц и шелест листьев на близлежащих деревьях напоминают мне о необходимости дышать. Сосредоточившись, я отбиваю мяч, но он отклоняется вправо вместо того, чтобы лететь прямо к лунке.
— Я ужасна, — восклицаю я, чувствуя смущение.
— Ты не ужасна, — успокаивает он меня. — Ты становишься лучше.
Я нервно смеюсь.
— Спасибо.
Уголки его губ приподнимаются.
— Не волнуйся. У тебя все получится.
Мы молча подходим к следующей лунке.
— Спасибо, что был терпелив со мной.
— Конечно. Я хочу видеть, как ты совершенствуешься. Не забывай следить за мячом и доводить дело до конца.
Его замах плавен и легок, как будто он обладает какой-то тайной сверхспособностью в гольфе.
Я киваю, помня его инструкции относительно моей очереди, но у меня не получается ударить по мячу изящно. Мяч ударяется о край клюшки и улетает в кусты, отчего стая птиц с пронзительными криками взлетает в воздух в знак протеста. Мое лицо горит, и я раздраженно вздыхаю. Что же такого хорошего в гольфе?
Мой энтузиазм к игре в гольф быстро угасает. Я испытываю искушение выплеснуть свой гнев на идеально подстриженную траву, но вместо того, чтобы закатить истерику и показаться неблагодарной, я с тяжелым вздохом бросаю клюшку и собираю горсть разбросанных мячей.
Я подбрасываю их в воздух, с благоговением наблюдая, как они описывают идеальную дугу, прежде чем упасть в мою раскрытую ладонь. Я повторяю это действие до тех пор, пока все три шарика не начинают вращаться в воздухе.
— Почему ты так на меня смотришь? — спрашиваю я.
— Например, как?
— Как будто я экспонат в зоопарке.
— Это впечатляющий трюк, — восхищается Атлас. — Где ты научилась жонглировать?
  
— Я выросла в цирке. Мои родители были артистами, и мой брат тоже.
— А ты нет, — констатирует он, как ни в чем не бывало.
Я пожимаю плечами.
— Я присматривала за животными. У меня нет никакого таланта.
— Я не согласен, — говорит он.