На все четыре... (СИ)
И потому, метнувшись вперед, хватаю за запястье руку, шедшего первым Хлюста, с зажатым в ней шокером, вытянутую вперёд в сторону моей кровати. Второй рукой хватаю эту же руку за локоть, беря её на излом и выворачивая её в сторону Фиксы, шедшего вторым. Расчет оправдался на все сто. От неожиданности и от боли, Хлюст автоматически нажал на пуск, и короткий разряд заставил Фиксу затрястись и рухнуть на пол. Бинго!
Цвет, замыкавший шествие, испуганно качнулся обратно, и в его руках вспыхнул слабенький фонарик. Я же, укладывая на пол Хлюста (по прежнему держа на излом его руку за запястье и локоть, так что он, практически, сам падает на пол, только б руку сохранить), разворачиваюсь к нему чуть ли не спиной. И снизу, из неудобного положения бью ногой куда-то в сторону Цвета. Удар вышел паршивым (ну какой из меня ногомашник?), но фонарик из его рук вылетел, а сам он впечатался в тену комнатки. Страйк!
И тут маленькая фигурка кидается и подхватывает с пола выпавший-таки из рук Хлюста шокер. Прежде чем сообразить, что это Сова кинулась мне помогать, я чуть не приложил её локтем. А она, завладев игрушкой, с мстительным удовольствием вырубила сначала Цвета, а потом и Хлюста, которого я отпустил, после того как обезоружил.
У меня ещё мелькнула мысль: "Вот он шанс наш на побег! Лучшего уже не будет"… И я уже шагнул к двери, намереваясь выскочить наружу, как с улицы вспыхнули мощные ручные фонари. (Не чета дешевому светодиодному фонарику у Цвета), залязгали затворы автоматов (о, этот звук ни с чем не спутать), и грозный голос закричал:
— Всем оставаться на своих местах!…
К утру вся суета утихла, а непонятки разрешились. Цвет не хотел меня убить. И, даже, и бить не планировал тоже. Он собирался вырубить меня шокером, связать, и… Грязно надругаться. Опустить, так сказать. Мол, «боец в порядке, может драться. Подружку, как и велено, никто не трогал. А то, что в жопе у него болит, так мало чем ночью они вдвоем тут занимались?» Короче, мне безумно повезло, что не спалось мне этой ночью.
А с автоматами кто были? Так это же Кержак со внешнею охраной подоспел. Как я понял, он-то с самого начала в курсе затеи был, но не спешил пресечь, а норовил поймать собственное начальство на горячем. Не знаю уж, планировал ли он шантажировать Цвета, или же изначально планировал устранить его, дискредитировав и занять его место, но, в итоге, воплотился именно второй вариант.
В итоге кратких разбирательств (Шварц лично притащил свою жирную задницу), Кержак стал новым управителем Колизея. Не замешанный в ночном нападении Сиплый получил повышение до начальника внутреннего распорядка (место Фиксы), а зам Кержака по внешней охране Часик занял место своего шефа, ушедшего на повышение.
А Цвет, Фикса и Хлюст, разочаровавшие Шварца, пошли на списание. В самом натуральном виде. Как мне сказали, они все выйдут на арену рядовыми гладиаторами. Но, уже, в следующем турнире. В сентябрьском уже. Услышав эту новость у меня закралось смутное сомненье, и я, спросив у Кержака, убедился в собственной правоте, что да. И в этом турнире есть провинившиеся подручные Шварца.
Тот же Фрик-Шарфик, как и Цвет, был раньше любовником больного жирного ублюдка, но получил отставку и списание.
Сторчавшийся Гера тоже умудрился так спалиться и напортачить, что и его сочли бесперспективным и списали.
А Курок, перспективный боец, вывел из себя Шварца своим независимым (да ладно б независимым, а то откровенно презрительным поведением по отношению ко всем окружающим, включая и собственного лидера) поведением и неуживчивым характером. В итоге — списали и его.
А, в общем, всё хорошо, что хорошо заканчивается. Подумаешь, что ночью мне поспать так и не пришлось совсем. Зато тылы свои я уберег от покушений. Сменилось лагерное начальство, от откровенно враждебного, до, минимум, нейтрального, а то и вовсе даже симпатизирующего мне. Ну не мне самому по себе, такому классному, а мне, как инструменту, позволившему Кержаку провернуть его интригу и подняться выше в местной табели о рангах.
Этот день был похож на предыдущий. Ну, может, жарило чуть чуть поменьше (хотя за тридцать было всё равно), да облачка порою тень давали. Но жарко было снова, почти как и вчера. Опять возникли зонтики и бочки… Жратва была получше чем обычно. И, даже, по двое, по трое нас стали на площадку с турниками-тренажерами выпускать. Тут же на стадионе, сразу за беговыми дорожками у уголке. Мол, форму ж надо сохранять. Короче, новый управитель с энтузиазмом взялся за дело.
Когда подошла моя очередь идти на тренажеры, мне в напарники достался Грека (третьей шла моя верная тень — Сова). Кержак, похоже, серьёзно отнёсся к вопросам безопасности, и ни с Куктаем, ни Курком (или кто там еще буйные-неадекватные-то?) меня не ставил.
Грека оказался вполне компанейским парнем. Не таким букой, как Кадетский Блюз вчера. Он охотно говорил в перерывах между подходами к турникам или тренажерам. А к разминке, а, после, и к силовой подготовке он подошел ответственно, не то что я.
Я-то толком позаниматься и не смог. Укушенное плечо не давало ничего делать. На малейшую нагрузку отвечая вспышками боли. Хотя ночью на адреналине я про него забыл. Действовал как здоровый.
Но вот утром во время перевязки вспомнил о нем снова. Место укуса воспалилось и опухло. Ладно хоть не загноилось. Но огнем жгло просто ужас! Да ещё и температура, похоже, поднялась. Ведьма недовольно покачала головой и вручила мне какую-то таблетку. Цитрамон или парацетамол. Хрен его знает, короче.
В общем, я был не совсем в форме и, потому, особо не нагружался физикой. Через не могу тоже не всегда стоит что-то делать. Боль есть сигнал, что в организме не всё в порядке, и к этому сигналу стоит прислушиваться.
А вот Грека отрывался за нас двоих. Парень он здоровый, крепкий. Здоровее его тут только два великана — Мосол и Качан. Все остальные мельче… Ну, Кадетский Блюз ещё был ему под стать. Но его-то уже больше нет, и Грека единолично занял третье место по мощи.
Как я уже сказал, он оказался компанейским парнем и был не прочь поболтать. Мне-то, кроме как поболтать, особо и делать нечего было, а он в перерывах, а то и в процессе, отвечал мне…
— Фамилия? Нет, не Греков. Александров моя фамилия.
— А прозвище тогда откуда?
— А, так это… Я ж раков ловил постоянно. Голыми руками. Как в считалочке. Они так-то в норы прячутся, а палец им подсунешь- они его клешней цап, и вцепится, хрен оторвешь просто так ещё. Ну а я выдергиваю сразу. Так и ловил.
— Больно, наверное?
— Да ерунда. Терпимо. Зато верняк. Раколовкой ещё поймаешь или нет, могут и разбежаться, а тут идёшь и только раз, раз, раз… И в ведро кидаешь. Быстро и надежно. Только места надо знать.
— А ты знаешь, получается?
— Знаю, — Грека малость погрустнел. — И эти скоты, похоже, знали. Или выследили меня? Кто теперь скажет. Прям там на реке меня и взяли.
— Я вот что спросить хочу, — постарался увести разговор от неприятной ему темы (вдруг еще замкнется, как Блюз вчера?) — Раки, они же со дня всякое едят… А В Тоболе наверняка мертвецы плавали? Зимой-то, по любому, кто-то да решил трупы в речку в прорубь скинуть. Типа, «река унесет».
— Да что ты мнешься как девка на первом свидании? Да, раки жрут трупы. Именно там на отмелях, ниже по течению, их и много, куда река мертвецов прибивала.
— И вы их ели? — осторожно спрашиваю его.
— А что такого-то? — вроде как, даже удивляется Грека. — Раки и есть раки.
— Но они же человечину едят!
— И что? Вот ты, например, медведя подстрелишь, про которого точно знаешь, что пару месяцев назад он грибника схарчил. И что? Ты его мясо есть не будешь?
— Н-н-не знаю, — даже растерялся я. — Если в тот же месяц, как он съел — точно нет. А через пару месяцев…. Не знаю.