Моя Теневая Империя (СИ)

— Меня зовут Артемий Костровский. И я не спал уже больше двух недель.
То-то он мне сразу приглянулся! Он чем-то на труп ходячий похож.
— С тех пор как во мне пробудилась тёмная магия, я почти не могу уснуть из-за ночных кошмаров, — протирая покрасневшие глаза, произнёс он. — Меня преследуют призраки, просят, чтобы я исполнил их желания, или просто бессвязно кричат. Но даже если я пытаюсь помочь им, они не умолкают…
О! Медиум. Только какой-то неправильный. Не припомню ни одного медиума, который бы боялся призраков! Он ведь одним чихом может прогнать любого духа. А-а-а, ну конечно… Кого он прогонит-то без доступа к тёмной магии?
Интересно светлые придумали. Магию мы вашу, значит, запечатаем, но от её пассивных эффектов страдайте и рассказывайте всем о своей боли на позорных собраниях.
— Вы закончили, Артемий? — спросил Калугин.
— Да, — кивнул парень.
— Скажите, вы регулярно молитесь Солнцу, как я и говорил? — нахмурился куратор.
— Да, конечно, Анатолий Юрьевич, — закивал Артемий.
— Значит, уже очень скоро вам станет лучше, — улыбнулся Калугин и взглянул на меня. — А теперь отдайте флажок Константину.
Артемий трясущимися руками передал мне флажок.
Проклятье, до чего же они довели обычного тёмного мага. И если представить, что таких в мире тысячи… Нельзя это так оставить.
Я выхватил из его рук флажок и заговорил:
— Господа! Да что вы знаете о настоящих страданиях? Мне тёмная магия нашёптывает совсем другое. Вам такое и не снилось. Мертвецы говорят мне, как приятно освободиться от оков и вдоволь напитаться той силой, что дарована была нам природой…
— Константин! — перебил меня Калугин. — Что вы…
— Флажок у меня! — я помахал знаком Солнца, напомнив Калугину про третье правило.
Не мешай моей пропаганде тёмной магии, выродок!
Анатолий Калугин замолчал, а все остальные запечатанные слушали меня, затаив дыхание.
Я продолжил:
— Представьте, как тяжело слушать эти соблазнительные речи? Например, сегодня ночью со мной заговорила собственная тень. Дух сказал мне: «Разве хочется тебе и дальше быть изгоем? Ходить на нищенскую работу, которую предоставляют запечатанным. Скрывать свой истинный потенциал!»
— Константин! Прошу вас… — вновь вмешался Калугин.
— Но я взял себя в руки и хорошо всё обдумал, — я проигнорировал покрасневшего от злости Анатолия Калугина и продолжил. — И мною было принято решение — стать таким же, как и все остальные запечатанные. Не нужны мне эти речи о сладкой свободе и могущественной силе. Не нужен мне мой скрытый потенциал. Лучше быть таким, как все.
Я молча передал флажок следующему соседу, но тот выронил его из рук и зааплодировал. А следом к нему присоединились все остальные.
— Хороший пример, Константин… — в замешательстве ответил Калугин. — Видимо, тёмная магия действительно сильно на вас напирает. Очень рад, что вам удаётся удержаться от соблазна.
Болван. Совершенно не умеет читать между строк. Вся моя речь — это не история о страданиях бедного запечатанного. Я лишь косвенно рассказал присутствующим, как на самом деле приятно пользоваться этой силой.
Учитывая, в какой заднице находятся члены этого «клуба», кто-то из них точно должен клюнуть на мою выходку.
Раз Анатолий Калугин и закреплённый за мной куратор Зубов того хотят, я продолжу посещать эти собрания. Регулярно и прилежно, постепенно создавая облик благонравного солнцелюба. Но на деле буду использовать эти сборы для вербовки новых людей.
Остаток собрания я слушал вполуха. Большинство «запечатанных» плакались Калугину о том, как тяжело им живётся. И чем хуже была каждая следующая история, тем с большим интересом на меня стали поглядывать тёмные маги. Будто начали задумываться, что истинная надежда кроется не в консультациях Калугина, а во мне.
— На сегодня можете быть свободны, — заключил Анатолий Калугин. — Вы все большие молодцы! Уже скоро вы все пойдёте на поправку и сможете получить работу.
Ещё по головке их погладь. Проклятье… Я словно в детском саду оказался.
— Помните, молодого виконта, который ходил с вами на собрания в прошлом месяце? — спросил Калугин.
 
Собравшиеся закивали.
— Больше он здесь появляться не будет. Кураторы решили, что он полностью принял свой новый образ жизни и ему дали работу. Теперь виконт будет разгружать наши машины с провизией. Представляете? Ему дали работу в нашем бюро. Вам всем стоит тоже к этому стремиться.
Дворянину? Разгружать провизию? Невероятно… Да ещё и под присмотром бюро. Вот уж действительно — честь! Роман-то мне говорил, что мне работу совсем не дадут. Видимо, не хотел расстраивать брата новостью о том, что ему предстоит драить туалеты и заниматься очисткой выгребных ям для господ из бюро.
После своего воскрешения я полагал, что мир разделился, а я пришёл в себя на территории светлых магов. Но это — не так. Они забрали себе весь мир, а тёмных превратили своих рабов. И это после того, сколько мы сделали для развития магии и всего мира в целом…
— Константин, — позвал меня Анатолий Калугин. — Задержитесь, пожалуйста, ненадолго. Мне бы хотелось с вами переговорить тет-а-тет.
Запечатанные покинули зал, а мы с консультантом остались наедине. Я уже заранее знал, о чём пойдёт речь. Ох, главное — сдержаться, и не превратить этого выскочку в ползающий комок плоти. Пока слишком рано показывать свою силу. Какое-то время придётся поставить на свою магию статус «инкогнито».
— Константин, вы очень впечатлили меня своим рассказом, — сказал Калугин. — Но я боюсь, что такими историями вы можете шокировать другим запечатанных. Это не пойдёт им на пользу. Реабилитация поражённых тёмной магией — и без того непростая штука.
— А я-то думал, что у нас тут свобода слова, — хмыкнул я.
— Если хотите, можете рассказывать о тёмных соблазнах мне лично, — сказал Калугин. — Но остальным… Эм… Лучше сочините историю о страхах! Страхи куда лучше помогают понимать опасность тёмной магии.
Когда-то тёмные пугали светлых, а теперь всё наоборот. Нас самих же пытаются запугать собственной магией!
— Анатолий Юрьевич, я либо буду посещать собрания и делиться своими переживаниями, либо забуду о них вовсе, — заявил я. — Или вы хотите, чтобы тёмная магия взяла надо мной верх?
— Нет-нет, что вы… — напрягся Калугин. — Ладно, вы правы, Константин. Но постарайтесь, по крайней мере, общаться с остальными… чуть помягче.
— Это можно, — кивнул я.
Покидая зал заседаний, я прикинул дальнейший план действий. Как ни странно, но Калугин прав. Такими речами я быстро завладею умами запечатанных, но навлеку на себе лишнее внимание бюро.
А значит, нужно начинать действовать точечно — выбирать слабое звено и беседовать с тёмным магом за пределами собраний.
— П-привет! — из-за угла появился Артемий Костровский. — Ты, кажется, Костя, верно?
А вот и первый кандидат!
— Он самый, Артемий, — кивнул я и протянул ему ладонь для рукопожатия. — Княжич Константин Владыкин.
— О… Ого! — воскликнул Артемий, ответив на рукопожатие трясущейся рукой. — Тогда, наверное, мне стоит обращаться на «вы». Всё-таки я барон…
— На это мне как-то плевать, если честно, — фыркнул я. — Хоть конюх. Либо общаемся на «ты», либо не общаемся вовсе.
— Прости! — замахал руками Артемий. — Просто… Ты очень меня впечатлил своей речью. Такая выдержка! Не знаю, как ты до сих пор не поддался на уговоры тёмной магии. Если бы призраки не пугали меня, а предлагали способ снять печать… Стыдно признаться, но, думаю, я бы согласился.
Рыбка заглотила червячка. Осталось немного дожать.
— Об этом лучше поговорим снаружи. Вряд ли сотрудники бюро обрадуются, что мы обсуждаем тёмную магию за пределами стен зала собраний, — сказал я.
— Да, конечно! — кивнул Артемий. — Можем попить чаю. С меня чай, с тебя рассказ о своей борьбе с тёмным началом. Как тебе такое?
— Честная сделка. Только чай я на дух не переношу, — усмехнулся я. — Обойдусь обычной водой.