Грех (СИ)

Вечером в парке почти не было посетителей. Одинокие прохожие принимали меня за проститутку — неудачницу. Что не сильно отличалось от правды. Мой потрепанный заплаканный вид, короткое черное платье и размазанная по лицу помада подтверждали все осуждающие взгляды прохожих.
Никто не подумал, что я жертва насилия, жертва обстоятельств.
Что сейчас я нуждалась в помощи, а не в лицемерном осуждении.
Я не вернусь в логово зверя. Никогда!
Я сидела и плакала. Растирала косметику по лицу кулаками. Тушь с ресниц наверняка оставляла черные следы под глазами. В тот момент я не только была похожа на проститутку, но еще и на мокрую панду. Проститутка — панда. Докатилась, Лиза!
Время шло убийственно медленно. Я ни за что не вернусь в Грех.
Я достала телефон и дрожащими пальцами пролистала контакты.
Набрала единственного абонента, который мог поддержать меня и убедить в правильности решения.
— Да, дочь, что то случилось? — встревоженно спросила мама.
На заднем фоне я услышала обрывки фраз отца.
«Деньги до понедельника будут… нет… Договаривайся… нет, это исключено. Без взятки на суд мы не пойдем. Держи его, не отпускай. Я всю сумму передам завтра, крайний срок послезавтра…»
Я вздохнула поглубже.
— Лиза, чего ты молчишь? Алло, — повторяла мама.
Мысленно я ей все рассказала. И про то, что встретила этого монстра, который жестоко надругался надо мной пять лет назад, и про то, что он теперь требует повторного насилия за необходимые им деньги. А я сломана, уничтожена и восстановлению не подлежу. Нуждаюсь в психологической поддержке больше, чем в воздухе. Еще и вкус поцелуя Дьявола жег и опекал рот. Как я не терла губы, чувствовала его до сих пор.
А вслух я, наконец, произнесла
— Все в порядке мамочка. Хотела просто извиниться за свои слова перед уходом.
— Ох, Лизонька, детка. И ты меня прости. Ты нам с папой сейчас очень помогаешь. Я не должна была с тобой перед твоим уходом так грубо разговаривать. Прости, котенок, мы тебя очень любим. Когда ты будешь дома? Я испекла твой любимый сливовый пирог.
Слезы катились из глаз бесшумно. Я боялась продолжить разговор, чтоб не зашмыгать и не выдать свое истинное состояние.
— Все хорошо, мамочка, — в который раз повторила я, будто сама себя убеждала в этом, — Я вернусь завтра. Останусь у Насти ночевать. Ее бросил парень, а я не могу ее оставить в одиночестве, — соврала я.
— Понятно. Ну передавай Настене привет. Раз бросил, значит это не ее человек. В мире несколько миллиардов мужчин, она найдет себе достойного спутника жизни, который будет ее холить и лелеять. Еще смеяться будет, вспоминая свои сегодняшние страдания…
Я попрощалась с мамой и положила трубку. Вспоминая сегодняшнюю ночь, это я еще буду истерично смеяться. Скорее всего в дурдоме…
Обреченно выдохнув, я поднялась с лавки и пошла в сторону «Греха». Я сама возвращалась в логово насильника. Это было безумием, ожившим кошмаром. Никто бы не поверил мне, если б я рассказала, что добровольно шла на встречу с маньяком.
Я помнила, как тогда, пять лет назад он рвал меня. Каждый грубый толчок члена в плоть, каждый его острый укус и засос на коже, его наглые лапы, что сминали мое тело, трогали везде, где дотягивались. А дотягивался этот ублюдок везде.
И сейчас, как и тогда, ироничность ситуации заключалась в том, что был бы Макс Романов рядом, он не позволил бы подобному случиться.
Но его не было из-за меня в тот день рядом, а теперь в этот. И если тогда я сама по девичьей глупости совершила ошибку и оттолкнула влюбленного романтика, то сегодня я была одинока из-за нелепого, чудовищного стечения обстоятельств. Придурок Глеб поцеловал меня при Максе, и он решил, что мы встречаемся. А объясниться с ним, опровергнуть сделанные им выводы у меня не было возможности.
Просто потому, что никто не знал, где Романов сейчас живет. Ни у кого не было контактов Макса. И его след в интернете я не обнаружила.
 
Макс… Любимый. Мой хороший. Прости.
Мысленно я послала ему целую извинительную тираду и попрощалась, в очередной раз умываясь слезами. Романов никогда меня не простит за сегодняшнее решение.
Я никогда не прощу себя…
Я сама всунула голову в грешную петлю и с каждым шагом к клубу, затягивала бичевую веревку все крепче. Арс Мадаев мое проклятие…Мой грех!
  
Глава 25. Арес и Лиза. Момент истины. Секс
 
Размытые картинки мелькали перед глазами. Кровавая вывеска «Грех», темный переулок, приоткрытая дверь и длинный коридор — туннель без света в конце. Скорее всего, за дверью кабинета Ареса Черная дыра, в которую меня засосет, перемелет на атомы и выплюнет в другой реальности. Жуткой и ужасной.
Сердечко не слушалось моих уговоров. Билось стремительно и резко. Шум его ударов и моего прерывистого дыхания был единственными звуками, что я слышала в окружающей тишине.
Арес ждал меня. Он был уверен, что я вернусь. Сидел, как владыка подземного мира за своим столом и курил. Он успел снять пиджак и галстук, закатать манжеты черной рубашки до локтей.
Он даже не удивился, когда я понуро вошла в его кабинет. Цокот каблуков по плитке оглушал. Казалось, что с каждым шагом в крышку моего гроба загоняли очередной гвоздь.
Интересно, что посоветовали бы мне психологи, узнав, что я добровольно вернулась в логово насильника?! Может вынюхать полкило героина и потеряться навечно в дурманящем трансе. Потому что уже никакие слова не помогут мне реабилитироваться!
— Мне нужны деньги. Наперед, — грубо буркнула я.
Пошел он на хер, ублюдок!
Хочет меня растоптать, так пусть в моей жертвенности будет смысл.
Я гордо задрала подбородок. Плевать и на растрепанные волосы, и на красные глаза с черными разводами. Если я этому ублюдку не понравлюсь, мне станет только легче. Он лишит меня чувства вины перед родителями.
Арес удивленно уставился на меня сквозь прорези в кожаной маске. Тщательно осмотрел все мое тело, вызывая очередной приступ отвращения. Произнес медленно, упиваясь своей властью.
— Я знал, что ты вернешься. Тебе ведь понравилось, как я тебя тогда трахнул! Скучала за мной все пять лет!
Непроизвольно сжав кулаки, я почувствовала, как ногти впились в ладони.
— Мне нужны деньги, ублюдок. Ты это знаешь. Я тебя ненавижу и моей самой приятной мыслью всегда была надежда, что ты сдох.
Я прикусила язык, чтоб не продолжать. Гремучая смесь необходимости угодить насильнику и желание его послать к черту и бежать прочь, боролись во мне люто и неистово. Противоречивые чувства выматывали. Еще и Арес все тянул и медлил, упиваясь моим измученным видом.
Наконец, он достал из ящика пакет с деньгами и демонстративно бросил его на стол.
— Я хочу пересчитать, — четко произнесла я. Мне нужна была любая отсрочка. Казалось, каждая секунда имеет веское значение.
Арес хмыкнул и кивнул на стол, великодушно позволяя пересчитать деньги.
Чтоб на него метеорит упал, пока я буду о-о-очень медленно считать и проверять каждую купюру!
Я села за стол и дрожащими руками подтянула к себе пакет.
— Драть буду тебя во все дыры, Лизонька, — делая затяжку, задумчиво произнес Арес. Я вздрогнула. Это кромешный ад наяву. Монстр рядом не давал мне жизни пять долгих лет. Крепко поселился в моей голове. И теперь он был реальным, настоящим, ублюдком!
 
— За эту сумму будешь долго на белковой диете, — продолжал он меня добивать, — Ты ведь тогда не успела попробовать мою сперму. Сегодня исправим… Лизонька.
С этими развратными словами, Арес громко отодвинул стул и разогнулся во весь рост.