Шаг в триста лет в прошлое (авторская редактура)

На «нейтральных» местных рыбаков Дмитрий вышел совершенно случайно, когда занимался делами по своему хозяйству. С парой мастеров он искал приличные деревья для распилки на доски, а в сырых низменных местах их почти не было. Искали принципиально. Надо здесь искать или не надо, а то лучше бросить мужиков дальше в лес и затем справлять бревна по небольшой реке.
Увидев картину, успокоился. Трое местных рыбаков с веслами наготове окружили его парня. Собиралась драка, но шведы тут были совсем не при чем.
  
А повышать цены, значит, подрезать коммерцию. Людей надо кормить и богатеть самому. Это поможет ему быть состоятельным. А тут еще распоряжение главного менеджера – Петра Алексеевича – кормить! Открывай бочки, будешь туда ссыпать серебро и медь.
– Здесь надо обязательно выращивать земляные яблоки, картоха называется, – горячился Петр, – для начала хотя бы полоску – другую. Я тебя научу! Рожь будет плохо идти, а вот картоха нормально пойдет.
– Алексашка, сколько у тебя в кошеле?
– Три дюжины топоров и полпуда гвоздей тоже куются по их заказу, – сообщил Дмитрий, – Апраксин плачется, что для его судостроительной верфи ничего не даю.
Александр что-то замычал про бедность и хилость, но Петр просто выхватил у него кошелек. Подкинул, примеряясь к весу.
Крепость вот как нужна, – Петр провел ребром ладони по шее, – город, считай, беззащитен. Кто нападет – все захватит. Любой шведский генерал с несколькими тысячами войск будет Санкт-Петербурху смертелен. А будет крепость – устоим.
– Г-хм, – удивился царь, – нет, вы посмотрите, все-то у тебя получается. Иные князья да бояре едва шалашики успели поставить, а у тебя хоромы на хоромах. Покажешь сегодня, что сделал.
– Понял, государь.
Но барское хозяйство Дмитрия, пусть не так быстро, но начало работать. Мельница, собранная и опробованная, принесла первый помол, бабы и девки (все специально подобранные без мужей), раздоили шесть барских телок, поставили птичник, где заходили первые десятки куриц и гусей. Не забыл Дмитрий и про овец. Десятка полтора их во главе с бараном паслись на специально огороженном участке. Осенью будут шкуры, шерсть и мясо.
Склад его буквально околдовал. Доски сплошным массивом лежали, продуваемые ветром. Сверху их прикрывал легкий дощатый навес.
Крепкая водка развязала языки.
Весть была звонкой. Такой, что бешенство Петра начало сменяться на заинтересованность. Он признался:
– Х-гм, покупай, государь, сейчас мастеровых отправлю, намеряют и отправят куда надо.
Дмитрий, накачавшись водкой не меньше, саркастически хрюкал. Царю это быстро надоело.
Дмитрий постарался. Каждая семья мастеровых получила по две десятины в черте города, а крестьян – по пятнадцать десятин на лесных полянах, из-за чего деревеньки пришлось убрать немного поодаль от крепости. Рожь и овес, репа, капуста, морковь, свекла, лук – будет крестьянам и самим, что съесть и продать на рынке. Жаль только их совсем мало. Ничего, год пройдет, к следующей весне он всех своих перевезет, и родные и Дашины. Даже старички поедут, хотят они этого или не хотят. Кладбище с кого-то тоже надо начинать.
Он отвлекся от мыслей, присмотрелся. Богослужение по поводу освещения первой церкви в Санкт-Петербурге шло торжественно и долго. Дмитрий не роптал. Если так положено, так тому и быть. Поп работал истово и рьяно.
Натешившись, подошел к Дмитрию:
Выхватив шпагу, встревоженный Дмитрий поспешил на берег реки. Если тут будут шведские войска, им надо посмотреть и побыстрее удирать. Воевать с регулярными иноземными солдатами в три человека он не собирался. Только собирать сведения и удирать, пока живы.
– И канцелярию, – подхватил Дмитрий в такт своим мыслям.
– Хорошее дело. Колокола откуда взял? – спросил он.
Дмитрий быстро навел порядок среди драчунов и попытался узнать, из-за чего разгорелся сыр-бор. Разгоряченные рыбаки заговорили первыми. Тут и выяснилась вся неприглядная правда. Брошенные своим хозяином, рыбаки постоянно становились жертвами голодных строителей. Иногда им давали небольшие деньги, но чаще всего просто отнимали.
Несколько молодых баб и девок, более сообразительных и творческих (сам выбирал), были поставлены на посадку картошки. Времени на обучение он потратил много, зато был уверен – картофель будет! А то тяжело ему, картофелееду, без любимой пищи. Опять же Петру обещал. Отсюда, пожалуй, картофель будет распространяться по всей России. Или он плохо знает царя!
– А ты бы, наверно, хотел, чтобы стали твоими, – попытался узнать Петр.
– Да ведь, государь, эти яблоки-то у меня уже посажены.
– Двести рублей. Намеряешь?
Царь нехотя пошел. Он гораздо охотнее отправился бы на мельницу, смотреть и там на новшества, но склад его тоже интересовал. Доски были очень нужны.
 Глава 5 
 
Утром похмельный с вчерашнего Дмитрий переварил скромный завтрак – «чай», который в действительности был травяным настоем, пару вареных яиц с куском свежего хлеба. Куриных яиц было немного, да и в основном они оставлялись для высиживания цыплят, чтобы полом вырастить куриц, но Дмитрий иногда мог себе съесть позволить несколько штук.
Плохо было с продовольствием в Санкт-Петербурге. Но, в принципе, ситуацию можно еще исправить. Ведь массового недостатка поступающих продуктов пока не наступило.
Даже в трактирах потребителям в горячие и холодные блюда соль почти не клали, за отдельную плату предлагали на стол в солонках по большой цене. Желающих было очень мало.
На это Дмитрий только осклабился, хлопнул по плечу своего тезку приказчика Дмитрия. К этому времени солевая проблема в городе несколько смягчилась. Отечественные купцы, подгоняемые Петром, исхитрились привезти несколько десятков пудов соли и немного снизить цены буквально за счет своей прибыли. Приплыли несколько европейских кораблей с вином и солью.
Такая щедрость Дмитрия была вызвана тем, что помимо государственного налога, с продавцов брали много других повинностей, полузаконных и совсем незаконных. Большую часть Дмитрий закрыл, но часть оставил, и теперь они составляли его чистую прибыль.
Сначала трактиры Дмитрия были единственными и он вовсю снимал сливок за счет, прежде всего, количества. Но потом появились конкуренты, чуть ли не по указанию царя. И хотя цены здесь были немного выше, часть потребителей из трактиров Дмитрия все равно уходила.
Кое-как заговорили о технической части. Насколько Дмитрий помнил, в России был популярен вариант добычи путем выпаривания соли из соляного раствора. Дров много!
Ничего и эту проблему решат. В этом Дмитрий был уже убежден.
Но все равно с солью было сложновато, как по количеству, так и по цене. Недавний недостаток солью вполне понятно приводил к ажиотажу в торговле. Всю соль буквально сметали с торговых прилавков.
Дмитрий не выдержал и зло закричал:
Или тот же скотный двор. Частично он был похож на обычный боярский – несколько видов скота и птицы для кормления дворянина и его дворни. Но, присмотревшись, поймешь, что заметно отличается. Кроме коров и свиней, были еще кролики, которых практически не знали, для мяса и шкурок, были хорьки и выдры, которых держали исключительно для пушнины.
Закрыл он, если и не громко, то очень эффективно. Специально пригласил Петра на свой рынок. К тому времени ему перестали нравиться городские рынки и он выклянчил-выбил у царя открыть на своей земле собственный рынок под своим контролем. Его люди – крестьяне и ремесленники – производили большой объем продукции и он не понимал, почему он должен отдавать это важное, пусть и трудоемкое, и, господа, прибыльное дело.
  
Поевший Дмитрий, сытый, но еще похмельный, был тверд, сердит и деловит. Солевары немедленно были собраны в группу и нацелены на поиск и добычу соли. Он еще их и отругал, что ему не напоминают, а они и не возражали. Хорошо быть господином крепостных!
Продавщица – ядреная молодая баба, поставленная самолично Дмитрием, тоже ничего в этом не увидела, только мило улыбнулась. Улыбка ей очень подошла.