Моя Теневая Империя (СИ)

— Но письма до тебя идут слишком долго, а сотовую связь в Краснодарском крае глушат магическими волнами, чтобы никто не мог прослушать ваши внутренние переговоры! — воскликнула она. — Что я ещё могла сделать?
— Всё что угодно, но только не проталкивать меня так, — вздохнул Роман, положив вилку на стол.
Похоже, этот разговор отбил у него весь аппетит.
— Роман, но ты ведь так хотел попасть в бюро, — принялась оправдываться Елена. — Я просто хотела, чтобы ты нашёл своё место.
Кажется, Матвей и Роман поняли её мотивацию. Но мне начинает казаться, что она выпила недостаточно зелья правды. Вернее, хватило его ненадолго. Поскольку прямо сейчас я чётко вижу, что у неё была и другая выгода во всей этой истории. Да, может быть, Елена Владыкина действительно беспокоилась о Романе.
Но ведь сам факт его вступления в бюро подразумевает, что парень автоматически вычёркивается из линии наследования в своём роде. Обет безбрачия.
До вступления Романа в ряды воинов света я не был первым наследником, а теперь им стал. Видимо, Елена всё же хотела, чтобы всё унаследовал именно её родной сын — Константин Владыкин, а не старший — Роман, что был рождён другой женщиной.
Ну и путаница в этой семейке… И это они ещё не подозревают, что прежнего Константина отравил Валерка!
Смех, да и только.
— С сегодняшнего дня я возьму управление казной на себя. Временно, — сказал отец. — Но позже передам его в руки сыновей. Либо Роману, либо Константину. Я ценю твой поступок, Елена. Но продолжать вести дела с императором за моей спиной, я тебе позволить не могу.
Она с пониманием кивнула, но я понимал, что это ещё не всё. Велика вероятность, что Елена шпионит за одним из самых сильных родов империи для самого императора. Вряд ли инвестиции — это единственная её задача.
В итоге обстановка за столом стала менее напряжённой, и в скором времени даже Роман вновь начал травить байки со своей работы, хоть и продолжал мысленно испытывать дискомфорт. Мой старший брат не особо умел скрывать эмоции.
— Мы почти вышли на этого треклятого некроманта, — сказал Роман. — Представляешь, отец? Он убил уже более двадцати гражданских. И нескольких наших агентов. Нам так и не удалось найти всех тел. Боюсь, что он взял их трупы под контроль.
— Роман! — воскликнул Матвей Ионович. — Я понимаю твой азарт, но не при детях же.
Отец указал взглядом на Валеру, который с невероятным воодушевлением слушал истории о трупах.
— А как он выбирает жертв? — спросил я. — Есть какая-то закономерность?
Неужели, этот некромант — обычный психопат? Многие полагают, что тёмные маги — это одни сплошные маньяки, только это совсем не так. Я вижу лишь два варианта, как можно объяснить логику его действий. Либо он убивает людей для какого-то ритуала, либо делает это просто так, как маньяк.
— Все его жертвы… Были женщинами, — сообщил Роман. — Даже агенты бюро, которых мы потеряли.
Я заметил, как Роман сжал вилку в кулаке и погнул её. Брат любил фантазировать о том, как поймает этого негодяя, но вспоминать то, что враг уже успел сделать, ему было трудно.
— Женщины — и всё? — спросил я. — Есть ещё какие-то опознавательные черты? Цвет волос, цвет глаз. Группа крови?
Вся семья в недоумении глазела на меня, будто я только что сам мертвеца воскресил перед их носами.
— Что? — пожал плечами я. — Врага нужно знать в лицо. Я стал больше узнавать о некромантии, чтобы иметь возможность ей противостоять.
— Это похвально, Кость, — кисло улыбнулся Роман. — Но из сходств между жертвами только светлые волосы — больше ничего. Группу крови мы не сверяли.
Блондинки, значит? Не знаю ни одного ритуала с блондинками. Скорее всего, обыкновенный маньяк. Ох и ужасное же всё-таки сочетание… Мой учитель хоть и стал к концу своей жизни последним психом, но даже он говорил, что убивать ради удовольствия для некроманта — это табу.
У убийства должен быть веский смысл. А вот у воскрешения… Можно иногда и побаловаться!
Ужин подошёл к концу, и я направился отсыпаться. День выдался трудным, а что ожидать от завтрашнего дня я и вовсе не знал. Почти целые сутки в компании этой журналистки. Удовольствия от этого мало, но, по крайней мере, я смогу убедить её, что тёмная магия не опасна для окружающих.
 
Если, конечно, тёмный маг не желает обратного. Но это — уже второй вопрос.
София разбудила меня в десять утра громким стуком в дверь. Стоило мне открыть глаза, и я увидел в зеркале напротив себя пять силуэтов, а потом почувствовал резкий приток сил.
О! Отлично, сегодня ночью в мою ловушку попалось несколько духов. Души, которым нравится путешествовать через зеркала, забрались в меня посреди ночи и переварились. Даже завтракать сегодня не хочется.
— Владыка, к вам пришли! — позвала меня София. — Вы всё ещё спите?
— Уже поднимаюсь, — ответил я. — Можешь войти.
Дверь открылась и, к моему удивлению, в комнату вместе с Софией вошла журналистка Юлия Кедровская.
Заметив мою наготу, она смутилась, но при этом продолжила с интересом рассматривать мою комнату.
— Все тёмные маги живут в кромешной тьме? — спросила она, монотонно стуча кончиком ручки по своей записной книжке. — Я думала, что хотя бы запечатанные открывают занавески.
— А я думал, что у нас с тобой приличное интервью, — усмехнулся я. — Может, дашь мне хотя бы одеться? Или же тебе хочется предоставить людям настолько подробный отчёт?
Я специально скинул с себя одеяло и поднялся с кровати. Такой трюк всё же вынудил Кедровскую отступить к порогу моей комнаты.
— А касаемо солнечного света, — ответил я, натягивая штаны, — я не любил его ещё до пробуждения тёмной магии. Так что связи здесь никакой нет. Дело комфорта.
Ручка журналистки противно шуршала по бумаге. Видимо, она и вправду записывала каждое моё слово.
— Позволишь, если я понаблюдаю за твоими утренними ритуалами? — спросила Юлия Кедровская.
— Во-первых, с каких это пор мы на «ты»? — спросил я, заперев свою комнату. — Во-вторых, может, я и запечатанный, но никаких ритуалов утром не провожу.
— Ты же обращаешься ко мне на «ты»! — воскликнула она.
— Так я — дворянин, а ты — журналистка, — лишний раз напомнил я.
— Но я тоже из дворянской семьи! — обиженно воскликнула она.
— Ты — княгиня? — спросил я.
— Нет, — замотала головой Юлия.
— Тогда пиши свою статью и следуй моим правилам, — ответил я. — И если сильно хочется, можешь на «ты». Только не при отце. Он разозлится и опять начнёт тебе угрожать.
Кедровская была ошарашена разговором со мной, и я понимал почему. Мало кто горит желанием спорить с журналисткой, которая может смешать твою репутацию с дерьмом. Вот только меня такие вопросы не сильно заботили. Особенно если учесть, что любая связь с тёмной магией в современном мире автоматически отправляет человека на самое дно лестницы авторитета.
— Хорошо, — кивнула она. — Но я не поняла насчёт ритуалов. Разве тебе не нужно как-то настраивать свои магические потоки? Бороться с желанием напасть на человека или воскресить мертвеца?
Я проигнорировал её вопрос и медленно повернул взгляд на Софию.
— Ну зачем ты её впустила без моего разрешения? — спросил я служанку. — Я бы хоть подготовился. А то без моих ритуалов мне всё больше и больше хочется её убить.
София вздрогнула, явно не сообразив, что я шучу, причём над ними обеими.
— А если серьёзно, Юлия, во мне стоит первоклассная печать. Её поставил очень могущественный светлый маг — Фёдор Ильич Зубов, — рассказал я.
Я решил, что лучшей конспирацией всегда будут отсылки на способности Зубова. Чем больше все вокруг говорят, как хороши его печати, тем менее вероятно, что он начнёт сомневаться в моей верности светлой магии.
— И что же, тебе совсем никогда не хочется навредить кому-то? — нахмурилась она. — А если я сама тебя попрошу. Укуси меня!
— А? — удивился я. — Это ты меня соблазнить сейчас пытаешься или что?
— Я провоцирую тебя на агрессию. Может взять моё тело, если хочешь, некромант. Что бы ты хотел с ним сделать? — как-то чересчур театрально пропела она.