Дракон цвета любви

– Десять девушек и один парень?
– И что? Вы так говорите, словно мы его съедим по дороге.
– Я такой вероятности не исключаю.
– Эс Чавез! То есть Орландо!
– Каэтана, я не против. Но…
– Вы из-за Марисы? – угадала я. – Да?
Орландо уселся за стол и взъерошил волосы.
– Я за нее боюсь, Каэтана, – даже как-то беспомощно признался он, – очень боюсь. Вылеты, бои, это все так сложно и так трудно. С этим и мужчины не всегда справляются, а она такая хрупкая и так рискует жизнью.
– Как и все мы.
– Да, как и все вы. Но она – особенно.
Я закатила глаза.
– Любовь?
– Не смейся. Тебе этого пока не понять, а потом сама заплачешь.
Я только вздохнула.
Пойму, не пойму… да кто ж его знает? Пока вот не могу я ничего такого понять. Хватит, отлюбила свое, там, в другом мире.
– Я обещаю, я за ней пригляжу.
– Спасибо и на том.
– Не будете угрожать, что запрете ее, что свяжете или там, в Пещерах, оставите и драконов приглядывать заставите? – поинтересовалась я, вспоминая прошедший скандал.
– Я что – дурак? – даже обиделся Орландо. – Она мне первая такого и не простит! И никто из вас уже не простит… это те, кто родился в клетке и прожил в ней всю жизнь, могут быть счастливы на цепи. А те, кто знает свободу… вас уже никогда не запрешь. Вы и цепь порвете, и хозяина своего на ней удавите.
– Красиво сказано, – кивнула я. – Так что?
– Буду переживать и страдать. А Мариса будет летать и сражаться, – вздохнул Орландо. – У меня просто нет выбора.
Я не удержалась. Просто не смогла.
– Хавьер так не считает.
– А он еще молодой и глупый. В отличие от меня.
– Не поняла?!
Мне-то казалось, они ровесники. Нет?
– У него весь опыт отношений – либо его кошмарная Магали, либо любовницы. Вот он и не понимает каких-то вещей.
– A-а, вот оно как.
– Именно так. Не обижайся на него. Я правильно понимаю, вы поругались?
Я подняла брови:
– Я тут одна дура, ничего не замечаю?
Орландо похлопал меня по руке:
– Не переживай. С возрастом это проходит, становишься внимательнее к людям.
А если у меня уже возраст прошел, только в другом мире? Что, дура – это навсегда?
Орландо посмотрел на мое растерянное лицо, покачал головой и позвал секретаря:
– Вызовите ко мне Эдгардо Молина. Я хочу с ним поговорить. Каэтана, а ты оповести всех, и готовьтесь, чего тянуть. До рассвета времени вам хватит на сборы? А завтра на рассвете полетите, поняла?
– Поняла.
– Тогда – брысь.
С места я стартовала не хуже зайца. Пока всех обежишь, пока предупредишь… тут и вечер настанет. А собираться когда?
Надо поспешить!
 
Интерлюдия
 
1
– Зачем, ЗАЧЕМ ты их отпустил?!
Орландо посмотрел на друга даже с каким-то сожалением. Вот ведь, и так бывает. Умный мужчина, а такую дурь устраивает.
– Зачем? Ты мне скажи, что ты с Каэтаной сделал?
Хавьер даже поник как-то.
– Она пожаловалась?
– Каэтана? Да она скорее с крыши спрыгнет, чем пожалуется. Ей это и в голову не пришло. Я сам спросил.
– Спросил? – не понял эс Хавьер.
– Ты. Ее. Напутал, – раздельно пояснил Орландо, смирившись с тем, что влюбленный и дурак это где-то синонимы. Здесь ли, там ли… – Не знаю, чем именно… Ты ей признался, что ли?
– Ну… да.
– Просто признался? Словами? – Куда уж драконарию было пудрить мозги матерому бюрократу. После всех учеников в академии Орландо Хавьера если насквозь и не видел, то и с предположениями не слишком затруднялся.
Хавьер отвел глаза в сторону.
– Твое какое дело?
– До постели у вас точно не дошло. Целовались, что ли?
– Тебе откуда знать?!
– Насмотрелся, – вздохнул Чавез, понимая, что так просто дело не поправишь. Потом решительно встал, усадил приятеля в кресло, налил ему крепкого вина и сунул бокал в руку:
– Пей.
– Спасибо. Так откуда?
– Каэтана ничего не сказала. Но если бы у вас дошло до серьезного, Виола поделилась бы с Эстанс, та с Марисой… узнал бы.
– Тьфу ты! Бабы болтливые!
– Можно подумать, чешуя что-то меняет, – поддел Орландо. – Тут и хвост с крыльями не помеха.
 
Хавьер молча осушил бокал – и получил в руки следующий.
– Пей и слушай. Каэтане лет-то сколько?
– Ну… восемнадцать.
– Вот. И то сказать – сколько она уже сделала? Одни драконы чего стоят! Не подумал, каково ей?
Хавьер опустил глаза. Действительно, ну он-то с драконом… но он – мужчина!
А Каэтана девушка, ее растили, словно в оранжерее, и вдруг такое. Кто ж такое выдержит!
– Я дурак?
– Не особенно. Просто учись, пока я объясняю бесплатно, – фыркнул Орландо, получив в ответ мрачный взгляд. – Каэтана ни с кем из мужчин никогда не целовалась, не встречалась, вообще как мужчин никого не рассматривала. И тебе она помогала по доброте душевной.
– Скажи еще – из жалости.
– Вот это – нет. Жалеть она тебя не жалеет, и это хорошо. Жалость – это не любовь, это самопожертвование, а потом и разрушение. Она тебе просто хотела помочь, как другу. Поддержать, подставить плечо… Ты бы помог?
– Ну да.
– Вот и она помогла. А то, что ты влюбился, для нее стало неожиданностью. И она сбежала в рейд. Просто испугалась.
– И что мне теперь делать?
– Да ничего. Дать ей все обдумать спокойно и начать ухаживать, когда она вернется. Постепенно, медленно приучать к себе – все у вас будет отлично. Ты заметь, она тебя ведь не ударила, не отказала, не стала ругаться…
– Это еще не поздно. Она еще успеет мне глаза выцарапать.
– Поздно. Такое или сразу делается, или потом уже время ушло, его не догоняют.
– Н-ну…
– Послушай мудрого совета. Подожди, пока она вернется, и начинай ухаживать. Только не разменивайся на цветы и конфеты, она их не любит.
– Тебе откуда знать?
– Мариса рассказала. Матиас Лиез Каэтане цветы дарил, они ее жутко раздражают.
– Спасибо, что сказал. А любит она что?
– Хавьер, да ты не безнадежен?
– Ор-рландо…
– Ну, если рычать начал, то оклемался. Значит, так, она любит сухой сыр, любит копченое мясо, это из вкусного. Можно ей дарить что-то кружевное, вроде перчаток или воротников, цветы из кружева – тут она не откажется. Это из приличного.
– А…
– Что-то дорогое? Вроде новинок из столицы? Тут как повезет, но, скорее всего, не примет. Духи ей можно дарить, ароматические масла, ей нравятся более легкие запахи. Больше ничего не знаю.
– И за то спасибо. От Марисы узнал?
– Специально спросил.
– Мариса тебя не заревновала?
Орландо только усмехнулся.
– Друг мой, все надо делать правильно и вовремя. Тогда и не заревнуют, и все у вас будет хорошо. Учись.
Хавьер опустил плечи.
– Орландо… я боюсь за нее. Я просто не представляю, как она, вот там, одна, беспомощная, такая хрупкая… я бы сам все сделал, и полетел, и нашел, и вообще…
Орландо едва не застонал. Надо же, где собака порылась!
– Хавьер, ты болван!
– ЧТО?!
– Что слышал! Твоя хрупкая и беспомощная там не одна, а в компании десяти драконариев и кучи драконов. И насчет беспомощности – тоже вопрос. Она с санторинцами справилась, она девочек учит защищаться, она может за себя постоять.
Хавьер вспомнил поверженную четверку негодяев. Легче не стало.
– Умом я это понимаю.
– Умом ты сейчас не думаешь. И если не начнешь – вы с ней серьезно разругаетесь.
Хавьер понурился.
– Я стараюсь. Правда.
– Не стараешься. Не знаю, что ты ей сказал, но ты ее точно напугал. Даже если ты хотел как лучше, получилось что-то неправильное.
– Я не сдержался. Когда понял, что она будет рисковать собой, – я просто не сдержался.
– А если бы вовремя заткнулся – полетел бы с ней. То есть она полетела бы с тобой и еще благодарила бы, и вы бы сейчас были куда как ближе друг к другу.
– Да я уже понял, что я идиот.